№ 7
قَالَ مَالِكٌ إِنَّ أَحْسَنَ مَا سُمِعَ فِي الرَّجُلِ يَشْتَرِي مُكَاتَبَ الرَّجُلِ: " أَنَّهُ لَا يَبِيعُهُ إِذَا كَانَ كَاتَبَهُ بِدَنَانِيرَ أَوْ دَرَاهِمَ إِلَّا بِعَرْضٍ مِنَ الْعُرُوضِ يُعَجِّلُهُ وَلَا يُؤَخِّرُهُ. لِأَنَّهُ إِذَا أَخَّرَهُ كَانَ دَيْنًا بِدَيْنٍ وَقَدْ نُهِيَ عَنِ الْكَالِئِ بِالْكَالِئِ. قَالَ: وَإِنْ كَاتَبَ الْمُكَاتَبَ سَيِّدُهُ بِعَرْضٍ مِنَ الْعُرُوضِ مِنَ الْإِبِلِ أَوِ الْبَقَرِ أَوِ الْغَنَمِ أَوِ الرَّقِيقِ. فَإِنَّهُ يَصْلُحُ لِلْمُشْتَرِي أَنْ يَشْتَرِيَهُ بِذَهَبٍ أَوْ فِضَّةٍ أَوْ عَرْضٍ مُخَالِفٍ لِلْعُرُوضِ الَّتِي كَاتَبَهُ سَيِّدُهُ عَلَيْهَا يُعَجِّلُ ذَلِكَ وَلَا يُؤَخِّرُهُ " قَالَ مَالِكٌ أَحْسَنُ مَا سَمِعْتُ فِي الْمُكَاتَبِ: «أَنَّهُ إِذَا بِيعَ كَانَ أَحَقَّ بِاشْتِرَاءِ كِتَابَتِهِ مِمَّنِ اشْتَرَاهَا إِذَا قَوِيَ أَنْ يُؤَدِّيَ إِلَى سَيِّدِهِ الثَّمَنَ الَّذِي بَاعَهُ بِهِ نَقْدًا. وَذَلِكَ أَنَّ اشْتِرَاءَهُ نَفْسَهُ عَتَاقَةٌ وَالْعَتَاقَةُ تُبَدَّأُ عَلَى مَا كَانَ مَعَهَا مِنَ الْوَصَايَا وَإِنْ بَاعَ بَعْضُ مَنْ كَاتَبَ الْمُكَاتَبَ نَصِيبَهُ مِنْهُ فَبَاعَ نِصْفَ الْمُكَاتَبِ أَوْ ثُلُثَهُ أَوْ رُبُعَهُ أَوْ سَهْمًا مِنْ أَسْهُمِ الْمُكَاتَبِ فَلَيْسَ لِلْمُكَاتَبِ فِيمَا بِيعَ مِنْهُ شُفْعَةٌ. وَذَلِكَ أَنَّهُ يَصِيرُ بِمَنْزِلَةِ الْقَطَاعَةِ وَلَيْسَ لَهُ أَنْ يُقَاطِعَ بَعْضَ مَنْ كَاتَبَهُ إِلَّا بِإِذْنِ شُرَكَائِهِ. وَأَنَّ مَا بِيعَ مِنْهُ لَيْسَتْ لَهُ بِهِ حُرْمَةٌ تَامَّةٌ. وَأَنَّ مَالَهُ مَحْجُورٌ عَنْهُ. وَأَنَّ اشْتِرَاءَهُ بَعْضَهُ يُخَافُ عَلَيْهِ مِنْهُ الْعَجْزُ لِمَا يَذْهَبُ مِنْ مَالِهِ. وَلَيْسَ ذَلِكَ بِمَنْزِلَةِ اشْتِرَاءِ الْمُكَاتَبِ نَفْسَهُ كَامِلًا. إِلَّا أَنْ يَأْذَنَ لَهُ مَنْ بَقِيَ لَهُ فِيهِ كِتَابَةٌ فَإِنْ أَذِنُوا لَهُ كَانَ أَحَقَّ بِمَا بِيعَ مِنْهُ» قَالَ مَالِكٌ: " لَا يَحِلُّ بَيْعُ نَجْمٍ مِنْ نُجُومِ الْمُكَاتَبِ وَذَلِكَ أَنَّهُ غَرَرٌ إِنْ عَجَزَ الْمُكَاتَبُ بَطَلَ مَا عَلَيْهِ. وَإِنْ مَاتَ أَوْ أَفْلَسَ وَعَلَيْهِ دُيُونٌ لِلنَّاسِ لَمْ يَأْخُذِ الَّذِي اشْتَرَى نَجْمَهُ بِحِصَّتِهِ
مَعَ غُرَمَائِهِ شَيْئًا. وَإِنَّمَا الَّذِي يَشْتَرِي نَجْمًا مِنْ نُجُومِ الْمُكَاتَبِ بِمَنْزِلَةِ سَيِّدِ الْمُكَاتَبِ فَسَيِّدُ الْمُكَاتَبِ لَا يُحَاصُّ بِكِتَابَةِ غُلَامِهِ غُرَمَاءَ الْمُكَاتَبِ. وَكَذَلِكَ الْخَرَاجُ أَيْضًا يَجْتَمِعُ لَهُ عَلَى غُلَامِهِ. فَلَا يُحَاصُّ بِمَا اجْتَمَعَ لَهُ مِنَ الْخَرَاجِ غُرَمَاءَ غُلَامِهِ " قَالَ مَالِكٌ: «لَا بَأْسَ بِأَنْ يَشْتَرِيَ الْمُكَاتَبُ كِتَابَتَهُ بِعَيْنٍ أَوْ عَرْضٍ مُخَالِفٍ لِمَا كُوتِبَ بِهِ مِنَ الْعَيْنِ أَوِ الْعَرْضِ أَوْ غَيْرِ مُخَالِفٍ مُعَجَّلٍ أَوْ مُؤَخَّرٍ» قَالَ مَالِكٌ فِي الْمُكَاتَبِ يَهْلِكُ وَيَتْرُكُ أُمَّ وَلَدٍ وَأَوْلَادًا لَهُ صِغَارًا مِنْهَا أَوْ مِنْ غَيْرِهَا. فَلَا يَقْوَوْنَ عَلَى السَّعْيِ وَيُخَافُ عَلَيْهِمُ الْعَجْزُ عَنْ كِتَابَتِهِمْ. قَالَ: «تُبَاعُ أُمُّ وَلَدِ أَبِيهِمْ. إِذَا كَانَ فِي ثَمَنِهَا مَا يُؤَدَّى بِهِ عَنْهُمْ جَمِيعُ كِتَابَتِهِمْ أُمَّهُمْ. كَانَتْ أَوْ غَيْرَ أُمِّهِمْ يُؤَدَّى عَنْهُمْ وَيَعْتِقُونَ لِأَنَّ أَبَاهُمْ كَانَ لَا يَمْنَعُ بَيْعَهَا إِذَا خَافَ الْعَجْزَ عَنْ كِتَابَتِهِ. فَهَؤُلَاءِ إِذَا خِيفَ عَلَيْهِمُ الْعَجْزُ بِيعَتْ أُمُّ وَلَدِ أَبِيهِمْ فَيُؤَدَّى عَنْهُمْ ثَمَنُهَا فَإِنْ لَمْ يَكُنْ فِي ثَمَنِهَا مَا يُؤَدَّى عَنْهُمْ وَلَمْ تَقْوَ هِيَ وَلَا هُمْ عَلَى السَّعْيِ رَجَعُوا جَمِيعًا رَقِيقًا لِسَيِّدِهِمْ» قَالَ مَالِكٌ الْأَمْرُ عِنْدَنَا فِي الَّذِي يَبْتَاعُ كِتَابَةَ الْمُكَاتَبِ ثُمَّ يَهْلِكُ الْمُكَاتَبُ قَبْلَ أَنْ يُؤَدِّيَ كِتَابَتَهُ: «أَنَّهُ يَرِثُهُ الَّذِي اشْتَرَى كِتَابَتَهُ. وَإِنْ عَجَزَ فَلَهُ رَقَبَتُهُ. وَإِنْ أَدَّى الْمُكَاتَبُ كِتَابَتَهُ إِلَى الَّذِي اشْتَرَاهَا وَعَتَقَ فَوَلَاؤُهُ لِلَّذِي عَقَدَ كِتَابَتَهُ لَيْسَ لِلَّذِي اشْتَرَى كِتَابَتَهُ مِنْ وَلَائِهِ شَيْءٌ»
Малик сказал: лучшее, что мне довелось услышать о человеке, покупающем мукатаба другого человека, — это то, что он не может продать его, если тот заключил договор о самовыкупе (китаба) за динары или дирхемы, иначе как за какой-либо товар, передаваемый немедленно, без отсрочки. Ведь если отсрочить оплату, то получится долг за долг, а продажа отсроченного за отсроченное запрещена.
Он сказал: если же хозяин заключил с мукатабом договор за какой-либо товар — верблюдов, коров, овец или рабов, — то покупателю разрешается купить его за золото, серебро или иной товар, отличный от того, за который хозяин заключил с ним договор, при условии немедленной, а не отложенной оплаты.
Малик сказал: лучшее, что я слышал о мукатабе, — это то, что если его продают, он имеет больше прав на выкуп своего договора о самовыкупе у того, кто его купил, при условии, что он способен уплатить его хозяину ту цену, за которую он был продан, наличными. Это потому, что покупка человеком самого себя есть освобождение, а освобождение имеет приоритет перед завещаниями, которые могут быть с ним связаны.
Если же кто-то из тех, кто вместе заключил договор с мукатабом, продаёт свою долю в нём — половину мукатаба, или треть его, или четверть, или какую-либо иную долю, — то у мукатаба нет преимущественного права выкупа (шуф‘а) в отношении того, что из него было продано. Это потому, что это подобно окончательному расчёту, а он не имеет права заключить окончательный расчёт с одним из тех, кто заключил с ним договор, без разрешения его сотоварищей. И то, что из него продано, не даёт ему полной неприкосновенности, а его имущество остаётся под запретом для него. И покупка им части самого себя вызывает опасение, что он окажется неспособным выплатить остаток из-за того, что уйдёт из его имущества. Это не подобно выкупу мукатабом самого себя целиком — если только те, у кого остаётся право на договор с ним, не разрешат ему это; и если они разрешат, то он будет иметь больше прав на то, что из него продано.
Малик сказал: не допускается продажа отдельного взноса из взносов мукатаба, ибо в этом — неопределённость (гарар): если мукатаб окажется неспособным выплатить, то то, что причиталось с него, отменяется; а если он умрёт или обанкротится, будучи должным людям, то тот, кто купил его взнос, не получит своей доли наравне с прочими его кредиторами ничего. Ведь тот, кто покупает взнос из взносов мукатаба, подобен хозяину мукатаба, а хозяин мукатаба не делится с кредиторами мукатаба его договором о самовыкупе. Так же и харадж, накопившийся за его рабом, — он не делится с кредиторами его раба тем, что накопилось из хараджа.
Малик сказал: нет ничего плохого в том, чтобы мукатаб выкупил свой договор наличными или товаром, отличным от того, чем был заключён его договор — будь то деньги или товар, — либо таким же самым, немедленно или с отсрочкой.
Малик сказал о мукатабе, который умирает, оставляя мать своего ребёнка и малолетних детей от неё или от другой женщины, не способных заниматься заработком, так что есть опасение, что они окажутся неспособными выплатить свой договор о самовыкупе: он сказал: «Мать ребёнка их отца продаётся, если в её цене найдётся то, чем можно выплатить за них весь их договор о самовыкупе, будь она их матерью или не их матерью; за них выплачивается, и они освобождаются, потому что их отец не мог препятствовать её продаже, если боялся неспособности выплатить свой договор. Так вот, если за них есть опасение неспособности выплатить, то мать ребёнка их отца продаётся, и её цена выплачивается за них. А если в её цене не окажется того, чем можно выплатить за них, и ни она, ни они не будут способны заниматься заработком, то все они вернутся рабами к своему хозяину».
Малик сказал: у нас принято в отношении того, кто покупает договор о самовыкупе мукатаба, а затем мукатаб умирает, не успев выплатить свой договор, — что его наследует тот, кто купил его договор; а если он окажется неспособным выплатить, то ему (покупателю) принадлежит его тело (он становится его рабом). А если мукатаб выплатит свой договор тому, кто его купил, и будет освобождён, то право покровительства (валя) принадлежит тому, кто заключил с ним первоначальный договор, а не тому, кто купил у него договор, — тому не принадлежит из права покровительства ничего.