239 - и с тем же иснадом он сказал: пусть никто из вас не мочится в стоячей воде, которая не течёт, а затем совершает в ней полное омовение.
Его слово: («глава о моче в стоячей воде») — то есть застойной. Говорят: «птица кружила кружением», если она держала крылья распластанными в воздухе, не двигая ими. В риваяте аль-Асили: «глава: не мочитесь в стоячей воде», и это передача по смыслу.
Его слово: («аль-Аʼрадж») — так передал его Шуайб, и с ним согласился Ибн Уяйна в том, что передал от него аш-Шафии, от Абу аз-Зинада; так же вывел это аль-Исмаили. Большинство учеников Ибн Уяйны передали от него, от Абу аз-Зинада, от Мусы ибн Абу Усмана, от его отца, от Абу Хурайры, и этим же путём вывел ан-Насаи; так же вывел Ахмад через ас-Саури от Абу аз-Зинада, а ат-Тахави — через Абд ар-Рахмана ибн Абу аз-Зинада от его отца. Оба пути достоверны, и у Абу аз-Зинада в этом два шейха, а формулировки их в изложении матна различаются, как мы укажем далее.
Его слово: («мы — последние, но первые») — разошлись во мнениях о мудрости, стоящей за приведением этой фразы перед предполагаемым хадисом. Ибн Батталь сказал: возможно, Абу Хурайра услышал это от Пророка ﷺ вместе с тем, что после этого, в одной связке, и передал их оба вместе; а возможно, это сделал Хаммам, поскольку он слышал их оба от Абу Хурайры, а иначе в хадисе нет соответствия с заглавием главы.
Я говорю: Ибн ат-Тин уверенно принял первое мнение, но на него есть возражение: ведь если бы это был один хадис, составитель не разделил бы его словами «и с тем же иснадом». Кроме того, слово «мы — последние, но первые» — это отрывок известного хадиса о дне пятницы, о котором речь пойдёт там, если Аллах пожелает. Если бы аль-Бухари учитывал то, что заявлено, он привёл бы матн полностью. Кроме того, хадис главы передан многими путями от Абу Хурайры в сборниках имамов, и ни в одном из этих путей в начале нет фразы «мы — последние, но первые». Абу Нуайм вывел его в «Мустахрадже» через Абу аль-Ямана, шейха аль-Бухари, без этой фразы. А слово Ибн Батталя «возможно, это ошибка Хаммама», за которым последовала группа учёных, — Хаммам вообще не упомянут в этом иснаде. А его слово, что в хадисе нет соответствия с заглавием главы, верно, хотя другие постарались и нашли между ними соответствие, как мы укажем. Правильное же мнение — что аль-Бухари в большинстве случаев приводит вещь так, как он её слышал, целиком, поскольку в ней содержится то место, что указывает на искомое, даже если остальная часть не является целью, как он поступил в хадисе Урвы аль-Барики о покупке овцы, как будет разъяснено в книге о джихаде, и подобных примеров в его книге много.
Подобное же случилось у Малика в «Муваттаʼ»: он привёл в главе о молитве на рассвете и вечерней молитве несколько матнов с одним санадом, первый из которых начинается «прошёл человек с колючей веткой», а последний — «если бы они знали, что содержится в рассветной и вечерней молитвах, то приходили бы на них хотя бы ползком». Целью его было только последнее сообщение, но он передал их так, как слышал. Ибн аль-Араби в «Аль-Кабас» сказал: мы видим, как невежды утруждают себя толкованием этого, тогда как первое из них вообще не связано с главой. А другой сказал: соответствие между ними в том, что эта община — последняя из общин, которая будет погребена в земле, и первая, которая выйдет из неё, ибо сосуд — то, во что кладут последним, выходит из него первым; так же и стоячая вода — последнее, что попадает в неё, это моча, но первое, с чем встречаются органы совершающего очищение, поэтому следует избегать этого. Слабость этого не скрыта.
Сказано также: соответствие в том, что сыны Исраиля, хотя и опередили во времени, но эта община превзошла их в избегании стоячей воды, если в неё попала моча, — возможно, они этого не избегали. На это возразили, что сыны Исраиля были более усердны в избегании нечистоты, до такой степени, что если нечистота попадала на кожу одного из них, он вырезал это место, — как же можно предполагать в них небрежность в этом? Но это лишь отдалённое предположение, не исключающее упомянутой возможности, и то, что мы установили, предпочтительнее.
Аль-Бухари в книге о толковании снов привёл хадис через Хаммама от Абу Хурайры, подобный этому, и также начал его словами «мы — последние, но первые», сказав: «и с тем же иснадом», и там упомянутое соответствие вообще не подходит, при всей его надуманности. Очевидно, что список Абу аз-Зинада от аль-Аʼраджа от Абу Хурайры подобен списку Маʼмара от Хаммама от него, и поэтому редко находится хадис в одном из них, которого нет в другом.
Оба эти списка содержат множество хадисов, большинство которых вывели оба шейха (аль-Бухари и Муслим), и начало каждого из этих списков — хадис «мы — последние, но первые», поэтому аль-Бухари начинал с него всё, что выводил из каждого из них. А Муслим в списке Хаммама пошёл другим путём: он говорит в каждом хадисе, который выводит из него: «сказал Посланник Аллаха ﷺ», приводя ряд хадисов оттуда, а затем говорит: «и сказал Посланник Аллаха ﷺ», приводя нужный ему хадис, указывая тем самым, что он взят из середины списка, а не из его начала. И Аллах знает лучше.
Его слово («который не течёт»). Было сказано: это толкование слова «стоячая» (дā'им) и разъяснение его смысла. Было сказано также: этим он оговорился от стоячей воды, часть которой течёт, как в водоёмах. Было сказано и так: этим он оговорился от «постоянной» воды, поскольку она течёт по форме, но неподвижна по смыслу, и поэтому это ограничение не упомянуто в риваяте Абу Усмана от Абу Хурайры, на который ранее была ссылка, где вместо слова «постоянная» (дā'им) пришло слово «стоячая» (рāкид); так же передал это Муслим в хадисе Джабира. Ибн аль-Анбари сказал: слово «дā'им» относится к словам-противоположностям (омонимам с противоположным значением), оно употребляется и в значении «неподвижный», и в значении «вращающийся, кружащийся»; отсюда выражение «голову поразило дувāм», то есть кружение. И согласно этому, его слово «который не течёт» является определением, уточняющим одно из значений омонима. Было сказано также: «дā'им» и «рāкид» противопоставлены «текучей» воде, но «дā'им» — это та, у которой есть источник (родник), а «рāкид» — та, у которой источника нет.
Его слово («затем пусть совершает полное омовение», сумма йагтасилу) — с даммой на «ляме» согласно известному чтению. Ибн Малик сказал: допустим также джазм (усечённое окончание) по сопряжению с «ля йабуланна» (пусть не мочится), поскольку это слово стоит в положении джазма из-за запретительной частицы «ля», но построено с фатхой из-за усиления его нуном (нун ат-тавкид). Однако аль-Куртуби воспретил это, сказав: если бы имелся в виду запрет, то было бы сказано «сумма ля йагтасиланна» (затем пусть не совершает омовение), и тогда оба действия были бы равны в запрещённости, поскольку место, на которое они оба претендуют, — одно, а именно вода. Он сказал: отход от этой формы указывает на то, что не имелось в виду сопряжение (продолжение запрета), а было указано на то, к чему приведёт данное положение дел; смысл в том, что если он помочится в неё, то может впоследствии понадобиться эта же вода, и тогда её использование окажется для него недоступным. Он привёл пример словами Пророка ﷺ: «Пусть никто из вас не бьёт свою жену, как бьют рабыню, а затем делит с ней ложе» (ля йадрибанна ахадукум имра'атаху дарба-ль-амати сумма йудаджи‘уха), — ведь никто не передал это в форме джазма, поскольку имеется в виду запрет побоев, так как впоследствии ему понадобится делить с ней ложе, а она станет уклоняться из-за его дурного отношения к ней, и он не достигнет своей цели. Предполагаемая форма выражения: «сумма хува йудаджи‘уха» (затем он делит с ней ложе). А в хадисе главы: «сумма хува йагтасилу минху» (затем он совершает из неё полное омовение). Но на это возразили, что из усиления одного запрета не обязательно следует, что за ним не может идти второй запрет без усиления, поскольку возможно, что усиление в одном из них имеет смысл, которого нет в другом. Аль-Куртуби сказал: недопустим и насб (винительный падеж с подразумеваемым «ан»), поскольку после «сумма» «ан» не подразумевается скрыто. Ибн Малик же допустил это, придав «сумма» статус союза «уа» (и). На это возразил ан-Навави: это подразумевало бы, что запрещённым является совмещение обоих действий, а не совершение каждого из них по отдельности. Ибн Дакык аль-Ыд ослабил это возражение тем, что не обязательно одно выражение должно указывать на множественные самостоятельные предписания сразу; так запрет на совмещение обоих действий может быть извлечён из этого хадиса, если подтвердится риваят с насбом, а запрет на совершение каждого действия по отдельности — из другого хадиса.
Я говорю: это то, что передал Муслим в хадисе Джабира от Пророка ﷺ, что он запретил мочиться в стоячую воду; и у него же по пути Абу ас-Саиба от Абу Хурайры в форме: «Пусть никто из вас не совершает полное омовение в постоянной воде, будучи в состоянии джанаба». Абу Дауд передал запрет обоих действий в одном хадисе, и его текст таков: «Пусть никто из вас не мочится в постоянную воду и не совершает в ней полное омовение от джанабы». На это опирались некоторые из ханафитов, доказывая осквернение использованной воды, поскольку моча оскверняет воду, а значит, и полное омовение делает так же; ведь оба действия были запрещены вместе, а это указывает на харам, что свидетельствует об оскверняющем действии в обоих случаях. На это возразили, что это доказательство через сопряжение (даляля иктиран), а оно слабое; и даже если его принять, из этого не следует равенство обоих случаев, так как запрет на мочу может быть, чтобы она не осквернила воду, а запрет на омовение в ней — чтобы не лишить её свойства очищающей воды (тахурийя). Это ещё яснее подтверждается его словами в риваяте Муслима: «Как же поступать, о Абу Хурайра?» Он ответил: «Пусть берёт её понемногу (тана̄вулян)». Это указывает на то, что запрет касался погружения в неё, чтобы она не стала использованной водой, и тем самым не лишила других возможности пользоваться ей. А сподвижник лучше других знает, к чему относится обращение (Пророка). И это одно из самых сильных доказательств того, что использованная вода не является очищающей, а ранее были приведены доказательства о её чистоте.
И в этом отношении нет различия между водой, которая не течёт, будь то моча человека или иного существа, в противоречие мнению некоторых ханбалитов, и нет различия между тем, помочился ли он прямо в воду, или помочился в сосуд, а затем вылил в неё, в противоречие мнению захиритов. И всё это относится, по мнению учёных, к малому количеству воды, при разногласии между ними в определении границы «малого».
Уже было приведено мнение тех, кто учитывает только изменение [воды] и его отсутствие, и это мнение сильное, однако разграничение по кулятайн сильнее в силу достоверности хадиса об этом. Ат-Тахави из числа ханафитов признал это, но извинился за отказ от следования этому тем, что слово «кулла» в обычном словоупотреблении применяется как к большому, так и к малому сосуду, подобно кувшину (джарра), а определение их размера не установлено достоверно из хадиса, из-за чего оно является неопределённым (муджмаль), и потому нельзя действовать на его основании. Ибн Дакык аль-Ид посчитал это мнение сильным. Однако другие приводили доводы в пользу [определённости этого термина]. Абу Убайд аль-Касим ибн Саллям сказал: имеется в виду большая кулла, ибо если бы имелась в виду малая, не было бы нужды упоминать число, так как две малые равны по объёму одной большой, а в определении большой следует обращаться к обычаю жителей Хиджаза. Внешне очевидно, что законодатель ﷺ оставил их размер неопределённым в целях облегчения, и достоверно известно, что он обращался к сподвижникам лишь тем, что они понимали, — следовательно, неопределённость (иджмаль) отпадает. Однако из-за отсутствия точного определения между предшественниками возникли разногласия относительно их размера — до девяти мнений, которые передал Ибн аль-Мунзир. Затем впоследствии появилось определение их размера в ратлях, и в этом вопросе также возникли разногласия. От Малика передаётся, что он относил запрет к нежелательности (танзих) в отношении воды, которая не изменилась, — таково же мнение остальных относительно большого количества воды. Аль-Куртуби сказал: возможно отнести это к безусловному запрету, исходя из правила «перекрытия средства, ведущего к запретному» (садд аз-зариа), поскольку это ведёт к осквернению воды.
Его слово: («затем пусть моется в ней») — так здесь. А в риваяте Ибн Уяйны от Абу аз-Зинада: «затем пусть моется из неё», и так же у Муслима по пути Ибн Сирина. Каждая из этих двух формулировок содержит одно установленное прямым текстом (насс) положение и одно выводимое умозаключением (истинбат), как сказал Ибн Дакык аль-Ид. Объясняется это тем, что риваят с формулировкой «в ней» указывает прямым текстом на запрет погружения в неё и путём умозаключения — на запрет черпания из неё, а риваят с формулировкой «из неё» — наоборот. И всё это строится на том, что вода оскверняется от соприкосновения с нечистотой. И Аллах знает лучше.
69 — глава: если на спину молящегося попала нечистота или падаль, это не портит его молитву
Ибн Умар (да будет доволен им Аллах), если видел на своей одежде во время молитвы кровь, снимал её и продолжал молитву. Ибн аль-Мусайиб и аш-Ша‘би сказали: если человек совершает молитву, а на его одежде кровь или следы половой нечистоты, либо он молится не в сторону киблы, либо совершил таяммум, а затем во время молитвы обнаружил воду в пределах отведённого времени, — он не обязан повторять молитву.
Его слово: («глава: если на спину молящегося попала нечистота») — с фатхой над «заль» с точкой, то есть нечто оскверняющее («или падаль») — то есть мертвечина, обладающая запахом.
Его слово: («не портит») — относится к случаю, когда молящийся не знал об этом и продолжал молитву. Возможно также понимать это как указание на действительность молитвы в любом случае — согласно мнению тех, кто считает, что избегание нечистоты во время молитвы не является обязательным условием, а также согласно мнению тех, кто считает запрет относящимся лишь к началу молитвы, но не к тому, что возникает впоследствии, — и к этому склоняется автор. На этом основании объясняется поступок того сподвижника, который продолжил молитву после того, как из него потекла кровь от ранения стрелами, — об этом хадисе от Джабира уже говорилось в главе о том, кто считал омовение обязательным только при выходе чего-либо из двух отверстий.
Его слово: («и Ибн Умар...») — это сообщение передал Ибн Абу Шейба по пути Бурда ибн Синана от Нафи‘а, что он [Ибн Умар], если во время молитвы видел на своей одежде кровь и мог её снять, снимал её, а если не мог, выходил, смывал её, а затем возвращался и достраивал ту часть молитвы, что уже совершил. Иснад этого сообщения достоверен. Это указывает на то, что он различал начало молитвы и её продолжение — таково мнение группы сподвижников и табиинов, а также аль-Авзаи, Исхака и Абу Саура. Аш-Шафии и Ахмад сказали: молитву следует повторить. Малик ограничил это временем [молитвы]: если время ещё не вышло, то повторения не требуется. В этом вопросе есть пространное обсуждение. Для первой группы приводится довод хадисом Абу Саида о том, что Пророк ﷺ снял свои сандалии во время молитвы, а затем сказал: «Джибриль сообщил мне, что на них была нечистота», — вывели Ахмад и Абу Дауд, и Ибн Хузайма счёл его достоверным. У него есть подтверждающее сообщение (шахид) из хадиса Ибн Мас‘уда, выведенное аль-Хакимом, в котором не упоминается о повторении молитвы, — и это выбор группы шафиитов.
Что же касается вопроса о достраивании молитвы с того места, где она была прервана, то он будет рассмотрен в книге о молитве, если пожелает Всевышний Аллах.