Разрешение есть пищу из трофеев в военном лагере

Нам передал Мухаммад ибн Башшар аль-Абди, нам передал Бахз ибн Асад, нам передал Шу‘ба, мне передал Хумайд ибн Хиляль, который сказал: я слышал, как Абдуллах ибн Мугаффаль говорил: В день (битвы при) Хайбаре нам бросили мешок с едой и жиром. Я вскочил, чтобы взять его. И тут я оглянулся — а это оказался Посланник Аллаха ﷺ. Я застыдился перед ним.

Нам передали Исхак ибн Ибрахим аль-Ханзали, Ибн Абу Умар, Мухаммад ибн Рафи‘ и Абд ибн Хумайд (текст приводится по версии Ибн Рафи‘; Ибн Рафи‘ и Ибн Абу Умар сказали: «нам передал», а двое других сказали: «нам сообщил Абд ар-Раззак»), — нам сообщил Ма‘мар от аз-Зухри, от Убайдуллы ибн Абдуллы ибн Утбы, от Ибн Аббаса, что Абу Суфьян сообщил ему это из уст в уста. Он сказал: Я отправился (в путь) во время перемирия, которое было между мной и Посланником Аллаха ﷺ. Он сказал: и вот, пока я находился в Шаме, было принесено письмо от Посланника Аллаха ﷺ к Хираклию — то есть к правителю римлян. Он сказал: доставил его Дихья аль-Кальби. Тот передал его правителю Бусры, а правитель Бусры передал его Хираклию. Хираклий сказал: «Есть ли здесь кто-нибудь из народа этого человека, который утверждает, что он пророк?» Ему ответили: «Да». Он сказал: и меня позвали в группе людей из курайшитов. Мы вошли к Хираклию, и он усадил нас перед собой. Он спросил: «Кто из вас ближе всех по родству к этому человеку, который утверждает, что он пророк?» Абу Суфьян сказал: я ответил: «Я». Меня посадили перед ним, а моих товарищей посадили позади меня. Затем он призвал своего переводчика и сказал ему: «Скажи им: я буду спрашивать этого человека о том, кто утверждает, что он пророк. Если он мне солжёт, то опровергайте его». Абу Суфьян сказал: и, клянусь Аллахом, если бы не боязнь, что мне припишут ложь, я бы солгал. Затем он сказал своему переводчику: «Спроси его: каково его происхождение среди вас?» Я ответил: «Он среди нас — человек знатного происхождения». Он спросил: «Был ли кто-нибудь из его предков царём?» Я ответил: «Нет». Он спросил: «Обвиняли ли вы его во лжи до того, как он сказал то, что сказал?» Я ответил: «Нет». Он спросил: «А кто следует за ним — знатные люди или слабые?» Я ответил: «Скорее слабые из них». Он спросил: «Их число увеличивается или уменьшается?» Я ответил: «Нет, они увеличиваются». Он спросил: «Отступает ли кто-нибудь из них от его религии после того, как войдёт в неё, из неприязни к ней?» Я ответил: «Нет». Он спросил: «Сражались ли вы с ним?» Я ответил: «Да». Он спросил: «Как проходили ваши сражения с ним?» Я ответил: «Война между нами и ним шла попеременно: то он наносит нам урон, то мы наносим ему урон». Он спросил: «Обманывает ли он?» Я ответил: «Нет, а мы сейчас в перемирии с ним, и не знаем, что он сделает в течение него». Он сказал: и, клянусь Аллахом, мне не удалось вставить в свои слова ничего, кроме этого. Он спросил: «Говорил ли кто-нибудь такие слова до него?» Я ответил: «Нет». Он сказал своему переводчику: «Скажи ему: я спросил тебя о его происхождении, и ты утверждал, что он среди вас — человек знатного происхождения, а посланники именно так и посылаются — из знатных родов своего народа. Я спросил тебя, был ли кто-то из его предков царём, и ты утверждал, что нет. Я сказал (себе): если бы кто-то из его предков был царём, я бы сказал: это человек, стремящийся к царству своих предков. Я спросил тебя о его последователях — слабые они или знатные, и ты сказал: скорее слабые, а они и есть последователи посланников. Я спросил тебя, обвиняли ли вы его во лжи до того, как он сказал то, что сказал, и ты утверждал, что нет. Тогда я понял, что он не мог оставить ложь по отношению к людям, а потом пойти и солгать на Аллаха. Я спросил тебя, отступает ли кто-нибудь из них от его религии после того, как войдёт в неё, из неприязни к ней, и ты утверждал, что нет, — а такова и вера, когда она проникает в радость сердец. Я спросил тебя, увеличиваются они числом или уменьшаются, и ты утверждал, что увеличиваются, — а такова и вера, пока не завершится. Я спросил тебя, сражались ли вы с ним, и ты утверждал, что сражались, и что война между вами шла попеременно — то он наносит вам урон, то вы наносите ему урон, — а так и посланники подвергаются испытанию, но исход всегда за ними. Я спросил тебя, обманывает ли он, и ты утверждал, что не обманывает, — а посланники не обманывают. Я спросил тебя, говорил ли кто-нибудь такие слова до него, и ты утверждал, что нет. Я сказал (себе): если бы кто-нибудь сказал такие слова до него, я бы сказал: это человек, следующий словам, сказанным до него». Он сказал: затем он спросил: «К чему он вас призывает?» Я ответил: «Он повелевает нам молитву, закят, поддержание родственных связей и воздержанность от недозволенного». Он сказал: «Если то, что ты говоришь о нём, — правда, то он действительно пророк. Я знал, что он должен появиться, но не думал, что он будет из вас. Если бы я знал, что смогу добраться до него, я бы очень хотел встретиться с ним, и если бы я был при нём, я омыл бы его стопы. И его владычество непременно дойдёт до того места, где сейчас находятся мои стопы». Он сказал: затем он попросил письмо Посланника Аллаха ﷺ и прочитал его. А в нём было написано: «С именем Аллаха, Милостивого, Милосердного. От Мухаммада, Посланника Аллаха, к Хираклию, правителю римлян. Мир тому, кто последовал за верным руководством! А затем: я призываю тебя призывом ислама. Прими ислам — и будешь спасён. Прими ислам — и Аллах дарует тебе награду вдвойне. А если ты откажешься, то на тебе будет грех твоих подданных. «О люди Писания! Придите к слову, равному для нас и для вас: чтобы мы не поклонялись никому, кроме Аллаха, не приобщали к Нему никаких сотоварищей и не считали друг друга господами наряду с Аллахом». Если же они откажутся, то скажите: «Свидетельствуйте, что мы являемся мусульманами»» [3:64]. Когда он закончил чтение письма, вокруг него поднялись голоса, и стало много шума. Нам приказали выйти, и нас вывели. Он сказал: и я сказал своим товарищам, когда мы вышли: «Дело сына Абу Кабши стало важным — его боится даже царь Рыжих!» Он сказал: и я не переставал быть убеждённым в деле Посланника Аллаха ﷺ, что оно возвысится, пока Аллах не привёл меня к принятию ислама.