[3880] «Затем пораженный сглазом (ма‘ин) совершает купание с этим (водой)» — «ма‘ин» — это тот, кого поразил сглаз.
Сказано в «Фатх аль-Вадуд»: это означает, что наводящий сглаз (‘аин) моет внутреннюю часть своего изара, лицо, руки, локти, колени и кончики ног в сосуде, а затем это выливают на того, кого поразил сглаз. Именно он и подразумевается под «ма‘ин» — это имя, образованное по модели страдательного причастия, подобно «маби‘» (проданное).
Учёные разошлись во мнениях относительно «внутренней части изара» (дахилат аль-изар): было сказано, что это половой орган.
Аль-Кади сказал: «Явное и более сильное мнение состоит в том, что это та часть изара, которая прилегает к телу». На этом заканчивается его слово.
Хафиз сказал в «Фатх аль-Бари»: описание этого купания приведено в хадисе Сахля ибн Хунайфа у Ахмада и ан-Насаи, и Ибн Хиббан признал его достоверным, через путь аз-Зухри от Абу Умамы ибн Сахля ибн Хунайфа, что его отец рассказал ему следующее: Пророк ﷺ вышел, и они шли с ним к воде, пока не оказались в ущелье аль-Харрар в аль-Джухфе. Сахль ибн Хунайф совершил купание — а он был белокожим, с прекрасным телом и кожей. На него посмотрел Амир ибн Раби‘а и сказал: «Я не видел подобного этому дню, и подобной кожи скрытой (девушки)». И тогда Сахль был повержен (лубита), то есть свален — и по звучанию, и по смыслу. Он пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ, и тот спросил: «Кого вы подозреваете в этом?» Они сказали: «Амира ибн Раби‘а». Он позвал Амира и разгневался на него, сказав: «Почему кто-то из вас убивает своего брата? Почему, когда ты видишь то, что тебе нравится, не благословишь (не скажешь «баракаллах»)?» Затем он сказал: «Совершите для него купание». И тот вымыл своё лицо, руки, локти, колени, кончики ног и внутреннюю часть своего изара в сосуде, затем этой водой облил его сзади человек — на голову и на спину, — а затем перевернул сосуд. Так и было сделано, и Сахль пошёл со всеми людьми, и с ним не было никакой беды. На этом заканчивается его слово.
Об этом хадисе аль-Мунзири промолчал.
6 — Глава о гайле
[3881] Сказано в «ан-Нихая»: «гыйла» (с кясрой) — это имя действия от «гайл» (с фатхой), а это означает, что мужчина вступает в близость со своей женой, когда она кормит грудью, а также когда она забеременеет, будучи кормящей.
«Поистине гайль» — аль-Хаттаби сказал: изначально гайль означает, что мужчина вступает в близость со своей женой, когда она кормит грудью. Говорят об этом: «агала ар-раджулу» и «угыйла аль-валяду», то есть он «мугаль» или «магыйль». «Всадника» (аль-фариса) — то есть седока.
«И сбрасывает его с коня» — а в версии Ибн Маджи: «Не убивайте ваших детей тайно, ибо клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, поистине гайль настигает всадника на спине его коня, так что тот сбрасывает его». На этом заканчивается его слово.
Аль-Хаттаби сказал: смысл его — «сваливает его и роняет», а изначально это слово в языке означает разрушение; говорят о постройке «тада‘сара», если она разрушилась и обвалилась. Пророк ﷺ говорит, что если кормящая женщина вступает в близость и беременеет, портится её молоко и ребёнок истощается (то есть худеет ребёнок), питаясь этим молоком, и остаётся слабым (дави). Когда же он становится мужчиной и садится на коня и погоняет его, его настигает слабость от гайля, и он теряет силы и падает со спины коня. И это подобно убийству его, только скрытому — незаметному и неощутимому. На этом заканчивается его слово.
Сказано в «ан-Нихая»: «фа-юда‘сируху» означает «сваливает его и губит», и имеется в виду запрет на гыйла — то есть на то, чтобы мужчина вступал в близость со своей женой, когда она кормит грудью, и, возможно, она забеременеет. Название этого молока — «гайль» (с фатхой). Если она забеременеет, портится её молоко. Имеется в виду, что из дурного воздействия этого на тело ребёнка, порчи его телосложения и ослабления его сил — то, что это не перестаёт присутствовать в нём, пока он не окрепнет и не достигнет возраста мужей. И когда он захочет сразиться с противником на войне, он ослабеет перед ним и надломится, а причиной его слабости и надлома — гайль. На этом заканчивается его слово.
Ас-Синди сказал: запрещён гайль потому, что он вредит грудному ребёнку, даже если его воздействие не проявляется немедленно — иногда оно проявляется лишь после того, как ребёнок станет взрослым мужчиной-всадником, и тогда это воздействие сбрасывает его с коня, и он умирает. На этом заканчивается его слово. Аль-Мунзири сказал: этот хадис привёл Ибн Маджа.
[3882] «От Джудамы» (с даммой над «джим» и фатхой над «даль» — буквой без точки). Ад-Даракутни сказал: кто произносит это с буквой с точкой, тот совершил искажение (тасхиф).
«Я было решил запретить гыйла» (с фатхой над «гайн» с точкой) — то есть чтобы мужчина вступал в близость со своей женой, когда она кормит грудью.
А в версии Ибн Маджи: «Я хотел запретить гыйал». «Пока мне не напомнили» (в страдательном залоге) «что так поступают (некоторые народы)». А в версии Ибн Маджи: «И вот персы и римляне практикуют гайль, и они не убивают своих детей».
Ас-Синди сказал: он хотел запретить это из-за того, что было распространено среди арабов мнение, что это вредит ребёнку, а затем отказался от этого, когда для него подтвердилось отсутствие вреда у некоторых народов, таких как персы и римляне. Это указывает на то, что ему было доверено в некоторых делах устанавливать критерии, и он рассматривал частные случаи и их подпадание под эти критерии. Он сказал: хадис Асмы допускает, что он сказал это, основываясь на убеждении арабов, прежде хадиса Джудамы, а затем узнал, что это не вредит, и разрешил это, как в риваяте Джудамы. На этом заканчивается его слово.
Я говорю: так же понимается из построения автора, ибо он сначала упомянул хадис Асмы о запрете, а затем упомянул хадис о дозволенности, то есть хадис Джудамы.
Ас-Синди возразил на это, сказав: это далеко от истины, потому что смысл хадиса Джудамы в том, что он хотел запретить, но не запретил, а в хадисе Асмы содержится запрет. Как же тогда хадис Асмы может предшествовать хадису Джудамы?
К тому же, если бы это было убеждением арабов, он не одобрил бы клятву Аллахом, как это есть у Ибн Маджи. Наиболее вероятно, что он ﷺ запретил это после хадиса Джудамы, когда подтвердилось, что это вредит, только вред этот может быть скрыт до старости. На этом заканчивается его слово.
Я говорю: таково построение имама Ибн Маджи, ибо он сначала упомянул хадис Джудамы, а затем упомянул хадис Асмы. И Аллах знает лучше.
Аль-Мунзири сказал: этот хадис привели Муслим, ат-Тирмизи, ан-Насаи и Ибн Маджа.
7 — Глава о подвешивании амулетов (тама’им)
[٣٨٨٣] его слово («заклинания» — الرُّقَى) — с даммой над «ра» и фатхой над «каф», слово неизменяемое (по форме), множественное число от «рукъя» (заклинание). Аль-Хаттаби сказал: что касается заклинаний, то запрещённым из них является то, что произносится не на арабском языке, ибо неизвестно, что это такое, и, возможно, в нём содержится колдовство или неверие. А если смысл понятен и в нём есть упоминание Всевышнего Аллаха, то это одобряемо и приносит благословение. И Аллах знает лучше.
(«тамимы» — التَّمَائِمَ) — множественное число от «тамима», это амулет, в котором нет ни имён Всевышнего Аллаха, ни читаемых аятов, ни переданных дуа, и который вешают на ребёнка.
В «ан-Нихае» сказано: тамаимы — множественное число от «тамима», это бусины, которые арабы вешали на своих детей, оберегаясь ими, по их представлению, от сглаза, и ислам отменил это.
(«тивала» — التِّوَلَةَ) — аль-Хаттаби сказал: говорят, что это разновидность колдовства. Аль-Асмаи сказал: это то, что вызывает у мужа любовь к жене. Конец цитаты.
Аль-Кари сказал: «тивала» — с кясрой над «та» либо с даммой и фатхой над «вав» — вид колдовства, либо нить, над которой читается что-то из колдовства, либо бумага, на которой пишется что-то из колдовства для вызывания любви или иного.
(«— многобожие» — شِرْكٌ) то есть каждое из этих трёх может привести к многобожию, явно или скрыто. Кади сказал: многобожие названо применительно к ним либо потому, что распространённое из них в его эпоху (ﷺ) было тем, что было принято в эпоху невежества и содержало в себе то, что подразумевает многобожие, либо потому, что использование их указывает на веру в их влияние, а это ведёт к многобожию.
(«сказала» — قَالَتْ) Зайнаб (сказала): («почему ты говоришь это?» — لِمَ تَقُولُ هَذَا) то есть: и велишь мне полагаться на Аллаха и не искать заклинания, ведь я нашла в заклинании пользу.
(«у меня глаз метало» — لَقَدْ كَانَتْ عَيْنِي تُقْذَفُ) в форме страдательного залога, то есть: в него бросали то, что вызывает боль; а в форме действительного залога — то есть глаз выбрасывал гнойные выделения или слёзы, то есть слёзную жидкость от боли. А «рамас» (رَمَص) с несоединяемым «сад» — это то, что затвердевает из выделений в уголке глаза, сказал аль-Кари.
(«и я ходила» — فَكُنْتُ أَخْتَلِفُ) то есть: приходила и уходила туда-сюда.
(«успокоился» — سَكَنَتْ) то есть глаз, имеется в виду его боль.
(«это только» — إِنَّمَا ذَلِكِ) с кясрой над «каф» («работа шайтана» — عَمَلُ الشَّيْطَانِ) то есть от его действия и его наущения. Смысл в том, что боль, которая была в твоих глазах, не была болью в буквальном смысле, а была одним из ударов шайтана и его наваждений.
(«он был» — كَانَ) то есть шайтан («колол её» — يَنْخَسُهُا) с фатхой над буквой «ха» с точкой, то есть пронзал её, сказал аль-Кари. А в «Фатх аль-Вадуд» (сказано), что это от корня, спрягаемого по модели «насара», означает: шевелил его и причинял ему беспокойство.
(«и когда он заклинал её» — فَإِذَا رَقَاهَا) то есть когда иудей заклинал глаз («он прекращал» — كَفَّ) шайтан («его» — عَنْهَا) то есть прекращал колоть его и оставлял его пронзание.
(«чтобы ты сказала» — أَنْ تَقُولِي) то есть при боли в глазу и подобном ей.
(«удали» — أَذْهِبْ) повелительная форма от «изхаб» («إذهاب»), то есть устрани («беду» — الْبَأْسَ) то есть тяжесть («Господь людей» — رَبَّ النَّاسِ) то есть о их Творец и Воспитатель («Ты — Исцеляющий» — أَنْتَ الشَّافِي) отсюда извлекается допустимость называния Всевышнего Аллаха именем, которого нет в Коране, при двух условиях: первое — чтобы в этом не было того, что наводит на мысль о недостатке, и второе — чтобы это имело основу в Коране. И это (имя) из таковых, ибо в Коране сказано: «А когда я заболею, то Он исцелит меня», как сказано в «аль-Фатх».
(«нет исцеления» — لَا شِفَاءَ) с продлением, построено на фатхе, а его сказуемое опущено, то есть: нет исцеления, наступающего для нас или начинающегося («кроме твоего исцеления» — إِلَّا بِشِفَائِكَ), сказал аль-Айни.
(«кроме твоего исцеления» — إلا شفاؤك) с раф‘ом, замена по положению слова «исцеление», сказал аль-Айни.
(«исцелением» — شِفَاءً) с насбом, поскольку оно масдар (отглагольное имя действия) для слова «исцели» («اشْفِ»).
(«не оставляющим болезни» — لَا يُغَادِرُ سَقَمًا) это предложение является определением к слову «исцелением», а смысл «не оставляющий» — не оставляет, а «сакам» с двумя фатхами — его дополнение (прямое дополнение), и допускается также произношение с даммой над «син» и сукуном над «каф», означая — болезнь.
Аль-Мунзири сказал: этот хадис привёл Ибн Маджа от сына сестры Зайнаб от неё, а в другой версии — от сестры Зайнаб от неё, и в нём есть история, а передатчик от Зайнаб неизвестен.
[٣٨٨٤] («от Хусайна» — عن حصين) это Хусайн ибн Абд ар-Рахман ас-Сулами, от которого передавали Шу‘ба, ас-Саури и другие.
(«от сглаза или укуса» — مِنْ عَيْنٍ أَوْ حُمَةٍ) с даммой над «ха» и облегчённым «мим», изначально это слово было «хумав», а «ха» на конце — замена отброшенной «вав», сказал ас-Суюти. Аль-Хаттаби сказал: «хума» — это яд ядовитых существ, и иногда так же называют жало скорпиона и осы «хума», потому что оно является каналом для яда. И в этом нет отрицания допустимости заклинания при других болезнях и недугах, ибо достоверно установлено от Пророка ﷺ, что он заклинал некоторых из своих товарищей от боли, которая была у него, и сказал аш-Шифа: «Научи Хафсу заклинанию от муравьиного укуса». А смысл этого хадиса лишь в том, что нет заклинания более достойного и более полезного, чем заклинание от сглаза и яда. И это подобно тому, как говорят: «Нет юноши, кроме Али, и нет меча, кроме Зу-ль-Фикара». Конец цитаты.
Аль-Мунзири сказал: этот хадис привёл ат-Тирмизи.