№ 938
«كَانَتْ فِينَا امْرَأَةٌ تَجْعَلُ عَلَى أَرْبِعَاءَ فِي مَزْرَعَةٍ لَهَا سِلْقًا، فَكَانَتْ إِذَا كَانَ يَوْمُ جُمُعَةٍ، تَنْزِعُ أُصُولَ السِّلْقِ فَتَجْعَلُهُ فِي قِدْرٍ، ثُمَّ تَجْعَلُ عَلَيْهِ قَبْضَةً مِنْ شَعِيرٍ تَطْحَنُهَا، فَتَكُونُ أُصُولُ السِّلْقِ عَرْقَهُ، وَكُنَّا نَنْصَرِفُ مِنْ صَلَاةِ الْجُمُعَةِ فَنُسَلِّمُ عَلَيْهَا، فَتُقَرِّبُ ذَلِكَ الطَّعَامَ إِلَيْنَا فَنَلْعَقُهُ، وَكُنَّا نَتَمَنَّى يَوْمَ الْجُمُعَةِ لِطَعَامِهَا ذَلِكَ».
Среди нас была женщина, которая по средам сажала на своём поле листовую свёклу. Когда наступала пятница, она вырывала корни свёклы и кладла их в котёл, а затем добавляла к ним горсть ячменя, который сама смалывала, так что корни свёклы становились в нём (как) мясом. Мы возвращались с пятничной молитвы, приветствовали её, и она подавала нам эту еду, а мы её вылизывали (с пальцев). Мы с нетерпением ждали пятницы из-за её еды.