№ 2327
«كُنَّا أَكْثَرَ أَهْلِ الْمَدِينَةِ مُزْدَرَعًا، كُنَّا نُكْرِي الْأَرْضَ بِالنَّاحِيَةِ مِنْهَا مُسَمًّى لِسَيِّدِ الْأَرْضِ، قَالَ: فَمِمَّا يُصَابُ ذَلِكَ وَتَسْلَمُ الْأَرْضُ، وَمِمَّا يُصَابُ الْأَرْضُ وَيَسْلَمُ ذَلِكَ، فَنُهِينَا، وَأَمَّا الذَّهَبُ وَالْوَرِقُ فَلَمْ يَكُنْ يَوْمَئِذٍ.»
Мы были большинством земледельцев Медины. Мы пахали землю с одной стороны, называя это владением господина земли. Он сказал: «Есть то, что повреждает это и земля остаётся целой, и есть то, что повреждает землю, а то остаётся целым. Нам было запрещено. А золото и серебро тогда не существовали».