№ 4808
«إِنَّ عِفْرِيتًا مِنَ الْجِنِّ تَفَلَّتَ عَلَيَّ الْبَارِحَةَ، أَوْ كَلِمَةً نَحْوَهَا، لِيَقْطَعَ عَلَيَّ الصَّلَاةَ، فَأَمْكَنَنِي اللهُ مِنْهُ، وَأَرَدْتُ أَنْ أَرْبِطَهُ إِلَى سَارِيَةٍ مِنْ سَوَارِي الْمَسْجِدِ، حَتَّى تُصْبِحُوا وَتَنْظُرُوا إِلَيْهِ كُلُّكُمْ، فَذَكَرْتُ قَوْلَ أَخِي سُلَيْمَانَ: (رَبِّ هَبْ لِي مُلْكًا لَا يَنْبَغِي لِأَحَدٍ مِنْ بَعْدِي) قَالَ رَوْحٌ: فَرَدَّهُ خَاسِئًا.»
«Поистине, дерзкий джинн (ифрит) набросился на меня прошлой ночью» — или сказал похожие слова — «чтобы прервать мою молитву, но Аллах дал мне власть над ним. Я хотел привязать его к одной из колонн мечети, чтобы вы все, проснувшись утром, посмотрели на него. Но я вспомнил слова моего брата Сулеймана: «Господи, даруй мне такую власть, которая не будет подобать никому после меня» [38:35]». Раух сказал: «И он прогнал его посрамлённым».