Глава о прикосновениях и обменах

Нам сообщил Яхья от Малика, от Мухаммада ибн Яхьи ибн Хаббана, а также от Абу аз-Зинада, от аль-А‘раджа, от Абу Хурайры, что Посланник Аллаха ﷺ «запретил мулямасу и мунабазу». Малик сказал: «Муляма́са — это когда человек трогает ткань, не разворачивая её и не выясняя, что в ней, или покупает её ночью, не зная, что в ней. А муна́база — это когда один человек бросает другому свою ткань, а тот бросает ему свою, без всякого разглядывания, и каждый из них говорит: «Это за это». Именно это и запрещено из муляямасы и мунабазы». Малик сказал: «Что касается тика (сорта ткани), свёрнутого в свою обёртку, или коптской ткани, свёрнутой в свой свёрток, то продавать их нельзя, пока их не развернут и не посмотрят, что внутри них, потому что продажа их относится к продаже с неопределённостью (гарар), а это разновидность муляямасы». Малик сказал: «А продажа тюков по образцу (описи) отличается от продажи тика в его обёртке, ткани в её свёртке и тому подобного. Разница между этим — установившаяся практика, известная людям, а также то, что делали прежние поколения: это всегда было среди дозволенных сделок людей и их торговли между собой, в которой они не видели ничего дурного, потому что продажа тюков по образцу, без развёртывания, не подразумевает неопределённости и не похожа на муляямасу».

Мне передал Яхья, сказал Малик: «У нас принято единодушно относительно тканей, которые человек покупает в одном городе, а затем привозит в другой город и продаёт с надбавкой (мурабаха): при этом не учитывается плата посредникам, ни плата за упаковку, ни за увязку, ни расходы (на дорогу), ни плата за наём жилья. Что же касается платы за перевозку товара, то она включается в основную стоимость, и на неё не начисляется прибыль, — если только продавец не сообщит тому, с кем он торгуется, обо всём этом. Если же они назначат прибыль на всё это после того, как покупатель был осведомлён, то в этом нет ничего дурного». Малик сказал: «Что касается отбеливания, шитья, окраски и подобного этому, то это подобно ткани: на это начисляется прибыль так же, как и на ткань. Если же он продал ткань и не разъяснил ничего из того, что я перечислил, то на это не начисляется ему прибыль. Если товар уже погиб (перешёл к покупателю безвозвратно), то плата за перевозку учитывается, но прибыль на неё не начисляется. Если же товар не погиб, то сделка между ними расторгается, если только они не согласятся на что-либо из того, что допустимо между ними». Малик сказал: «Относительно человека, который покупает товар за золото или за серебро, а курс обмена в день покупки составлял десять дирхамов за динар, затем привозит этот товар в другой город и продаёт его с надбавкой, или продаёт его там же, где купил, с надбавкой по курсу того дня, в который он его продал: если он купил его за дирхамы, а продал за динары, или купил за динары, а продал за дирхамы, и товар ещё не погиб, то покупателю предоставляется выбор — взять его или оставить. Если же товар погиб, то он обязан (уплатить) по той цене, за которую продавец купил его, а продавцу засчитывается прибыль по тому, за что он купил, соответственно той прибыли, которую назначил покупатель». Малик сказал: «Если человек продал товар, который обошёлся ему в сто динаров, с надбавкой один к десяти, а затем впоследствии выяснилось, что товар обошёлся ему в девяносто динаров, и товар уже погиб, то продавцу предоставляется выбор: если он хочет, то ему причитается стоимость его товара на день, когда он был у него принят, если только эта стоимость не превышает ту цену, которая была установлена за него в первый день продажи, — тогда ему не причитается больше этого, а это сто десять динаров. А если он хочет, то ему начисляется прибыль на девяносто динаров, если только сумма, которую составил его товар из цены, не окажется меньше стоимости, — тогда ему предоставляется выбор между тем, во что обошёлся его товар, и его первоначальным капиталом с прибылью, а это девяносто девять динаров». Малик сказал: «А если человек продал товар с надбавкой и сказал: «Он обошёлся мне в сто динаров», а затем впоследствии выяснилось, что он обошёлся ему в сто двадцать динаров, то покупателю предоставляется выбор: если он хочет, то отдаёт продавцу стоимость товара на день, когда он его принял, а если хочет, то отдаёт ту цену, за которую он купил, с учётом прибыли, которую он назначил, сколько бы она ни составила, — если только это не окажется меньше цены, за которую он купил товар. Тогда он не имеет права уменьшать хозяину товара цену, за которую он его купил, потому что он уже согласился на это, а хозяин товара пришёл лишь требуя разницу в свою пользу, — так что у покупателя нет в этом довода против продавца, чтобы снизить себе из цены, за которую он купил, согласно прейскуранту».

Малик сказал: «У нас принято в отношении людей, которые покупают товар — ткань или рабов, — что об этом слышит человек и говорит одному из них: «Ткань, которую ты купил у такого-то, — до меня дошло её описание и сведения о ней, — не хочешь ли, чтобы я дал тебе прибыль в твоей доле столько-то и столько-то?» Тот отвечает: «Да», и он даёт ему прибыль, становясь совладельцем вместо него. Когда же он посмотрит на товар, то находит его некрасивым и считает, что переплатил». Малик сказал: «Это обязательно для него, и у него нет права выбора (отказаться), если он купил его по описи и известному описанию». Малик сказал: «Что касается человека, которому привозят разные виды ткани, к нему приходят покупатели, и он зачитывает им опись, говоря: «В каждом тюке столько-то басрийских покрывал и столько-то сабирийских накидок такой-то длины», — называя им виды ткани по их родам, и говорит: «Купите у меня на основании этого описания», — и они покупают тюки согласно тому, что им было описано, а затем открывают их и находят, что переплатили, и сожалеют об этом». Малик сказал: «Это обязательно для них, если товар соответствует описи, по которой он им продал». Малик сказал: «И это то, чего люди у нас неизменно придерживались, дозволяя это между собой, если товар соответствует описи и не противоречит ей».