№ 7112
«لَمَّا كَانَ ابْنُ زِيَادٍ وَمَرْوَانُ بِالشَّأْمِ، وَوَثَبَ ابْنُ الزُّبَيْرِ بِمَكَّةَ، وَوَثَبَ الْقُرَّاءُ بِالْبَصْرَةِ، فَانْطَلَقْتُ مَعَ أَبِي إِلَى أَبِي بَرْزَةَ الْأَسْلَمِيِّ حَتَّى دَخَلْنَا عَلَيْهِ فِي دَارِهِ، وَهُوَ جَالِسٌ فِي ظِلِّ عُلِّيَّةٍ لَهُ مِنْ قَصَبٍ، فَجَلَسْنَا إِلَيْهِ، فَأَنْشَأَ أَبِي يَسْتَطْعِمُهُ الْحَدِيثَ فَقَالَ: يَا أَبَا بَرْزَةَ، أَلَا تَرَى مَا وَقَعَ فِيهِ النَّاسُ؟ فَأَوَّلُ شَيْءٍ سَمِعْتُهُ تَكَلَّمَ بِهِ: إِنِّي احْتَسَبْتُ عِنْدَ اللهِ أَنِّي أَصْبَحْتُ سَاخِطًا عَلَى أَحْيَاءِ قُرَيْشٍ، إِنَّكُمْ يَا مَعْشَرَ الْعَرَبِ، كُنْتُمْ عَلَى الْحَالِ الَّذِي عَلِمْتُمْ مِنَ الذِّلَّةِ وَالْقِلَّةِ وَالضَّلَالَةِ، وَإِنَّ اللهَ أَنْقَذَكُمْ بِالْإِسْلَامِ وَبِمُحَمَّدٍ ﷺ، حَتَّى بَلَغَ بِكُمْ مَا تَرَوْنَ،
وَهَذِهِ الدُّنْيَا الَّتِي أَفْسَدَتْ بَيْنَكُمْ، إِنَّ ذَاكَ الَّذِي بِالشَّأْمِ، وَاللهِ إِنْ يُقَاتِلُ إِلَّا عَلَى الدُّنْيَا.»
«Когда Ибн Зияд и Марван находились в Шаме, Ибн аз-Зубайр восстал в Мекке, а чтецы Корана восстали в Басре, я отправился вместе со своим отцом к Абу Барзе аль-Аслами, и мы вошли к нему в его дом. Он сидел в тени своей верхней комнаты из тростника. Мы сели рядом с ним, и мой отец начал расспрашивать его, чтобы разговорить его, и сказал: «О Абу Барза, разве ты не видишь, во что впали люди?» Первое, что я услышал из его слов, было: «Поистине, я делаю это ради Аллаха, ведь я нынче утром разгневан на живых из курайшитов. Поистине вы, о арабы, были в том положении униженности, малочисленности и заблуждения, которое вам известно, и Аллах спас вас через ислам и через Мухаммада ﷺ, пока не довёл вас до того, что вы видите. А этот бренный мир, который испортил отношения между вами, — вот тот, кто в Шаме, клянусь Аллахом, сражается не иначе как за этот мир»».