№ 2037
«أَلَا أُحَدِّثُكُمْ عَنِّي وَعَنِ النَّبِيِّ ﷺ؟ قُلْنَا: بَلَى. قَالَتْ: لَمَّا كَانَتْ لَيْلَتِي الَّتِي هُوَ عِنْدِي تَعْنِي النَّبِيَّ ﷺ انْقَلَبَ فَوَضَعَ نَعْلَيْهِ عِنْدَ رِجْلَيْهِ، وَبَسَطَ طَرَفَ إِزَارِهِ عَلَى فِرَاشِهِ،
فَلَمْ يَلْبَثْ إِلَّا رَيْثَمَا ظَنَّ أَنِّي قَدْ رَقَدْتُ، ثُمَّ انْتَعَلَ رُوَيْدًا وَأَخَذَ رِدَاءَهُ رُوَيْدًا، ثُمَّ فَتَحَ الْبَابَ رُوَيْدًا، وَخَرَجَ رُوَيْدًا، وَجَعَلْتُ دِرْعِي فِي رَأْسِي وَاخْتَمَرْتُ وَتَقَنَّعْتُ إِزَارِي، وَانْطَلَقْتُ فِي إِثْرِهِ حَتَّى جَاءَ الْبَقِيعَ، فَرَفَعَ يَدَيْهِ ثَلَاثَ مَرَّاتٍ فَأَطَالَ ثُمَّ انْحَرَفَ فَانْحَرَفْتُ، فَأَسْرَعَ فَأَسْرَعْتُ، فَهَرْوَلَ فَهَرْوَلْتُ، فَأَحْضَرَ فَأَحْضَرْتُ، وَسَبَقْتُهُ فَدَخَلْتُ، فَلَيْسَ إِلَّا أَنِ اضْطَجَعْتُ فَدَخَلَ فَقَالَ: مَا لَكِ يَا عَائِشَةُ حَشْيَا رَابِيَةً؟ قَالَتْ: لَا، قَالَ: لَتُخْبِرِنِّي أَوْ لَيُخْبِرَنِّي اللَّطِيفُ الْخَبِيرُ. قُلْتُ: يَا رَسُولَ اللهِ، بِأَبِي أَنْتَ وَأُمِّي، فَأَخْبَرْتُهُ الْخَبَرَ قَالَ: فَأَنْتِ السَّوَادُ الَّذِي رَأَيْتُ أَمَامِي؟ قَالَتْ: نَعَمْ، فَلَهَزَنِي فِي صَدْرِي لَهْزَةً أَوْجَعَتْنِي، ثُمَّ قَالَ: أَظَنَنْتِ أَنْ يَحِيفَ اللهُ عَلَيْكِ وَرَسُولُهُ. قُلْتُ: مَهْمَا يَكْتُمِ النَّاسُ فَقَدْ عَلِمَهُ اللهُ،
قَالَ: فَإِنَّ جِبْرِيلَ أَتَانِي حِينَ رَأَيْتِ، وَلَمْ يَدْخُلْ عَلَيَّ وَقَدْ وَضَعْتِ ثِيَابَكِ، فَنَادَانِي فَأَخْفَى مِنْكِ، فَأَجَبْتُهُ فَأَخْفَيْتُهُ مِنْكِ، فَظَنَنْتُ أَنْ قَدْ رَقَدْتِ وَكَرِهْتُ أَنْ أُوقِظَكِ، وَخَشِيتُ أَنْ تَسْتَوْحِشِي، فَأَمَرَنِي أَنْ آتِيَ الْبَقِيعَ فَأَسْتَغْفِرَ لَهُمْ. قُلْتُ: كَيْفَ أَقُولُ يَا رَسُولَ اللهِ؟ قَالَ: قُولِي: السَّلَامُ عَلَى أَهْلِ الدِّيَارِ مِنَ الْمُؤْمِنِينَ وَالْمُسْلِمِينَ، يَرْحَمُ اللهُ الْمُسْتَقْدِمِينَ مِنَّا وَالْمُسْتَأْخِرِينَ، وَإِنَّا إِنْ شَاءَ اللهُ بِكُمْ لَاحِقُونَ».
«Не рассказать ли мне вам о себе и о Пророке ﷺ?» Мы сказали: «Да». Она сказала: «Когда наступила моя ночь, в которую он — то есть Пророк ﷺ — был у меня, он повернулся, положил свои сандалии у своих ног и расстелил край своего изара на своей постели.
Он не задержался дольше того времени, за которое, как он полагал, я уже уснула, затем тихо обулся, тихо взял свой плащ, затем тихо открыл дверь и тихо вышел. Я надела свою рубаху на голову, покрылась и обернула свой изар, и пошла вслед за ним, пока он не пришёл на аль-Бакиа. Он поднял руки трижды и долго (так стоял), затем повернулся — и я повернулась, он ускорился — и я ускорилась, он пошёл быстрым шагом — и я пошла быстрым шагом, он побежал — и я побежала, я опередила его и вошла (домой). Едва я легла, как он вошёл и сказал: «Что с тобой, о Аиша, запыхавшаяся и учащённо дышащая?» Я сказала: «Ничего». Он сказал: «Ты непременно расскажешь мне, или расскажет мне Тонкий, Ведающий». Я сказала: «О Посланник Аллаха, да будут отец мой и мать моя выкупом за тебя!» — и рассказала ему эту историю. Он сказал: «Так это ты была той тёмной фигурой, что я видел впереди себя?» Я сказала: «Да». Тогда он толкнул меня в грудь толчком, причинившим мне боль, и сказал: «Ты подумала, что Аллах и Его Посланник поступят с тобой несправедливо?» Я сказала: «Что бы люди ни скрывали, Аллах об этом знает».
Он сказал: «Джибриль явился ко мне, когда ты (это) увидела, но не вошёл ко мне, пока ты снимала свою одежду, и позвал меня, скрывшись от тебя, я ответил ему, скрыв это от тебя. Я подумал, что ты уже уснула, и не захотел будить тебя, и побоялся, что ты испугаешься. Он повелел мне пойти на аль-Бакиа и попросить прощения для них». Я сказала: «Как мне говорить, о Посланник Аллаха?» Он сказал: «Говори: Мир вам, обитатели этих могил, из верующих и мусульман! Да помилует Аллах ушедших раньше из нас и тех, кто придёт позже. И, поистине, мы, если пожелает Аллах, к вам присоединимся»»