[Оба конца хадиса 3158 приведены в: 4015, 6425]
3159 — Рассказал нам аль-Фадль ибн Якуб: рассказал нам Абдуллах ибн Джафар ар-Ракки: рассказал нам аль-Мутамир ибн Сулейман: рассказал нам Саид ибн Убайдуллах ас-Сакафи: рассказал нам Бакр ибн Абдуллах аль-Музани и Зияд ибн Джубайр от Джубайра ибн Хаййи, который сказал: Умар разослал людей в окраины городов, чтобы они сражались с многобожниками. И тогда принял ислам аль-Хурмузан и сказал (Умару): «Я хочу посоветоваться с тобой относительно этих моих военных походов». Умар сказал: «Хорошо. Подобие их и подобие тех народов, что среди них, из врагов мусульман, подобно птице, у которой есть голова, два крыла и две ноги. Если сломано одно крыло, то поднимаются две ноги при помощи (другого) крыла и головы; если сломано и другое крыло, поднимаются две ноги и голова; а если размозжена голова, то гибнут и ноги, и крылья, и голова. Так вот, голова — это Хосров, одно крыло — Кесарь, а другое крыло — Персия. Прикажи же мусульманам выступить против Хосрова».
Бакр и Зияд оба, передавая от Джубайра ибн Хаййи, сказали: Умар призвал нас (в поход) и поставил над нами командующим ан-Нумана ибн Мукаррина. Когда мы оказались на земле врага, против нас выступил наместник Хосрова с сорока тысячами (воинов). Встал переводчик и сказал: «Пусть со мной заговорит один из вас». Аль-Мугира сказал: «Спрашивай, о чём хочешь». Тот спросил: «Кто вы?» Аль-Мугира ответил: «Мы — люди из арабов. Мы жили в сильной нужде и тяжёлом бедствии, сосали кожу и косточки фиников от голода, носили шерсть и волос (животных) и поклонялись деревьям и камням. И вот, пока мы были в таком состоянии, Господь небес и Господь земель, — превознесено упоминание Его и велика Его мощь, — послал к нам пророка из нас самих, чей отец и мать нам известны. И наш пророк, посланник нашего Господа ﷺ, повелел нам сражаться с вами, пока вы не станете поклоняться Аллаху Единому или не будете платить джизью. И наш пророк ﷺ сообщил нам от послания нашего Господа, что тот из нас, кто будет убит, отправится в Рай, в блаженство, подобного которому он никогда не видел, а тот из нас, кто останется в живых, овладеет вашими шеями (то есть станет вашим господином)».
3160 — Тогда ан-Нуман сказал: «Быть может, Аллах даст тебе засвидетельствовать подобное этому вместе с Пророком ﷺ, так что Он не заставит тебя раскаиваться и не унизит тебя. Но я сам присутствовал при сражениях вместе с Посланником Аллаха ﷺ: если он не сражался в начале дня, то ждал, пока подуют ветры и наступит время молитв».
Его слово («глава о джизье»). Так у большинства (передатчиков). У Ибн Баттоля и Абу Нуайма встречается «книга о джизье». У всех них приведена басмала в начале, кроме как у Абу Зарра.
Его слово («джизья и заключение перемирия с людьми зимма и войны»). Здесь имеет место упорядоченное перечисление с последующим разъяснением (لف ونشر مرتب), поскольку джизья связана с людьми зимма, а перемирие — с людьми войны. Слово «джизья» происходит от «джаза'ту-ш-шай'а» — «я разделил вещь на части», затем хамза была облегчена. Говорят также, что оно происходит от «джаза'» (воздаяние), то есть потому что это воздаяние за то, что им позволено оставаться на землях ислама, либо от «иджза'» (достаточность), поскольку это достаточно тому, на кого она возложена, для сохранения его крови в неприкосновенности. «Мувада'а» означает «оставление, прекращение (военных действий)», и под ней подразумевается прекращение военных действий с людьми войны на определённый срок ради (какой-либо) пользы. Ибн аль-Мунир сказал: «В хадисах этой главы нет ничего, что соответствовало бы этому (заглавию), кроме последнего хадиса — об отсрочке сражения ан-Нуманом ибн Мукаррином и его ожидании склонения солнца (к закату)». Я говорю: это не есть то известное перемирие (муада'а), и, по всей видимости, верным является то, что встречается у Абу Нуайма — добавление слова «книга» в начале этого заглавия, так что эта книга посвящена джизье и перемирию, а главы, упомянутые после этого, являются ответвлениями от неё. И Аллах знает лучше.
Учёные сказали: мудрость установления джизьи в том, что унижение, которое постигает их (иноверцев) и подталкивает их к принятию ислама, сочетается с тем, что от смешения с мусульманами они узнают о достоинствах ислама. Разошлись во мнениях относительно года узаконения джизьи: одни говорят — в восьмом году, другие — в девятом году.
Его слово («и слово Аллаха, велик Он и славен: «Сражайтесь с теми…»» и далее). Этот аят является основой узаконения джизьи. Буквальный смысл аята указывает на её узаконение в отношении людей Писания, а смысл, извлекаемый по противопоставлению (мафхум), указывает на то, что прочие (немусульмане, не относящиеся к людям Писания) не разделяют с ними это (положение).
Его слово («то есть униженные»). Это толкование слов «и они унижены» (وهم صاغرون). Абу Убайда в «аль-Маджаз» сказал: «Ас-сагир» — это униженный, презренный. Он также сказал: слова «(платят) из рук» (عن يد) означают «от чистого сердца», и всякий, кто подчиняется властителю и даёт ему что-то от чистого сердца своей рукой, тот дал «из рук». Говорят также, что смысл слов «из рук» — это «милость с вашей стороны над ними», а есть мнение, что это означает: он вручает её собственноручно, а не посылает через посредника. От аш-Шафии передаётся, что под «унижением» здесь подразумевается обязательство подчиняться установлениям ислама, что возвращается к языковому толкованию, поскольку вынесение суждения над человеком в том, во что он не верует и что он вынужден принимать, неизбежно влечёт за собой унижение.
Его слово («и «мискана» (бедность) — это масдар от «мискин» (бедняк); говорят «такой-то более «аскан», чем такой-то» в значении «более нуждающийся, чем он», а не в смысле «покоя» (сукун)»). Эти слова подтверждаются в речи Абу Убайды в «аль-Маджаз». Тот, кто сказал «а не в смысле покоя», по одному из мнений, — это аль-Фарабри, передатчик от аль-Бухари, желавший обратить внимание на то, что слово аль-Бухари «более «аскан»» происходит от «маскана» (бедность), а не от «сукун» (покой), хотя в основе корень один и тот же. А причина упоминания здесь «бедности» в том, что после того как «унижение» было истолковано как «презрение», а в описании людей Писания сказано: «И поражены они унижением и бедностью» (وضربت عليهم الذلة والمسكنة), стало уместным упомянуть «бедность» вместе с «унижением».
Его слово: («и то, что говорится о взимании джизьи с иудеев, христиан, огнепоклонников-магов и иноземцев») — это оставшаяся часть заглавия главы. Было сказано: присоединение слова «иноземцы» к упомянутым перед ним является присоединением частного к общему, но в этом есть сомнение. Очевидно, что между этими понятиями отношение частичного пересечения (خصوص وعموم وجهي). Что касается иудеев и христиан, то они, по единогласному мнению, и есть те, кого подразумевают под «людьми Писания». Что касается магов, то автор привёл своё основание в этой главе. Ханафиты же различали, говоря: джизья взимается с магов-иноземцев, но не с магов-арабов. Ат-Тахави передал от них, что джизья принимается от людей Писания и от всех неверующих-иноземцев, но от многобожников-арабов не принимается ничего, кроме ислама или меча. От Малика передано, что она принимается от всех неверующих, кроме отступника от ислама; так же говорили аль-Авзаи и правоведы Шама. Ибн аль-Касим передал от него, что она не принимается от курайшитов. Ибн Абд аль-Барр передал единогласие в том, что она принимается от магов, однако Ибн ат-Тин передал от Абд аль-Малика, что она принимается только от иудеев и христиан. Он также передал единогласие в том, что не разрешается ни жениться на их женщинах, ни есть их убоину, однако другой автор передал от Абу Саура, что это разрешается. Ибн Кудама сказал: это противоречит согласию предшественников.
Я говорю: и в этом есть сомнение, ибо Ибн Абд аль-Барр передал от Саида ибн аль-Мусайиба, что он не видел ничего плохого в убоине мага, если мусульманин велел ему её зарезать. Ибн Абу Шейба передал от него, а также от Атаа, Тавуса и Амра ибн Динара, что они не видели ничего плохого во взятии в наложницы женщин-магов. Аш-Шафии сказал: джизья принимается от людей Писания, будь они арабами или иноземцами, и к ним присоединяются маги в этом отношении. Он привёл в доказательство упомянутый аят, поскольку его смысл (по умолчанию) состоит в том, что джизья не принимается от тех, кто не относится к людям Писания, а Пророк ﷺ взимал её с магов, что указывает на присоединение их к людям Писания, — и он ограничился этим. Абу Убайд сказал: джизья установлена для иудеев и христиан по Писанию, а для магов — по сунне. Другой автор привёл в доказательство общий смысл его слов в хадисе Бурайды и других: «Если ты встретишь своего врага из числа многобожников, призови их к исламу; если они откликнутся — хорошо, а если нет — тогда джизья». Они также приводили в доказательство то, что взимание её с магов указывает на отказ от смысла (по умолчанию) аята: поскольку исключительность людей Писания в этом отношении отпадает, это указывает на то, что у слов «из людей Писания» нет смысла по умолчанию. На это отвечали, что у магов некогда было Писание, но затем оно было унесено (отменено), и аш-Шафии и другие передали в этой связи хадис от Али, о котором будет упомянуто далее в этой главе.
На это возразили словами Всевышнего: «Писание было ниспослано только двум группам до нас», и был дан ответ, что имеется в виду то, что было известно говорившим — а это курайшиты, — ибо им не было широко известно среди всех групп никого, у кого было бы Писание, кроме иудеев и христиан, и в этом нет отрицания остальных ниспосланных Писаний, таких как Псалтирь и свитки Ибрахима и прочее.
Его слово: («и сказал Ибн Уяйна и далее») — привёл это в связном виде Абд ар-Раззак от него, добавив после его слов «жители Шама из людей Писания — с них взимается джизья» и далее. Этим преданием он указал на допустимость различия в размере джизьи. Наименьший размер джизьи по мнению большинства — один динар в год. Ханафиты ограничили это бедняком, а со среднего по достатку — два динара, а с богатого — четыре, и это согласуется с преданием Муджахида, как на это указывает хадис Умара. У шафиитов имам имеет право договариваться (о размере), пока не возьмёт её с них, и так же говорил Ахмад. Абу Убайд передал от Абу Исхака, от Харисы ибн Мударриба, от Умара, что он послал Усмана ибн Хунайфа установить джизью для жителей ас-Савада в размере сорока восьми, двадцати четырёх и двенадцати (дирхемов), и это по расчёту динара в двенадцать (дирхемов). От Малика передано, что не добавляется сверх сорока, а с того, кто не в силах, уменьшается, и возможно, что это было установлено по расчёту динара в десять (дирхемов), а минимальный обязательный размер — один динар. В этой связи есть хадис Масрука от Муаза о том, что Пророк ﷺ, когда посылал его в Йемен, сказал: «Возьми с каждого достигшего зрелости по динару». Его передали составители сборников сунан, и достоверным его посчитали ат-Тирмизи и аль-Хаким. Предшественники разошлись во мнениях относительно взимания её с ребёнка: большинство считает, что не взимается, основываясь на смысле хадиса Муаза (по умолчанию). Также не взимается со старика-дряхлого, с немощного, с женщины, с умалишённого, с неспособного зарабатывать, с наёмного работника, а также, по одному из мнений, с обитателей келий и монастырей; но наиболее достоверное мнение у шафиитов — обязательность в отношении последних упомянутых.
Затем автор привёл в этой главе три хадиса, последний из которых включает в себя два хадиса. Первый — хадис Абд ар-Рахмана ибнАуфа.
Его слово: («я слышал Амра») — это Амр ибн Динар.
Его слово: («я сидел вместе с Джабиром ибн Зайдом») — это Абу-ш-Шасса аль-Басри, («и Амр ибн Аус») — это ас-Сакафи, о риваяте которого от Абд ар-Рахмана ибн Абу Бакра в главе о хадже и от Абдуллаха ибн Амра в главе о ночной молитве уже упоминалось ранее, но здесь у него нет риваята; напротив, Амр ибн Динар упомянул его, чтобы пояснить, что Баджаля не обращался к нему специально с рассказом, а рассказывал другому, и тот (Амр ибн Аус) это услышал. Это один из способов восприятия хадиса по единогласному мнению, но разошлись во мнениях, допустимо ли в таком случае говорить «рассказал нам»: большинство считает это допустимым, а ан-Насаи и небольшая группа учёных это запрещали. Аль-Баркани сказал: следует говорить «я слышал такого-то».
Его слово: («и рассказал им обоим Баджаля») — с фатхой над «ба» точечной (ب) и «джим», без удвоения; это известный табиин, старший, из племени тамим, басриец. Он — сын Абады (بفتح المهملة والموحدة), а также говорят «Абд» с сукуном без «ха» на конце. У аль-Бухари он упомянут только в этом одном месте.
Его слово: («в год, когда Мусаб ибн аз-Зубайр совершил хадж с жителями Басры») — то есть в это время Баджаля тоже совершал хадж вместе с ним, и на это прямо указано в риваяте Ахмада от Суфьяна. Мусаб был правителем Басры от имени своего брата Абдуллаха ибн аз-Зубайра. Мусаб был убит спустя год или два после этого.
Его слово: («я был писарем у Джазъа») — с фатхой над «джим» и сукуном над «за», после которой хамза — так произносят это мухаддисы. Знатоки родословий огласовывают это иначе: с кясрой над «за», после которой спокойная «я», а затем хамза. А тот, кто произносит это в форме уменьшительного имени, допустил искажение. Это сын Муавии ибн Хисна ибн Убады ат-Тамими ас-Сады, дядя аль-Ахнафа ибн Кайса. Он причислен к числу сподвижников. Он был наместником Умара в аль-Ахвазе. В риваяте ат-Тирмизи указано, что он был наместником в Тинадуре.
(Я говорю): это одно из селений аль-Ахваза. Аль-Баладури упоминает, что он дожил до халифата Муавии и занимал при Зияде некую должность.
Его слово: («за год до его смерти») — это было в двадцать втором году, поскольку Умар был убит в двадцать третьем году.
Его слово: («разлучите всякого состоящего в запретном родстве из числа огнепоклонников») — Мусаддад и Абу Йаля в своих риваятах добавляют: «убивайте всякого колдуна». Он сказал: «И мы убили в один день трёх колдуний, и разлучили состоящих в запретном родстве из их числа, и он приготовил угощение, пригласил их и положил меч себе на бёдра, и они ели без бормотания (заклинаний)». Аль-Хаттаби сказал: Умар под разлучением состоящих в запретном родстве из числа огнепоклонников имел в виду запретить им открыто проявлять это и разглашать свои браки, заключённые таким образом, — подобно тому, как он поставил христианам условие не выставлять напоказ свои кресты. Я говорю: Саид ибн Мансур передал иным путём от Баджали то, что разъясняет причину этого, а его формулировка такова: «Разлучите огнепоклонников с состоящими в запретном родстве, чтобы мы могли приравнять их к людям Писания». Это указывает на то, что, по мнению Умара, это было условием принятия от них джизьи. Что же касается повеления убивать колдуна, то это относится к вопросам, по которым существуют разногласия. В упомянутом риваяте Саида ибн Мансура встречается дополнение: «и убивайте всякого колдуна и прорицателя». Речь о постановлении относительно колдуна ещё будет приведена в главе «Прощается ли зиммию, если он колдует».
Его слово: («и Умар не брал джизью с огнепоклонников, пока не засвидетельствовал Абд ар-Рахман ибн Ауф») — я говорю: если это часть послания Умара, то оно связное (муттасыль), и в нём содержится риваят Умара от Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. Именно так прямо указано в риваяте ат-Тирмизи, формулировка которого такова: «И пришло к нам послание Умара: посмотри на огнепоклонников, что у тебя, и возьми с них джизью, ибо Абд ар-Рахман ибн Ауф сообщил мне» — и далее он это упомянул. Однако составители книг об «атрафах» упомянули этот хадис в жизнеописании Баджали ибн Абады от Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, что не является верным. Абу Дауд передал через путь Кушайра ибн Амра от Баджали от Ибн Аббаса, который сказал: «Пришёл человек из огнепоклонников Хаджара к Пророку ﷺ, а когда он вышел, я спросил его: что решили Аллах и Его Посланник относительно вас? Он ответил: зло — ислам или смерть». Он сказал: «И сказал Абд ар-Рахман ибн Ауф: он принял от них джизью».
Ибн Аббас сказал: «И люди последовали слову Абд ар-Рахмана, оставив то, что я слышал». Исходя из этого, Баджаля передаёт это от Ибн Аббаса путём слушания, а от Умара — путём письменного послания, оба же в конечном счёте восходят к Абд ар-Рахману ибн Ауфу. Абу Убайд передал с достоверным иснадом от Хузайфы: «Если бы я не видел, что мои товарищи брали джизью с огнепоклонников, я бы не брал её». А в «аль-Муватта» от Джафара ибн Мухаммада от его отца передано, что Умар сказал: «Я не знаю, что мне делать с огнепоклонниками», на что Абд ар-Рахман ибн Ауф ответил: «Свидетельствую, что я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Поступайте с ними по обычаю людей Писания»». Это риваят с разрывом в иснаде (мункатыъ), хотя его передатчики надёжны. Его передали также Ибн аль-Мунзир и ад-Даракутни в «аль-Гараиб» через путь Абу Али аль-Ханафи от Малика, добавив в нём «от своего деда», но это тоже мункатыъ, поскольку его дед Али ибн аль-Хусайн не застал ни Абд ар-Рахмана ибн Ауфа, ни Умара. Если же местоимение в его словах «от своего деда» возвращается к Мухаммаду ибн Али, то оно оказывается связным (муттасыль), поскольку его дед аль-Хусайн ибн Али слышал от Умара ибн аль-Хаттаба и от Абд ар-Рахмана ибн Ауфа. У этого есть подтверждение (шахид) из хадиса Муслима ибн аль-Аля ибн аль-Хадрами, который вывел ат-Табарани в конце одного хадиса с формулировкой: «Поступайте с огнепоклонниками по обычаю людей Писания». Абу Умар сказал: это из разряда речи общего характера, под которой подразумевается частный смысл, ибо имеется в виду обычай людей Писания только в отношении взимания джизьи.
Я (Ибн Хаджар) говорю: в конце риваята Абу Али аль-Ханафи приводится, что Малик сказал о джизье: и было приведено доводом на основании его слов «сунна людей Писания» то, что они не являются людьми Писания. Однако аш-Шафии, Абд ар-Раззак и другие передали с хорошим иснадом от Али, что маджусы были людьми Писания, которое они читали, и знания, которое изучали. Затем их правитель выпил вина и совершил половую связь со своей сестрой. Когда наступило утро, он созвал жадных до наживы людей и одарил их, сказав: «Адам женил своих сыновей на своих дочерях». Они подчинились ему, а тех, кто ему воспротивился, он убил. Тогда их писание и то, что было в их сердцах из него, было унесено (вознесено), и не осталось у них из него ничего. Абд ибн Хумайд передал в толковании суры «аль-Бурудж» с достоверным иснадом от Ибн Абзы, что когда мусульмане разгромили персов, Умар сказал: «Соберитесь». И сказал: «Маджусы не являются людьми Писания, чтобы мы наложили на них (джизью), и не из числа поклонников идолов, чтобы мы применяли к ним их правовые нормы».
Тогда Али сказал: «Напротив, они являются людьми Писания», и привёл нечто подобное вышеупомянутому, но сказал: «совершил половую связь со своей дочерью», и сказал в конце: «и устроил ров (для сожжения) тех, кто ему воспротивился». Это довод для тех, кто говорит, что у них было писание. Что же касается слов Ибн Баттала: «Если бы у них было писание и оно было унесено, то было бы унесено и его правовое установление, и не было бы сделано исключение для дозволенности их закалываемых животных и брака с их женщинами», — то ответ таков: исключение было сделано вслед за пришедшим на этот счёт преданием, поскольку в этом есть сомнение (шубха), требующее сохранения крови (то есть отказа от их убийства), в отличие от брака, в отношении которого требуется осторожность (ихтият). Ибн аль-Мунзир сказал: запрет на их женщин и на их закалываемых животных не является единогласно принятым, однако большинство людей знания придерживается этого мнения.
В хадисе — принятие сообщения от одного (хабар аль-вахид), и то, что даже видный сподвижник может не знать о том, что известно другому из слов Пророка ﷺ и его установлений, и что в этом нет для него никакого недостатка. В нём же — опора на смысловое указание (мафхум), поскольку Умар понял из его слов «люди Писания» их исключительность в этом, пока Абд ар-Рахман ибн Ауф не сообщил ему о причислении маджусов к ним, и тогда он вернулся к этому мнению.
Второй [хадис] — хадис Амра ибн Ауфа.
Его слово («аль-Ансари») — общеизвестно среди знатоков военных походов, что он был из числа мухаджиров, и это согласуется со сказанным здесь, что он был союзником (халиф) бану Амир ибн Луайй, поскольку это указывает на то, что он был из жителей Мекки. Возможно также, что он был назван «аль-Ансари» в более широком смысле, и нет препятствия к тому, чтобы его происхождение было из аус и хазрадж, а он переселился в Мекку и заключил союз с некоторыми из её жителей, и в этом смысле он был бы одновременно ансаром и мухаджиром. Затем мне стало ясно, что слово «аль-Ансари» — это ошибка, и её передал в одиночку Шуайб от аз-Зухри, тогда как все сподвижники аз-Зухри передали от него [этот хадис] без него в обоих «Сахихах» и в других сборниках. Он причисляется к участникам битвы при Бадре по единогласному мнению. У Мусы ибн Укбы в «Магази» встречается, что он — Умайр ибн Ауф в уменьшительной форме, и далее в «Книге о смягчении сердец» будет приведено от Мусы ибн Укбы от аз-Зухри без уменьшительной формы, — видимо, о нём говорили и так, и так. Аль-Аскари различил между Умайром ибн Ауфом и Амром ибн Ауфом, но правильным является то, что это одно и то же лицо.
Его слово («послал Абу Убайду ибн аль-Джарраха в Бахрейн») — то есть в известную область в Ираке, находящуюся между Басрой и Хаджаром. Его слова «принести её джизью» означают «джизью её жителей», а большинство её жителей в то время были маджусами. В этом — усиление предыдущего хадиса, и поэтому ан-Насаи озаглавил соответствующую главу «Взимание джизьи с маджусов». Ибн Саад упомянул, что Пророк ﷺ после раздела трофеев в аль-Джиранне послал аль-Аля к аль-Мунзиру ибн Саве, правителю Бахрейна, призывая его принять ислам, и тот принял ислам и заключил мир с маджусами тех земель на условии выплаты джизьи.
Его слово («и это Пророк ﷺ заключил мир с жителями Бахрейна») — это произошло в год делегаций, в девятом году хиджры. Аль-Аля ибн аль-Хадрами — известный сподвижник, а имя аль-Хадрами — Абдуллах ибн Малик ибн Раби‘а. Он был из жителей Хадрамаута, прибыл в Мекку и заключил там союз с бану Махзум. Говорят также, что имя аль-Хадрами в доисламские времена было Зухрамуз. Умар ибн Шабба упомянул в «Книге о Мекке» от Абу Гассана от Абд аль-Азиза ибн Имрана, что когда бану Тамим и бану Шайбан совершили набег на имущество Хосрова, тот послал против них войско во главе с Зухрамузом, и произошла битва при Зу-Каре, в которой они убили персов и взяли в плен их предводителя. Его купил Сахр ибн Разин ад-Дайли, но некий человек из Хадрамаута украл его у него; Сахр преследовал его, пока не выкупил его обратно, и привёз его в Мекку. Он был ремесленником, был освобождён и остался жить в Мекке, и у него родились одарённые дети. Абу Суфьян женился на его дочери ас-Са‘бе, и таким образом их родословие вошло в род Харба. Затем на ней женился Убайдуллах ибн Усман, отец Тальхи — одного из десяти [обрадованных раем], и она родила ему Тальху.
[Умар ибн Шабба] сказал, а другой, помимо Абд аль-Азиза, сказал, что Кульсум ибн Разин или его брат аль-Асвад отправился торговать и увидел в Хадрамауте персидского раба-плотника по имени Зухрамуз, и привёз его в Мекку, а затем выкупил его у его хозяина. Он был химьяритом, и его кунья была Абу Рифа‘а. Он остался жить в Мекке, и его стали называть аль-Хадрами, пока это [прозвище] не возобладало над его именем. Он стал соседом Абу Суфьяна и присоединился к нему, а род Разин были союзниками Харба ибн Умайи. Аль-Аля принял ислам рано, а трое упомянутых — Абу Убайда, аль-Аля и Амр ибн Ауф — умерли: первые двое в Йемене, а последний — во время правления Умара (да будет доволен им Аллах).
Его слово («и прибыл Абу Убайда») — ранее в «Книге о молитве» было разъяснено об упомянутом имуществе и его размере, и была приведена история об аль-Аббасе, взявшем из него, которая упоминается и здесь.
Его слово («и ансары услышали о прибытии Абу Убайды, и это совпало с утренней молитвой») — из этого следует, что они не собирались на все молитвы....в собирании (людей), кроме как по какому-то возникшему обстоятельству, а молились они в своих мечетях, поскольку у каждого племени была мечеть, в которой они собирались. Поэтому пророк ﷺ понял, что они собрались по какому-то делу, и обстоятельства указывали на определение этого дела — а именно на их нужду в средствах для облегчения своего положения. Они же отказались согласиться, разве что и мухаджирам будет дано подобное же. Об этом уже было сказано выше из хадиса Анаса. Когда прибыло имущество, они сочли, что имеют в нём долю. Возможно также, что он пообещал им дать из него, когда оно прибудет, — ведь впоследствии он пообещал Джабиру дать ему из имущества Бахрейна, и Абу Бакр исполнил это обещание за него.
Его слово («фа-таарраду ляху» — «они обратились к нему») означает: они спросили его посредством намёка.
Его слово («сказали: да, о посланник Аллаха») — аль-Ахфаш сказал: слово «аджаль» по смыслу подобно «наам» («да»), но «наам» уместнее употреблять в ответ на вопрос, а «аджаль» лучше выражает подтверждение.
Его слово («радуйтесь же») — повеление, смысл которого — сообщение о достижении желаемого.
Его слово («и они стали соперничать из-за этого») — об этом будет сказано в книге «ар-Рикак», если пожелает Всевышний Аллах. В этом хадисе содержится указание на то, что просьба о даровании от имама не является чем-то предосудительным. В нём также содержится радостная весть имама своим последователям и расширение их надежд на него. В нём также один из признаков пророчества — сообщение пророка ﷺ о том, что им будет открыто (в завоеваниях). В нём также указание на то, что соперничество в мирских благах может привести к гибели религии. В хадисе Абдуллаха ибн Амра ибн аль-Аса у Муслима передано в возведённой форме: «Вы будете соперничать, потом станете завидовать друг другу, потом отвернётесь друг от друга, потом возненавидите друг друга», или что-то подобное этому. В этом содержится указание на то, что каждое из упомянутых качеств порождается предыдущим. Остальная часть речи об этом будет приведена в книге «ар-Рикак», если пожелает Всевышний Аллах.
Он сказал: «Кто вы?» Он ответил: «Мы — люди из арабов, были мы в сильной нищете и тяжком бедствии, сосали кожу и косточки фиников от голода, носили шерсть верблюжью и козью, поклонялись дереву и камню. И вот, пока мы были в таком состоянии, Господь небес и Господь земель — да возвысится поминание Его и да возвеличится величие Его — послал к нам пророка из нас самих, чей отец и мать нам известны. И повелел нам наш пророк, посланник нашего Господа ﷺ, сражаться с вами, пока вы не станете поклоняться Аллаху одному или не станете платить джизью. И сообщил нам наш пророк ﷺ от послания нашего Господа, что тот из нас, кто будет убит, попадёт в рай, в блаженство, подобного которому он никогда не видел. А тот из нас, кто останется в живых, овладеет вашими шеями (то есть покорит вас)».
Третье: его слово («передал нам аль-Мутамир ибн Сулейман») — так во всех списках, с сукуном на «айн» (неточечной), фатхой на удвоенной букве и кясрой на «мим». Так же передано и в «Мустахрадже» аль-Исмаили и других источниках в этом хадисе. Ад-Димьяти же утверждал, что правильно — «аль-Мумаммар», с фатхой на неточечной букве и удвоенным «мим» с фатхой, без удвоенной буквы, — говоря: потому что Абдуллах ибн Джафар ар-Рэкки не передаёт от аль-Мутамира аль-Басри. На это возразили, что этого недостаточно для отвержения достоверных риваятов: даже если предположить, что один из них не заходил в город другого, разве не может быть, что они, к примеру, встретились в хадже или в военном походе? И то, что он упомянул, опровергается подобным же: ведь аль-Мумаммар ибн Сулейман — рэккиец, а Саид ибн Убайдуллах — басриец, так что если считать маловероятной встречу рэккийца с басрийцем, то подобное же возражение возникает и в отношении встречи рэккийца с басрийцем (в другом сочетании). Кроме того, те, кто составлял списки передатчиков аль-Бухари, не упоминали среди них аль-Мумаммара ибн Сулеймана ар-Рэкки, а единодушно упоминали аль-Мутамира ибн Сулеймана ат-Тайми аль-Басри. Аль-Кирмани же допустил странность, передав, что якобы было сказано: правильное в этом — Мумаммар ибн Рашид, то есть шейх Абд ар-Раззака. Я говорю: это и есть настоящая ошибка, ведь у Абдуллаха ибн Джафара ар-Рэкки вообще нет риваята от Мумаммара ибн Рашида. И Аллах — тот, у кого просят помощи.
Затем я увидел, что у ад-Димьяти был предшественник в том, что он утверждал категорично.
Ибн Куркуль сказал в «аль-Матали»: встречается в (книге) «ат-Таухид» и в (книге) «аль-Джизья» от аль-Фадля ибн Якуба, от Абдуллаха ибн Джафара, от Мутамира ибн Сулеймана, от Саида ибн Убайдуллах — так у всех в обоих местах. Они сказали: это ошибка, а правильно — аль-Мумаммар ибн Сулейман ар-Рэкки. Так же было и в оригинале аль-Асили, но он добавил туда букву «та» и исправил в обоих местах. Аль-Асили сказал: «аль-Мутамир» — это правильно. А другой сказал: «аль-Мумаммар» — это правильно, а рэккиец не передаёт от аль-Мутамира. Он сказал: ни аль-Хаким, ни аль-Баджи не упоминали в числе передатчиков аль-Бухари аль-Мумаммара ибн Сулеймана, более того, аль-Баджи сказал в жизнеописании Абдуллаха ибн Джафара: он передаёт от аль-Мутамира, но аль-Бухари не упомянул для него риваята от него.
Его слово («передал нам Саид ибн Убайдуллах ас-Сакафи») — это ибн Джубайр ибн Хаййа, упомянутый далее, а Зияд ибн Джубайр, его шейх, — это сын его дяди по отцу.
Его слово («от Джубайра ибн Хаййа») — это дед Зияда, а Хаййа — имя его отца, с неточечной и удвоенной подточечной буквой. Он из числа старших табиинов, а имя его деда — Масуд ибн Мутиб, с неточечной, затем удвоенной буквой, затем точечной. Некоторые причисляют его к числу сподвижников, и это, на мой взгляд, не является чем-то невероятным, поскольку тот, кто участвовал в завоеваниях в середине правления Умара, во времена пророка ﷺ был уже способен различать (то есть достиг сознательного возраста). Ибн Абд аль-Барр передал, что в год прощального хаджа не осталось из курайшитов и сакафитов никого, кто не принял бы ислам и не присутствовал бы на нём, и он из их числа. Он из знатного рода, ведь его дядя по отцу Урва ибн Масуд был главой сакафитов в своё время, а аль-Мугира ибн Шуба — сын его дяди по отцу.
В риваяте ат-Табари, переданном по пути Мубарака ибн Фадалы от Зияда ибн Джубайра, сказано: «Рассказал мне мой отец». У Саида, его внука, есть другой риваят в «Книге напитков» и в «Книге единобожия», а у его дяди Зияда ибн Джубайра ранее приводились другие риваяты в «Книге поста» и «Книге хаджа». Абу аш-Шейх упомянул, что Джубайр ибн Хаййа управлял Исфаханом и умер во времена халифата Абд аль-Малика ибн Марвана.
Его слово: («Умар разослал людей по окраинам больших городов») — то есть по совокупности крупных областей. Слово «афна» (بالفاء والنون ممدود) — множественное число от «финв» (بكسر الفاء وسكون النون). Говорят: «такой-то из афна ан-нас» — если его племя точно не определено. А «миср» — это великий город. У аль-Кирмани встречается «аль-ансар» (с нуном вместо мима), и он дал этому объяснение, а затем сказал: «А в некоторых версиях — «аль-амсар»».
Его слово: («и принял ислам аль-Хурмузан») — в изложении есть сильное сокращение, ибо принятие ислама аль-Хурмузаном произошло после долгих сражений между ним и мусульманами в городе Тустар. Затем он сдался на суд Умара, и его пленил Абу Муса аль-Ашари, отправив его к Умару вместе с Анасом. Тогда он принял ислам, и Умар стал приближать его к себе и советоваться с ним. Затем случилось так, что Убайдуллах (в уменьшительной форме) ибн Умар ибн аль-Хаттаб заподозрил его в сговоре с Абу Люлюа об убийстве Умара, и напал на аль-Хурмузана, убив его после убийства Умара. История принятия ислама аль-Хурмузаном будет приведена через десять глав. Имя его произносится с даммой на «ха», сукуном на «ра» и даммой на «мим», после которой идёт «за». Он был одним из предводителей персов.
Его слово: («Поистине, я советуюсь с тобой относительно моих военных походов») — с ташдидом. Это указание на то, что было в его намерении. В риваяте Ибн Аби Шейбы, переданном по пути Мукиля ибн Ясара, сказано, что Умар советовался с аль-Хурмузаном относительно Фарса, Исфахана и Азербайджана, то есть с какого из них начать. Это даёт понять, что имелось в виду, что он советовался относительно определённых направлений, а аль-Хурмузан был из жителей тех земель и лучше других знал их положение. Исходя из этого, в его словах в хадисе главы «голова — это Хосров, крыло — это кесарь, а другое крыло — Фарс» есть спорный момент, ибо Хосров — это глава жителей Фарса, а что касается кесаря, владыки Рума, то Хосров не был для них главой. У ат-Табари в упомянутом пути через Мубарака ибн Фадалу сказано: «Ибо Фарс сегодня — голова и два крыла», и это согласуется с риваятом Ибн Аби Шейбы, и оно предпочтительнее, ибо кесарь находился в Шаме, затем в северных землях, и не имел никакого отношения к Ираку, Фарсу и востоку. И если бы он хотел представить Хосрова главой царей, поскольку он царь востока, а кесарь — царь Рума, будучи ниже его, и поэтому назвал его крылом, то было бы уместнее сделать вторым крылом то, что противостоит ему с правой стороны, как, например, цари Индии и Китая. Но другой риваят указывает на то, что он подразумевал только жителей своих земель, которые он знал. И как будто войска в то время находились в трёх областях, и наибольшая и величайшая их часть была в той стране, где находился Хосров, ибо он был их главой.
Его слово: («Прикажи же мусульманам двинуться на Хосрова») — в риваяте Мубарака сказано, что аль-Хурмузан сказал: «Отсеки два крыла, и голова смягчится для тебя», на что Умар возразил ему, сказав: «Нет, отсеки сначала голову». Возможно, когда тот возразил ему, он вернулся и указал ему на правильное решение.
Его слово: («и назначь над нами ан-Нумана ибн Мукаррина») — с «каф» и удвоенным «ра». Это аль-Музани, один из достойнейших сподвижников, который переселился вместе с семью своими братьями, а по другой версии — десятью. Ибн Масуд сказал: «У веры есть дома, и дом рода Мукаррин — из домов веры». Ан-Нуман прибыл к Умару с вестью о завоевании аль-Кадисии. В упомянутом риваяте Ибн Аби Шейбы сказано: «Умар вошёл в мечеть и увидел ан-Нумана молящимся, и сел. Когда тот закончил, он сказал: «Поистине, я назначаю тебя». Тот ответил: «Сборщиком податей — нет, но воином — да». Умар сказал: «Ты будешь воином»». С ним вышли аз-Зубайр, Хузайфа, Ибн Амр, аль-Ашас и Амр ибн Мадикариб. В упомянутом риваяте ат-Табари сказано, что Умар хотел выступить сам, затем послал ан-Нумана, а с ним Ибн Умара и группу людей, и написал Абу Мусе, чтобы тот выступил с жителями Басры, а Хузайфе — чтобы тот выступил с жителями Куфы, пока они не соберутся в Нахаванде. Это название произносится с фатхой на «нун», «ха» и «вав», и сукуном на второй букве. Он сказал: «А когда вы соберётесь, вашим предводителем будет ан-Нуман ибн Мукаррин».
Его слово: («Пока мы не оказались на земле врага») — из риваята ат-Табари известно, что это Нахаванд.
Его слово: («вышел к нам наместник Хосрова») — Мубарак ибн Фадала в своём риваяте назвал его Бундар, а у Ибн Аби Шейбы сказано, что это Зу аль-Джанахайн («обладатель двух крыльев»). Возможно, одно из этих имён — его прозвище.
Его слово: («и встал переводчик») — в дополнении из риваята ат-Табари сказано: «Когда они собрались, Бундар послал к ним, чтобы прислали к нему человека для переговоров, и они послали к нему аль-Мугиру». В риваяте Ибн Аби Шейбы сказано, что между ними была река. Он послал к ним аль-Мугиру, и тот переправился через реку. Зу аль-Джанахайн посоветовался со своими сподвижниками, как им расположиться для приёма посланца, и они сказали ему: «Сядь в облике и великолепии царской власти». Он сел на свой трон, возложил корону на голову, и сыновья царей встали в два ряда вокруг, на них были золотые браслеты, серьги и парча. Он разрешил впустить аль-Мугиру, и двое мужчин взяли его под руки, а при нём было его копьё и меч. Он стал колоть своим копьём их ковры, чтобы навлечь на них дурное предзнаменование. В риваяте ат-Табари аль-Мугира сказал: «Я пошёл, опустив голову, и меня подтолкнули. Я сказал им: «С посланцем так не поступают»».
Его слово (что вы такое) — так он обратился к нему в форме, [используемой] для не наделённого разумом [существа], из презрения к нему. В риваяте Ибн Абу Шейбы [сказано]: он сказал: «Поистине вы, о арабы, вас постиг голод и нужда, и вы пришли [к нам]; если хотите, мы дадим вам мира» — с кясрой над «мим» и сукуном над «ра», то есть: «мы дадим вам мира» — то есть провиант, — «и вы вернётесь [обратно]». А в риваяте ат-Табари: «Поистине вы, о арабы, — самые долготерпеливые из людей в голоде и самые далёкие из людей от всякого блага. И удержало меня от того, чтобы приказать этим всадникам-асаварам пронзить вас стрелами, лишь отвращение к вашим трупам». Он сказал: «И я восхвалил Аллаха и воздал Ему хвалу, затем сказал: «Ты не ошибся ни в чём из нашего описания, такими мы и были, пока Аллах не послал к нам Своего Посланника»».
Его слово (мы знаем его отца и его мать) — в риваяте Ибн Абу Шейбы добавлено: «в знатности среди нас, наш средний по родовитости и самый правдивый в речи».
Его слово (и наш пророк, посланник нашего Господа, повелел нам сражаться с вами, пока вы не станете поклоняться одному Аллаху или не станете платить джизью) — именно эта часть и требуется в данной главе. В ней содержится сообщение аль-Мугиры о том, что Пророк ﷺ повелел сражаться с огнепоклонниками-маджусами, пока они не станут платить джизью, и это опровергает мнение того, кто утверждал, что Абд ар-Рахман ибн Ауф был единственным [передатчиком] этого. В риваяте ат-Табари добавлено: «И мы, клянусь Аллахом, не вернёмся к тому злополучию, пока не одолеем вас в том, что в ваших руках».
Его слово (тогда ан-Ну‘ман сказал) — так это передано в данном риваяте в сокращённом виде. Ибн Баттал сказал: слово ан-Ну‘мана, обращённое к аль-Мугире: «Быть может, Аллах свидетельствовал тебе подобное этому» — то есть подобное этой тяготе; и его слово «и не заставило тебя раскаяться» — то есть та тягота, которую ты испытал вместе с ним [Пророком], «и не опечалило тебя» — то есть если бы ты был убит вместе с ним, [не опечалило бы тебя], зная о том благоденствии и награде за мученичество, к которому ты придёшь. Он сказал: а его слово «но я видел...» и далее — это самостоятельная речь и начало другого рассказа. Конец.
Мубарак ибн Фадаля разъяснил в своём риваяте от Зияда ибн Джубайра связь речи ан-Ну‘мана с предыдущим, и из его изложения становится ясно, что это не самостоятельный рассказ. Суть его в том, что аль-Мугира упрекнул ан-Ну‘мана за отсрочку сражения, и ан-Ну‘ман извинился тем, что сказал. А то толкование, которым истолковали его слово «и не заставило тебя раскаяться» и далее, в нём также есть сомнение. Что представляется [верным] — что он имел в виду под своим словом «и не заставило тебя раскаяться» — то есть за неспешность и терпение, пока не склонится солнце. А его слово «и не опечалило тебя» — толкование того, что оно с несмежной буквой «х» и «нун» от [корня] «печаль» [хузн]. А в риваяте аль-Мустамли — с точечной «х» без «нун» [хазн — позор], и это более уместно по соответствию с предыдущим, и это подобно тому, что предшествовало в [рассказе о] делегации Абд аль-Кайс: «не пристыженные и не раскаивающиеся». А текст Мубарака, вкратце: они послали к ним [сказать]: «Либо вы переправитесь к нам через реку, либо мы переправимся к вам». Ан-Ну‘ман сказал: «Переправляйтесь к ним». Он сказал: и они встретились, связав друг друга [цепями], и бросили железные шипы позади себя, чтобы не бежать. Он сказал: и увидел аль-Мугира их многочисленность и сказал: «Не видел я подобного сегодняшнему малодушию, [когда] нашему врагу позволяют готовиться. Клянусь Аллахом, если бы дело было в моих руках, я бы поторопил их». А в риваяте Ибн Абу Шейбы: «Мы выстроились против них в ряды, и они осыпали нас стрелами, пока не потеснили нас. Тогда аль-Мугира сказал ан-Ну‘ману: «Он [враг] потеснил людей, так почему бы тебе не атаковать?» Ан-Ну‘ман сказал: «Поистине у тебя есть заслуги, и ты уже видел подобное этому вместе с Посланником Аллаха ﷺ»». А в риваяте ат-Табари: «Аллах уже показал тебе подобное этому неоднократно. Клянусь Аллахом, ничто не удержало меня от того, чтобы сразиться с ними немедленно, кроме того, что я наблюдал от Посланника Аллаха ﷺ».
Его слово (пока не подуют ветры) — множественное число от «рих» [ветер], и изначально [это слово] с «вав», но когда то, что перед неподвижной «вав», получило кясру, она превратилась в «йа», а множественное число возвращает вещи к их первоначальным формам. Ибн Джинни передал, что множественное число от «рих» [также образуется] как «арьях».
Его слово (и настанет время молитв) — в риваяте Ибн Абу Шейбы: «и склонится солнце», и это по смыслу [то же самое]. В риваяте ат-Табари добавлено: «и станет приятным сражение», а в риваяте Ибн Абу Шейбы: «и снизойдёт победа». И оба добавления, а текст принадлежит Мубараку ибн Фадале от Зияда ибн Джубайра, [гласят]: тогда ан-Ну‘ман сказал: «О Аллах, я прошу Тебя обрадовать мой взор сегодня победой, в которой будет величие ислама и унижение неверия, и мученичеством для меня». Затем он сказал: «Я взмахну знаменем, так приготовьтесь к сражению». В риваяте Ибн Абу Шейбы: «Пусть человек справит нужду и совершит омовение». Затем он взмахнул им во второй раз: «Так снаряжайтесь». В риваяте Ибн Абу Шейбы: «Пусть человек осмотрит себя и своё оружие». Затем он взмахнул им в третий раз: «Атакуйте, и пусть никто не оглядывается на другого, даже если я буду убит. А если я буду убит, то [пусть командует] людьми Хузайфа».