...и по внешнему виду, пока не встал перед ними и не поприветствовал их, а затем сказал: «Обрадуй скопидомов раскалённым камнем, который будет накаляться в огне геенны, а затем будет положен на сосок груди одного из них, пока не выйдет из выступающей кости его лопатки, и будет положен на выступающую кость его лопатки, пока не выйдет из соска его груди, содрогаясь». Затем он отвернулся и сел у колонны, а я последовал за ним и сел рядом с ним, не зная, кто он. Я сказал ему: «Я вижу, что люди невзлюбили то, что ты сказал». Он ответил: «Они ничего не понимают»».
1408 — «Сказал мне мой возлюбленный друг». Я спросил: «Кто твой возлюбленный друг?» Пророк ﷺ сказал: «О Абу Зарр, видишь ли ты Ухуд?» Он сказал: «Я посмотрел на солнце, сколько осталось от дня, полагая, что Посланник Аллаха ﷺ пошлёт меня по какому-то делу своему. Я сказал: «Да». Он сказал: «Не желал бы я иметь золота, равного по величине Ухуду, и раздать всё его, оставив лишь три динара»». «И поистине, эти люди ничего не понимают, они лишь собирают мирские блага. Нет, клянусь Аллахом, я не буду просить у них мирского и не буду спрашивать у них разъяснения по вопросам религии, пока не встречу Аллаха».
Его слово: («Глава о том, с чего уплачен закят, то это не является кладом, — согласно слову Пророка ﷺ: «Нет закята с того, что менее пяти укий»»). Ибн Батталь и другие сказали: смысл довода аль-Бухари этим хадисом для заглавия главы состоит в том, что отрицаемый клад — это тот, за который угрожается наказанием и который обязывает своего владельца попасть в огонь, а не клад в общем смысле, который шире этого. Если это установлено, то хадис «нет закята с того, что менее пяти укий» по своему смыслу указывает, что с того, что превышает пять, взимается закят, а из этого следует, что с любого имущества, с которого уплачен закят, нет угрозы наказанием его владельцу, и то, что остаётся после уплаты закята, не называется кладом. Ибн Рашид сказал: смысл опоры на этот хадис в том, что то, что менее пяти, то есть то, с чего закят не является обязательным, освобождено от права на него, и потому оно определённо не является кладом. А Аллах восхвалил того, кто уплачивает закят, и тот, кого восхваляют за исполнение обязательного права на имущество, не подвергается порицанию за то самое, за что его восхваляют, а именно за имущество. Конец цитаты.
Кратко можно сказать так: то, с чего закят не является обязательным, не называется кладом, поскольку оно освобождено от этого; так пусть же и то, с чего уплачен закят, будет таковым же, поскольку оно освобождено путём уплаты того, что с него причиталось, и потому не называется кладом. Далее, формулировка заглавия главы — это формулировка хадиса, переданного и как возведённый к Пророку (марфу), и как остановленный на Ибн Умаре (мавкуф). Его привёл Малик от Абдуллаха ибн Динара от него как остановленный, и так же привёл его аш-Шафии от него. Аль-Байхаки и ат-Табарани передали его как связанный через ас-Саури от Абдуллаха ибн Динара, и (ат-Табарани) сказал: «Это не является сохранённым (достоверно установленным)». Аль-Байхаки также привёл его через риваят Абдуллаха ибн Нумайра от Убайдуллаха ибн Умара от Нафи‘а от Ибн Умара с формулировкой: «Всё, с чего ты уплатил закят, даже если оно находится под семью землями, — не клад, а всё, с чего закят не уплачен, — то клад, даже если оно находится открыто на поверхности земли». Он привёл это как возведённое к Пророку (марфу), а затем сказал: «Это не сохранено достоверно, а известным является то, что это остановлено (мавкуф)». Это подтверждает то, что было сказано ранее, а именно что под кладом подразумевается его шариатское значение. По этой теме передано от Джабира — привёл это аль-Хаким с формулировкой: «Если ты уплатил закят со своего имущества, то тем самым устранил от себя его зло». Абу Зур‘а, аль-Байхаки и другие отдали предпочтение тому, что это остановлено (мавкуф), как это у аль-Баззара. От Абу Хурайры это привёл ат-Тирмизи с формулировкой: «Если ты уплатил закят со своего имущества, то исполнил то, что было на тебе обязательным». Он сказал: «Хороший, редкий (хасан гариб)», а аль-Хаким счёл его достоверным, и он соответствует условию Ибн Хиббана. От Умм Салямы это у аль-Хакима, и Ибн аль-Каттан также счёл его достоверным, а привёл его Абу Дауд. Ибн Абд аль-Барр сказал: «В его иснаде есть замечание». А наш шейх упомянул относительно (риваята) ат-Тирмизи, что его иснад хороший.
___
Это хафиз аль-Ираки. А формулировка его у Абу Дауда: «От Умм Салямы, что она носила украшения (авдах) из золота и спросила: «О Посланник Аллаха, разве это клад?» Он ответил: «То, с чего достигнуто (нисаба) и уплачен закят, и оно очищено закятом, — не клад»». Конец цитаты. И его иснад хороший, как сказал аль-Ираки. И это явный довод на то, что клад, за который угрожается наказанием, — это имущество, с которого не уплачивается закят. А Аллах знает лучше.
От Ибн Аббаса это привёл Ибн Абу Шейба как остановленное (мавкуф) с формулировкой заглавия главы, а Абу Дауд привёл это как возведённое к Пророку (марфу) с формулировкой: «Поистине, Аллах не сделал закят обязательным, кроме как для того, чтобы очистить то, что осталось из вашего имущества», и там есть история. Ибн Абд аль-Барр сказал: «Большинство считает, что порицаемый клад — это то, с чего не уплачен закят». Это подтверждает хадис Абу Хурайры, возведённый к Пророку: «Если ты уплатил закят со своего имущества, то исполнил то, что было на тебе обязательным». Затем он привёл некоторые из вышеупомянутых путей передачи, а затем сказал: «И этому не противоречила ни одна группа, кроме некоторых людей аскезы, таких как Абу Зарр», и далее последует разъяснение того, к чему он склонялся в этом отношении, в этой же главе.
Его слово: («И сказал Ахмад ибн Шабиб») — так у большинства (передатчиков), а в риваяте Абу Зарра: «Рассказал нам Ахмад». И это связал (васаля) Абу Дауд в «Книге отменяющего и отменённого» от Мухаммада ибн Яхьи, а это аз-Зухли, от Ахмада ибн Шабиба с его иснадом. И это дошло до нас с высоким (иснадом) в части (джуз’) аз-Зухли, и его изложение полнее, чем у аль-Бухари, и там добавлен вопрос бедуина: «Наследует ли тётка по отцу?» Ибн Умар сказал: «Не знаю». Когда тот отвернулся, Ибн Умар поцеловал свои руки, а затем сказал: «Как хорошо сказал Абу Абд ар-Рахман» — имея в виду самого себя — «его спросили о том, чего он не знает, и он сказал: «Не знаю»». И добавлено в конце — после его слов «очищение для имущества» — «затем он повернулся ко мне и сказал: «Меня не беспокоило бы, если бы у меня было золота, равного по величине Ухуду, зная его количество, чтобы уплачивать с него закят и поступать с ним в повиновении Аллаху Всевышнему»». Это есть у Ибн Маджа через путь Укайля от аз-Зухри.
Его слово: (кто накапливал их и не выплачивал с них закят) — местоимение поставлено в единственном числе, что можно объяснить: либо толкованием слова «имущества» (в собирательном смысле), либо тем, что оно возвращается к серебру, поскольку пользы от него больше, либо тем, что серебро в их время встречалось чаще золота, либо тем, что учёный ограничился разъяснением положения серебра, опустив разъяснение положения золота, а побудило к этому следование выражению Корана, где сказано: «расходуют их» (в единственном числе). Автор «Кашшафа» сказал: местоимение поставлено в единственном числе исходя из смысла, а не из формы, поскольку каждое из двух слов представляет собой самостоятельное, законченное понятие. Также сказано: смысл таков — «и не расходуют их», а золото — так же, подобно словам поэта:
«И поистине я, и Кайяр в этом [месте] — чужие»,
то есть «и Кайяр — так же [чужой]».
Его слово: (это было лишь до ниспослания закята) — это указывает на то, что угроза за накопительство — то есть за удержание того, что превышает потребность, от расходования на взаимопомощь, — относилась к началу ислама, а затем была отменена установлением закята, когда Аллах даровал завоевания и были определены нормы закята (нисабы). Исходя из этого, под «ниспосланием закята» подразумевается разъяснение его нисабов и норм, а не ниспослание его основы. И Аллах знает лучше.
Слова Ибн Умара: «Меня не заботило бы, будь у меня золота с гору Ухуд», — как будто указывают на слова Абу Зарра, которые приведены далее в конце главы. Совмещение слов Ибн Умара с хадисом Абу Зарра возможно так: хадис Абу Зарра толкуется применительно к имуществу, находящемуся в руках человека, но принадлежащему другому, — такое имущество не следует удерживать от его владельца; или же оно принадлежит человеку, от которого ожидается щедрость и польза для других, как, например, верховный правитель, — ему не следует сберегать что-либо от нуждающихся из числа своей паствы. А хадис Ибн Умара толкуется применительно к имуществу, которым человек владеет и с которого уже выплатил закят, — он желает иметь его при себе, чтобы поддерживать им родственников и обходиться без просьб к людям. Абу Зарр же понимал хадис в его абсолютном смысле и не считал допустимым накопление чего-либо вообще. Ибн Абд аль-Барр сказал: от Абу Зарра передано множество сообщений, указывающих на то, что он придерживался мнения, что всякое накопленное имущество, превышающее пропитание и обеспечение жизни, является кладом, порицаемым для того, кто им владеет, и что аят угрозы был ниспослан именно об этом. Ему противоречило большинство сподвижников и те, кто пришёл после них, — они толковали угрозу применительно к тем, кто уклоняется от выплаты закята. Наиболее достоверное из того, на что они опирались, — это хадис Тальхи и других о истории с бедуином, который спросил: «Есть ли на мне что-либо помимо этого?» Он ответил: «Нет, разве только по доброй воле». На этом заканчивается [цитата].
Внешне очевидно, что это [мнение Абу Зарра] относилось к самому началу дела, как было приведено выше от Ибн Умара. Ибн Батталь привёл в качестве довода для этого слова Всевышнего: «Они спрашивают тебя, что им расходовать. Скажи: «избыток»» — то есть то, что превышает достаточность, — и это было обязательным в начале дела, а затем было отменено. И Аллах знает лучше. В «Муснаде» через путь передачи Йалы ибн Шаддада ибн Ауса от его отца сказано: Абу Зарр слышал от Посланника Аллаха ﷺ хадис, содержащий строгость, затем выходил к своему народу [с ним], а затем Пророк ﷺ давал в этом послабление, но он не слышал послабления и держался первоначального повеления.
Затем составитель привёл в главе три хадиса:
Первый — хадис Абу Саида об определении нисабов закята с серебра
и прочего.
Его слово: (сообщил мне Яхья ибн Абу Касир) — ад-Даракутни и Абу Масуд подвергли это критике, указав, что Абд аль-Ваххаб ибн Наджда разошёлся в этом с Исхаком ибн Языдом, шейхом аль-Бухари, передав: от Шуайба, от аль-Авзаи: рассказали мне Яхья ибн Саид и Хаммад. А Дауд ибн Рашид и Хишам ибн Халид оба передали от Шуайба ибн Исхака, от аль-Авзаи, от Яхьи без указания родословной. Аль-Валид ибн Муслим сказал, что передал это от аль-Авзаи, от Абд ар-Рахмана ибн аль-Ямана, от Яхьи ибн Саида. Аль-Исмаили сказал: этот хадис известен от Яхьи ибн Саида, его передало от него множество людей, а Дауд ибн Рашид передал от Шуайба, сказав: от аль-Авзаи, от Яхьи ибн Саида. На этом заканчивается [цитата]. Исхака ибн Языда поддержал в этой передаче Сулейман ибн Абд ар-Рахман ад-Димашки от Шуайба ибн Исхака — это вывели Абу Аваана и аль-Исмаили через его путь передачи, и это указывает на то, что у Шуайба от аль-Авзаи было предание в обоих вариантах. Однако риваят аль-Валида ибн Муслима указывает на то, что предание аль-Авзаи от Яхьи ибн Саида без посредника является либо ошибочным, либо скрытым (тадлис), и поэтому аль-Бухари отказался от него и ограничился путём передачи через Яхью ибн Абу Касира. И Аллах знает лучше.
Его слово: (от своего отца, Яхьи ибн Умары) — в риваяте Яхьи ибн Саида от Амра сказано, что тот слышал своего отца; об этом будет подробно сказано спустя примерно двадцать с небольшим глав.
Второй — хадис Абу Зарра с Муавией.
Его слово: (рассказал нам Али, [он] слышал Хушайма) — так у большинства, а в риваяте Абу Зарра от его шейхов: рассказал нам Али ибн Абу Хашим, известный как Ибн Тибрах (с кясрой несогласной буквы, сукуном точечной буквы и заканчивающийся точечной буквой). В «Атраф» аль-Миззи это ошибочно приведено как «Али ибн Абдуллах аль-Мадини», и это ошибка.
Его слово: (от Зайда ибн Вахба) — это крупный табиин, куфиец, один из мухадрамун (заставших и джахилию, и ислам).
Его слово: («ар-Рабаза») — с фатхой над «ра», «ба» и «за» (с точкой) — местность, известная между Меккой и Мединой. Там остановился Абу Хурайра... [нет, Абу Зарр] в эпоху Усмана и там же умер. В этом хадисе упомянута причина его переселения туда, и Зайд ибн Вахб спросил его об этом, потому что недоброжелатели Усмана порочили его тем, что он якобы изгнал Абу Зарра. Абу Зарр же разъяснил, что его переселение в это место было по его собственному выбору. Да, Усман велел ему удалиться из Медины, чтобы устранить смуту, которую он опасался для других из-за упомянутого воззрения Абу Зарра, и тогда Абу Зарр выбрал ар-Рабазу. Он бывал там и во времена Пророка ﷺ, как передали составители «Сунан» другим путём от него, и там есть история о его таяммуме.
Мы передаём в «Фаваид» Абу-ль-Хасана ибн Джазляма с его иснадом до Абдуллаха ибн ас-Самита, который сказал: «Я вошёл с Абу Зарром к Усману, и тот открыл голову и сказал: «Клянусь Аллахом, я не из них», то есть не из хариджитов. Усман сказал: «Мы послали за тобой лишь для того, чтобы ты жил рядом с нами в Медине». Абу Зарр ответил: «Мне это не нужно, дозволь мне [жить] в ар-Рабазе». Усман сказал: «Хорошо»». Абу Дауд ат-Тайалиси передал это тем же путём, но без окончания, и после слов «я не из них» добавил: «и я не застану их, их признак — выбривание [голов], они выходят из религии, как стрела вылетает из добычи. Клянусь Аллахом, если бы ты велел мне встать, я бы не сел».
В «Табакат» Ибн Саада, другим путём: некие люди из жителей Куфы сказали Абу Зарру, когда он был в ар-Рабазе: «Этот человек поступил с тобой так и так, не поднимешь ли ты для нас знамя», то есть чтобы сражаться против него [Усмана]. Абу Зарр ответил: «Нет, если бы Усман переселил меня с востока на запад, я бы услышал и подчинился».
Его слово: («я был в Шаме») — то есть в Дамаске, а Муавия в то время был наместником Усмана над ним. Причину его проживания в Шаме разъяснил Абу Йаля другим путём от Зайда ибн Вахба: «Мне рассказал Абу Зарр, сказавший: Посланник Аллаха ﷺ сказал мне: «Когда застройка достигнет Саль‘, — то есть в Медине, — переселяйся в Шам». Когда застройка достигла Саль‘, я прибыл в Шам и поселился там». И далее он привёл хадис подобным образом.
У него же, с иснадом, в котором есть слабость, от Ибн Аббаса: «Абу Зарр попросил разрешения войти к Усману, и было сказано: «Он причиняет нам беспокойство». Когда он вошёл, Усман сказал ему: «Ты тот, кто утверждает, что он лучше Абу Бакра и Умара?» Он ответил: «Нет, но я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: ‘Самый любимый мне из вас и самый близкий ко мне — тот, кто остаётся верен договору, который я с ним заключил’, а я остаюсь верен его завету»». Усман велел ему отправиться в Шам. Он рассказывал людям и говорил: «Пусть не остаётся у кого-либо из вас на ночь динар или дирхам, кроме того, что он расходует на пути Аллаха или откладывает для уплаты долга». Тогда Муавия написал Усману: «Если у тебя есть нужда в Шаме, отправь [кого-нибудь] к Абу Зарру [чтобы вернуть его]». Усман написал ему: «Прибудь ко мне», и тот прибыл.
Его слово: («о тех, которые копят золото и серебро») — далее будет приведено в толковании суры «Покаяние» путём Джарира от Хусайна с формулировкой: «И я прочитал: «А те, которые копят золото и серебро…»» — до конца аята.
Его слово: («ниспослан о людях Писания») — в риваяте Джарира: «это не о нас».
Его слово: («и умножились против меня люди, как будто они меня не видели») — в риваяте ат-Табари: они умножились против него, спрашивая его о причине его выхода из Шама. Он сказал: «Усман опасался за жителей Медины того же, чего опасался Муавия за жителей Шама».
Его слово: («если хочешь, я удалюсь») — в риваяте ат-Табари: он сказал ему: «Удались поближе». Абу Зарр ответил: «Клянусь Аллахом, я никогда не оставлю то, что я говорил». Так же у Ибн Мардавайха путём Варка от Хусайна с формулировкой: «Клянусь Аллахом, я не оставлю то, что сказал».
Его слово: («эфиопа») — в риваяте Варка: «эфиопского раба». У Ахмада и Абу Йали путём Абу Харба ибн Абу-ль-Асвада от его дяди, от Абу Зарра: Пророк ﷺ сказал ему: «Что ты будешь делать, если тебя выведут из него», то есть из мечети Пророка? Он ответил: «Я пойду в Шам». Пророк сказал: «А что ты будешь делать, если тебя выведут из него [Шама]?» Он ответил: «Я вернусь туда», то есть в мечеть. Пророк спросил: «А что ты будешь делать, если тебя выведут оттуда?» Он ответил: «Я буду сражаться своим мечом». Пророк сказал: «Не указать ли мне тебе на то, что лучше для тебя и ближе к верному пути?» Он ответил: «[Что же это?]» Пророк сказал: «Слушайся и подчиняйся, и следуй за ними, куда бы они тебя ни повели». У Ахмада также путём Шахра ибн Хаушаба от Асмы бинт Йазид от Абу Зарра подобное же.
Верным является то, что осуждение Абу Зарра было направлено против правителей, которые забирали имущество для себя и не расходовали его надлежащим образом. Ан-Навави оспорил это как несостоятельное, поскольку правители в то время были подобны Абу Бакру, Умару и Усману, а эти не изменяли [доверию]. Я говорю: у его слов есть допустимое толкование, а именно, что он имел в виду того, кто поступает так, даже если в то время такого человека не было.
В хадисе, помимо сказанного выше, содержатся и другие полезные указания: неверующие обязаны исполнять предписания шариата в его практических нормах, — на этом сходятся Абу Зарр и Муавия, признавая, что аят был ниспослан относительно людей Писания; также в нём — мягкое отношение правителей к учёным, ибо Муавия не решился открыто выступить против него, пока не написал тому, кто выше него по положению, о его деле; и Усман не питал злобы к Абу Зарру, хотя и не соглашался с его толкованием; также в нём — предостережение от раскола и выступления против правителей и побуждение к покорности обладателям власти; и указание более достойному подчиняться менее достойному из страха перед смутой; и допустимость разногласия в самостоятельном суждении (иджтихаде); и применение строгости в повелении одобряемого, даже если это влечёт разлучение с родиной; и то, что устранение зла предпочтительнее извлечения пользы, — ведь в оставлении Абу Зарра в Медине была бы великая польза от распространения его знания среди ищущих знание, но, несмотря на это, у Усмана возобладало устранение того зла, которое ожидалось от следования его строгому мнению в этом вопросе, и он не приказал ему после этого отступиться от него, поскольку каждый из них действовал по самостоятельному суждению.
«Сказал мне мой любимый друг». Он сказал: я спросил: «Кто твой любимый друг?» Он ответил: «Пророк ﷺ. [Он сказал:] «О Абу Зарр, видишь ли ты гору Ухуд?» Я посмотрел на солнце, сколько осталось от дня, полагая, что Посланник Аллаха ﷺ хочет отправить меня по какому-то делу для него, и сказал: «Да». Он сказал: «Не желал бы я, чтобы у меня было золота, равного Ухуду, которое я израсходовал бы всё, кроме трёх динаров. И поистине эти люди неразумны — они лишь собирают этот мир. Нет, клянусь Аллахом, я не буду просить у них мирского и не буду спрашивать у них решения по вопросам религии, пока не встречу Аллаха»».
Третий хадис. Его слово («передал нам Аййаш») — это Ибн аль-Валид ар-Раккам, а Абд аль-Аля — это Ибн Абд аль-Аля, аль-Джурайри — с даммой над «джим» — это Саид, а Абу аль-Аля — это Язид ибн Абдуллах ибн аш-Шиххир. Составитель поместил этот иснад после следующего иснада, хотя последний нижестоящий, потому что Абд ас-Самад — а это Ибн Абд аль-Варис — прямо указал в нём на то, что Абу аль-Аля передавал аль-Джурайри, а аль-Ахнаф передавал Абу аль-Аля. Аль-Асвад ибн Шайбан передал от упомянутого Абу аль-Аля Язида, от его брата Мутаррифа, от Абу Зарра часть конца этого же хадиса, и это привёл Ахмад. Это не является изъяном для хадиса аль-Ахнафа, поскольку хадис аль-Ахнафа полнее по изложению и содержит больше полезных сведений, и нет препятствия тому, чтобы у Язида было в этом деле два учителя.
Его слово («я сел к собранию людей») — в риваяте Муслима и аль-Исмаили через путь Исмаила ибн Улаййи от аль-Джурайри: «Я прибыл в Медину, и вот я сижу в кругу людей из курайшитов».
Его слово («жёсткие волосы» и далее) — так у большинства с двумя точечными буквами, от слова «жёсткость», а у аль-Кабиси — с двумя беззнаковыми буквами, от слова «красота», и первое верней. В риваяте Муслима сказано: «жёсткая одежда, жёсткое тело, жёсткое лицо, и он встал над ними». У Якуба ибн Суфьяна через путь Хумайда ибн Хилаля от аль-Ахнафа: «Я прибыл в Медину и вошёл в её мечеть, и вот вошёл мужчина смуглый, высокий, с белой головой и бородой, части его облика были схожи между собой, и сказали: «Это Абу Зарр».