Общие положения наказаний

Мне передал Яхья от Малика, от Абд ар-Рахмана ибн аль-Касима, от его отца, что один человек из жителей Йемена, у которого была отрублена рука и нога, прибыл и остановился у Абу Бакра ас-Сиддика, и пожаловался ему, что наместник Йемена поступил с ним несправедливо. Он проводил ночь в молитве, и Абу Бакр говорил: «Клянусь твоим отцом, твоя ночь — не ночь вора». Затем они обнаружили пропажу ожерелья Асмы бинт Умайс, жены Абу Бакра ас-Сиддика, и этот человек стал обходить дом вместе с ними, говоря: «О Аллах, покарай того, кто напал ночью на обитателей этого праведного дома!» Затем украшение нашли у ювелира, который утверждал, что безрукий принёс его ему. Безрукий признался в этом, — или же против него были свидетели. Абу Бакр ас-Сиддик приказал, и ему отрубили левую руку». Абу Бакр сказал: «Клянусь Аллахом, его мольба против самого себя тяжелее для меня, чем его воровство». «Яхья сказал: Малик сказал: «У нас принято относительно того, кто крадёт много раз, а затем на него подают жалобу, что ему отрубают руку за всё, что он украл у людей, если ему ещё не было применено установленное наказание (хадд). А если наказание было применено к нему раньше, а затем он украл то, за что полагается отсечение, ему отрубают руку снова».

И мне передал от Малика, что Абу-з-Зинад сообщил ему, что один из чиновников Умара ибн Абд аль-Азиза задержал людей за разбой (хираба), хотя они никого не убили, и хотел отрубить им руки или казнить их. Он написал об этом Умару ибн Абд аль-Азизу, и Умар ибн Абд аль-Азиз написал ему в ответ: «Лучше бы ты выбрал более мягкое из этого». Яхья сказал: я слышал, как Малик говорил: «У нас принято, что если человек украдёт имущество людей, лежащее на рынках под охраной, — то есть его владельцы поместили его в надёжное хранилище и собрали вместе, — и украдёт из этого нечто из-под охраны, а стоимость украденного достигнет суммы, при которой полагается отсечение руки, то ему полагается отсечение руки, независимо от того, находился ли владелец имущества рядом со своим имуществом или нет, было ли это ночью или днём». Малик сказал о том, кто украл нечто, за что полагается отсечение руки, а затем украденное было найдено при нём и возвращено владельцу: «Ему всё равно отсекают руку». Малик сказал: «Если кто-то скажет: как же ему отсекают руку, если имущество было отобрано у него и возвращено владельцу? — то это подобно случаю пьющего: от него исходит запах пьянящего напитка, но опьянения у него нет, и всё равно ему назначают установленное наказание (хадд)». Он сказал: «Наказание назначается пьющему пьянящий напиток, даже если он не опьянел, потому что он выпил его именно для того, чтобы опьянеть. Так же отсекают руку вору за кражу, даже если украденное было у него отобрано, он не успел им воспользоваться и оно вернулось к владельцу, — ведь он украл его именно для того, чтобы унести с собой». Малик сказал о группе людей, которые пришли в дом и украли оттуда всё вместе, а затем вышли, неся сообща тюк, или сундук, или бревно, или корзину, или что-то подобное из того, что несут все вместе: «Если они вынесли это из-под охраны, неся всё вместе, и стоимость вынесенного достигла суммы, при которой полагается отсечение руки, — а это три дирхама и более, — то отсечение руки полагается им всем». Он сказал: «А если каждый из них вышел со своей отдельной частью имущества, то тому, чья доля достигла стоимостью трёх дирхамов и более, полагается отсечение руки, а тому, чья доля не достигла трёх дирхамов, отсечение руки не полагается». Яхья передал: Малик сказал: «У нас принято, что если дом человека заперт и в нём нет никого, кроме него, то тому, кто украл оттуда нечто, отсечение руки не полагается, пока он не вынесет украденное из дома целиком, — ведь весь дом является его хранилищем. Если же в этом доме вместе с ним живёт кто-то ещё, и каждый из них запирает свою дверь, а сам дом служит хранилищем для всех, то тот, кто украдёт из комнат этого дома нечто, за что полагается отсечение руки, и вынесет это в общую часть дома, — тот уже вынес украденное из своего хранилища в место, не являющееся его хранилищем, и отсечение руки ему полагается». Малик сказал: «У нас принято относительно раба, крадущего из имущества своего хозяина: если он не относится к его слугам и не из тех, кому хозяин доверяет свой дом, а вошёл тайно и украл из имущества хозяина то, за что полагается отсечение руки, — то отсечение руки ему не полагается. Так же и рабыня: если она украдёт из имущества своего хозяина, отсечение руки ей не полагается». Он сказал о рабе, не относящемся к слугам хозяина и не из тех, кому доверяют дом: если он вошёл тайно и украл из имущества жены своего хозяина то, за что полагается отсечение руки, — то ему отсекают руку. Он сказал: «Так же и рабыня женщины: если она не является её служанкой и не служанкой её мужа, и не из тех, кому доверяют дом, а вошла тайно и украла из имущества своей хозяйки то, за что полагается отсечение руки, — то отсечение руки ей не полагается». Малик сказал: «Так же рабыня женщины, которая не относится к её служанкам и не из тех, кому доверяют дом: если она вошла тайно и украла из имущества мужа своей хозяйки то, за что полагается отсечение руки, — ей отсекают руку». Малик сказал: «Так же мужчина, крадущий из имущества своей жены, или женщина, крадущая из имущества своего мужа то, за что полагается отсечение руки: если украденное каждым из них из имущества другого находилось в помещении, отличном от того, что они запирают вместе, и было в хранилище, отдельном от их общего жилища, — то тому из них, кто украл из имущества другого то, за что полагается отсечение руки, полагается отсечение руки». Малик сказал о малолетнем ребёнке и не способном ясно изъясняться человеке: «Если их украли из-под охраны или из запертого места, то похитителю полагается отсечение руки. А если они вышли из-под охраны и из запертого места, то похитителю отсечение руки не полагается». Он сказал: «Они подобны скоту, охраняемому на горе, и плодам, ещё висящим на дереве, не собранным». Малик сказал: «У нас принято относительно того, кто раскапывает могилы: если то, что он извлёк из могилы, достигло суммы, при которой полагается отсечение руки, то ему полагается отсечение руки». Малик сказал: «Это потому, что могила служит хранилищем для того, что в ней, подобно тому, как дома служат хранилищем для того, что в них». Он сказал: «Отсечение руки ему не полагается, пока он не вынесет украденное из могилы».