Мы даровали Давиду Соломона, доброго и покорного

«Поистине, один ифрит из джиннов прошлой ночью вырвался, чтобы прервать мою молитву, но Аллах дал мне власть над ним, и я схватил его. Я хотел привязать его к одной из колонн мечети, чтобы вы все могли на него посмотреть, но вспомнил мольбу моего брата Сулеймана: «Господи, даруй мне такую власть, которая не пристанет никому после меня» [38:35], и я отпустил его посрамлённым». Ифрит — непокорный из числа людей или джиннов, подобно зибнии, множественное число которой — забания.

«Сулейман ибн Давуд сказал: «Сегодня ночью я непременно обойду семьдесят женщин, и каждая из них родит всадника, который будет сражаться на пути Аллаха». Его товарищ сказал ему: «Если пожелает Аллах», но он не сказал этого. И ни одна из них не родила никого, кроме одной, что родила ребёнка с одной стороной тела недоразвитой». Пророк ﷺ сказал: «Если бы он сказал это, они бы сражались на пути Аллаха»». Шу‘айб и Ибн Абу аз-Зинад сказали: «девяносто», и это более достоверно.

«Я спросил: «О Посланник Аллаха, какая мечеть была построена первой?» Он ответил: «Заповедная мечеть». Я спросил: «А затем какая?» Он ответил: «Затем мечеть аль-Акса». Я спросил: «Сколько времени было между ними?» Он ответил: «Сорок [лет]». Затем он сказал: «Где бы тебя ни застало время молитвы — молись, ведь земля для тебя — место молитвы»».

«Мой пример и пример людей подобен примеру человека, который разжёг огонь, и мотыльки, и эти животные стали падать в огонь».

«Были две женщины, и с ними были их сыновья. Пришёл волк и унёс сына одной из них. Её товарка сказала: «Он унёс именно твоего сына», а другая сказала: «Он унёс именно твоего сына». Они обратились для разрешения спора к Дауду, и он рассудил в пользу старшей. Тогда они вышли к Сулейману, сыну Дауда, и рассказали ему об этом. Он сказал: «Принесите мне нож, я разрежу его (ребёнка) между ними». Тогда младшая сказала: «Не делай этого, да помилует тебя Аллах, это её сын». И он рассудил в пользу младшей». Абу Хурайра сказал: «Клянусь Аллахом, я не слышал слова «нож» ни разу, кроме как в тот день, а мы обычно говорили только «мудья» (нож)».