Четвёртый хадис Нафи‘а, от Ибн Умара
Малик передал от Нафи‘а, от Ибн Умара, что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Кто продал финиковые пальмы, которые уже опылены, — плоды их принадлежат продавцу, если только покупатель не оговорит это условием».
Абу Умар сказал: (относительно возведения этого хадиса к Пророку ﷺ через Нафи‘а разногласий не было. Однако Нафи‘ и Салим разошлись в возведении хадиса «кто продал раба, у которого есть имущество, — имущество его принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит это условием»; это) (один из трёх хадисов, которые Салим возвёл к Пророку ﷺ, а Нафи‘ разошёлся с ним в этом, передавая от Ибн Умара. Али ибн аль-Мадини сказал: правильным является мнение Салима, и в этом ему были найдены подтверждающие передачи).
Сообщил нам Абдуллах ибн Мухаммад ибн Абд аль-Му’мин: рассказал нам Мухаммад ибн Усман ибн Сабит ас-Сайдалани в Багдаде: рассказал нам Исмаил ибн Исхак: рассказал нам Али ибн аль-Мадини: Нафи‘ разошёлся с Салимом в трёх хадисах, которые Салим возвёл к Пророку. Из них Нафи‘ передал два от Ибн Умара, от Умара, а третий — от Ибн Умара, от Ка‘ба.
Первый — «кто продал раба, у которого есть имущество» — этот хадис Салим передал от Ибн Умара, от Пророка ﷺ, а Нафи‘ передал его от Ибн Умара как слово Умара. Так же передали Малик и Убайдуллах ибн Умар. А Айюб передал от Нафи‘а от Ибн Умара, не доводя дальше него. Но передавалось также от Айюба точно так же, как передал Малик.
Второй — «люди подобны ста верблюдам, среди которых едва найдёшь одну верховую» — этот хадис Салим передал от Ибн Умара, от Пророка ﷺ. Так же передал аз-Зухри этот хадис и предыдущий от Салима, от Ибн Умара, от Пророка ﷺ. А Ибн Аджлян и другие передали от Нафи‘а, от Ибн Умара, который сказал: сказал Умар: «Люди подобны ста верблюдам, среди которых не найдёшь верховую».
Третий — хадис Яхьи ибн Абу Касира, который сказал: рассказал мне Абу Кыляба от Салима, от Ибн Умара, от Пророка ﷺ, о рассказе про огонь, что он выйдет и соберёт людей. А Убайдуллах ибн Умар передал его от Нафи‘а, от Ибн Умара, от Ка‘ба, который сказал: «выйдет огонь…» — и далее хадис.
Абу Умар сказал: хадис «кто продал раба, у которого есть имущество, — имущество принадлежит продавцу» передавался от Нафи‘а, от Ибн Умара, от Пророка ﷺ, но это не является достоверным по мнению знатоков хадиса. На самом деле это — слово Умара, переданное через Нафи‘а от Ибн Умара. Так передали хранители хадисов из числа учеников Нафи‘а, среди них Малик и Убайдуллах ибн Умар.
Рассказал нам Абд аль-Варис ибн Суфьян: рассказал нам Касим ибн Асбаг: рассказал нам Бакр ибн Хаммад: рассказал нам Мусаддад: рассказал нам Бишр ибн аль-Муфаддал: рассказал нам Убайдуллах ибн Умар, от Нафи‘а, от Ибн Умара, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Кто продал финиковые пальмы, которые он опылил, — плоды их принадлежат тому, кто их продал, если только покупатель не оговорит это условием». И он сказал: и сказал Умар: «Кто продал раба, у которого есть имущество, — имущество принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит это условием». Так же передали Ибн Гайлян и Абда ибн Сулейман от Убайдуллаха ибн Умара оба хадиса: рассказ о пальмах — как возведённый к Пророку, а рассказ о рабе — как слово Умара.
Рассказал нам Халаф ибн аль-Касим: рассказали нам Абдуллах ибн Джа‘фар ибн аль-Вард и аль-Хусайн ибн Джа‘фар: рассказал нам Юсуф ибн Язид: рассказал нам Абдуллах ибн Абд аль-Хакам: рассказал нам аль-Лейс ибн Са‘д, от Нафи‘а, от Ибн Умара, от Пророка ﷺ, который сказал: «Какой бы человек ни опылил финиковые пальмы, а затем продал их основание, — плоды пальм принадлежат тому, кто их опылил, если только покупатель не оговорит это условием».
И рассказал нам Абдуллах ибн Мухаммад ибн Яхья: рассказал нам Мухаммад ибн Бакр (ибн Абд ар-Раззак): рассказал нам Абу Дауд: (сказал) рассказал нам Ахмад ибн Ханбаль, от Суфьяна, от аз-Зухри, от Салима, от его отца, от Пророка ﷺ, который сказал: «Кто продал раба, у которого есть имущество, — имущество принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит это условием». Таким же образом передал и Абдуллах ибн Динар от Абу Умара — рассказ о пальмах и рассказ о рабе, оба возведённые к Пророку, точно так же, как передал это Салим. И это правильно, а Аллах знает лучше.
Я прочитал у Са‘ида ибн Насра, что Касим ибн Асбаг рассказал им: рассказал нам Мухаммад ибн Ваддах: рассказал нам Абу Бакр ибн Абу Шайба: рассказал нам Суфьян ибн Уяйна, от аз-Зухри, от Салима ибн Абдуллаха, от его отца, от Пророка ﷺ, который сказал: «Кто продал финиковые пальмы после того, как они были опылены, — плоды их принадлежат продавцу, если только покупатель не оговорит это условием; а кто продал раба, у которого есть имущество, — имущество принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит это условием».
Я читал у Абд аль-Варриса ибн Суфьяна, что Касим ибн Асбаг передал им, сказав: рассказал нам Мухаммад ибн аль-Джахм, сказав: рассказал нам Абд аль-Ваххаб, сказав: Саида спросили о человеке, который продаёт пальмы или раба. И он сообщил нам от Нафи‘а, от Ибн Умара, что Пророк ﷺ сказал: «Какой бы человек ни продал раба, имеющего имущество, — это имущество принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит [иное]».
Абу Умар сказал: так говорит группа хафизов в этом хадисе Ибн Умара — как в истории с пальмами, так и в истории с рабом: (يشترط) — без «ха». Они не говорят «يشترطها» относительно пальм и не говорят «يشترطه» относительно раба. А известно, что если бы «ха» встречалась в этих двух хадисах, то она была бы местоимением в «يشترطها», возвращающимся к плоду пальмы, и в «يشترطه» — местоимением, возвращающимся к имуществу раба. Как если бы он сказал: «если только покупатель не оговорит нечто из этого». А в отсутствии «ха» в этом — довод в пользу правильности того, к чему пришёл Ашхаб в своём мнении о том, что дозволено тому, кто покупает пальмы, уже опылённые, оговорить [себе] из плода половину его или часть его. Точно так же и в отношении имущества раба дозволено оговорить [себе] половину его или оговорить из него что пожелает, — потому что то, оговорить целиком чего дозволено, дозволено оговорить и часть этого, а то, во что не входит риба целиком, тем более не входит в его часть. Таково мнение большинства правоведов по этому вопросу, и каждый — согласно своей основе, что мы разъясним, если пожелает Аллах.
Ибн аль-Касим сказал: не дозволяется покупателю опылённых пальм оговорить [себе] из них часть, а дозволено ему лишь оговорить их все или же не оговаривать из них ничего. В целом мнение Малика и мазхаб Ибн аль-Касима относительно того, кто продал сад со стволами, на котором есть плод, который [ещё] опыляется, — что плод его принадлежит покупателю, даже если он не оговорил его; а если плод уже опылён, то плод его принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит его. А если покупатель не оговорил его, а затем захотел купить плод до появления признаков его созревания после покупки ствола без его плода, то это дозволено ему особо, потому что ему было дозволено купить его вместе со стволом до появления признаков созревания, а другому это не дозволено.
Ибн аль-Мавваз сказал: мнение Малика разошлось относительно покупки плода после покупки стволов, когда плод уже опылён: он сказал, что это не дозволяется, будь то близко [по времени] или далеко, и то же самое об имуществе раба. А он также сказал в обоих случаях, что это дозволяется. Он сказал: и то, что взяли Ибн Абд аль-Хакам, аль-Мугира и Ибн Динар, — что это не дозволяется в обоих случаях, кроме как если это будет вместе со стволами и вместе с рабом в одной сделке. И передал Ашхаб от Малика оба мнения вместе. И нет разногласия у Малика и его сторонников в известном мазхабе, что плод, если его оговорил покупатель ствола или купил его позднее, — что для него нет доли из цены, и даже если весь он погибнет от стихийного бедствия, это относится к покупателю, и ничто из его гибели от стихийного бедствия не относится к продавцу. Точно так же всё, что дозволено исключить при покупке и при найме из плодов, — в нём нет [возмещения за] стихийное бедствие, и стихийное бедствие бывает только в том, что продано отдельно из плодов, без ствола. Это — итог мазхаба. (И всякий залог, в котором есть плод, уже опылённый, — он входит в залог у Малика и его сторонников вместе со стволами; а если он не был опылён, то он принадлежит закладывающему.)
Что касается аш-Шафии (да будет милостив к нему Аллах), то его мнение о продаже пальм после опыления и до него подобно мнению Малика в точности, кроме того, что он не дозволяет покупателю купить плод до появления признаков его созревания, если он не оговорил его во время покупки пальм, и не различает между этим и другим ввиду общности запрета Посланника Аллаха ﷺ на продажу плода до появления признаков его созревания. А что касается Абу Ханифы и его сторонников, то они отвергли явный смысл этой сунны и её довод своим толкованием, а Ибн Абу Лейла отверг её отвержением безоговорочным по невежеству относительно неё, и Аллах знает лучше. Мы упомянём их мнения. Явный мазхаб Малика и его сторонников — признание этого хадиса целиком, они его не отвергают и применяют его в отношении того, кто продал опылённые пальмы: плод их принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит его. Они говорят: а если плод не был опылён, то Пророк ﷺ сделал его принадлежащим покупателю; если же продавец оговорил его [себе], это не дозволяется, как если бы покупатель продал его до появления признаков его созревания. И тот, кто у них продал землю, на которой посев, признаки созревания которого не появились, то он принадлежит продавцу, пока покупатель не оговорит его, — подобно опылённым пальмам; а то из посева на земле, что не проявилось, принадлежит покупателю без оговорки, подобно неопылённому плоду. И нет у них проблемы в продаже земли с её посевом, когда он зелёный, подобно продаже стволов с их плодом до появления признаков его созревания, потому что плод и посев являются придатком к своей основе. А если у них опылена большая часть сада, то она принадлежит продавцу, пока покупатель не оговорит её; а если опылённое — меньшая его часть, то всё оно принадлежит покупателю. И они разошлись во мнениях относительно случая, когда опылена половина его; если не так, то явствует из мазхаба, что оно принадлежит покупателю, если только половина не отделена, — тогда оно принадлежит продавцу; а иначе оно принадлежит покупателю. И тот, кто у них купил землю и не упомянул её деревья, то они входят в продажу, подобно постройке дома, и точно так же в её пожертвовании. А что касается посева, то он принадлежит продавцу, пока покупатель не оговорит его. Всё это — итог мазхаба Малика и его сторонников.
Что же касается аш-Шафии, то сообщил нам Ахмад ибн Мухаммад, сказав: рассказал нам Ахмад ибн аль-Фадль, сказав: рассказал нам Мухаммад ибн Джарир, сказав: сообщил нам ар-Раби‘ ибн Сулейман от аш-Шафии, который сказал относительно хадиса Пророка ﷺ «кто продал пальмы после того, как они были опылены, то плод их принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит его» — две пользы. Первая из них не представляет затруднения, потому что сад, когда он продаётся...
Если пальмы были опылены, плод принадлежит продавцу, если только покупатель не оговорит его особо — тогда он входит в предмет сделки купли-продажи, и продавцу причитается доля из цены. Второе положение: если сад продан, а пальмы его не были опылены, то плод принадлежит покупателю, потому что Посланник Аллаха ﷺ, устанавливая границу, сказал: «Если он опылён, то плод принадлежит продавцу» — тем самым сообщив, что решение относительно неопылённого отличается от решения относительно опылённого. Поэтому кто продал сад, пальмы которого не опылены, то плод принадлежит покупателю без всякого условия — по указанию сунны. Это мнение аль-Лейса ибн Саада, Давуда ибн Али, Ахмада ибн Ханбаля и ат-Табари.
Аш-Шафии сказал: каждый сад имеет своё собственное положение, а не положение других садов. Поэтому кто продал сад, не опылённый, то плод принадлежит покупателю, даже если другой сад был опылён; а кто продал плод, зрелость которого не наступила, в определённом саду — это не разрешается, даже если зрелость подобного плода наступила в другом саду, ибо каждый сад имеет своё собственное положение, а не положение другого.
Абу Ханифа, его последователи и аль-Авзаи сказали: кто продал пальмы, то плод их принадлежит продавцу, если покупатель не оговорит его особо; и это одинаково — опылены они или не опылены — плод навсегда принадлежит продавцу, если покупатель не оговорит его.
Ибн Абу Лейля сказал: плод принадлежит покупателю, оговорил он его или не оговорил, подобно ветвям пальмы.
Абу Умар сказал: что касается куфийцев и аль-Авзаи, то они не различают между опылённым и неопылённым и относят плод к продавцу, если он проявился до продажи. Одним из их доводов служит то, что среди тех, кто ставил условием опыление, нет разногласия: если пальма не была опылена, пока плод не достиг зрелости и не стал незрелым финиками или полузрелыми финиками, а затем пальма была продана, то плод в продажу не входит. Они говорят: так мы узнаём, что смысл упоминания опыления — это проявление плода.
Абу Умар сказал: опыление (аль-ибар) у людей знания в отношении пальм — это оплодотворение, то есть когда берётся нечто из соцветия мужской пальмы и вносится между соцветиями женской пальмы. Смысл этого в отношении прочих плодов — это проявление плода, как инжира и прочего, так что плод становится видимым, доступным для наблюдения. У Малика и его последователей критерием в отношении того, что подлежит опылению из плодов, служит опыление, а в отношении того, что не подлежит опылению — то, что из его цветения удерживается то, что удерживается, и опадает то, что опадает. А граница этого в отношении посевов — это их появление из земли, сказал Малик. От него передано также, что опыление посева — это когда он начинает завязывать зёрна.
Абу Умар сказал: учёные не разногласят в том, что если в саду раскрылось соцветие женских пальм, но опыление их было отложено, тогда как другие пальмы, находящиеся в том же положении, были опылены, то решение относительно него такое же, как относительно опылённого, потому что для него настало время опыления и плод его проявился после того, как был скрыт в оболочке. А если опылена часть сада, то то, что не было опылено, следует за опылённым, подобно тому как если в саду проявилась зрелость [части плодов], то весь остальной сад следует за этой зрелостью в отношении допустимости продажи. Основа же опыления в том, что если в чём-то из сада произошло опыление, то на него распространяется название «опылённое», подобно тому как если в чём-то из него проявилась зрелость. Всё это — мнение аш-Шафии и других правоведов.
Аш-Шафии сказал: хлопок, если продаётся его основа, подобен пальме, когда её орехи (коробочки) вышли, но не раскрылись — тогда они принадлежат покупателю, а если раскрылись, то принадлежат продавцу, подобно соцветию до опыления и после него.
Он сказал: кто продал землю, на которой есть посев, вышедший из земли, то посев принадлежит продавцу, если покупатель не оговорит его особо.
Абу Умар сказал: это мнение Малика и его последователей — если посев проявился и укрепился. Если же посев не проявился, не вышел и не укрепился, то покупателю земли не разрешается делать исключение и оговаривать его. Мнение аш-Шафии и Малика в этом одинаково.
Аш-Шафии сказал: если покупатель не оговорит посев, он принадлежит продавцу. Если же посев из тех, что имеют корни, остающиеся в земле и портящие её, то на владельце посева — извлечь их у владельца земли, если владелец земли того пожелает. Он сказал: это в случае, если он продал ему землю с посевом, который убирается одним разом. Что касается тростника, то кто продал землю, на которой есть тростник, вышедший из земли, тому принадлежит из него только один срез, и не разрешается ему выкорчёвывать его с корнем, потому что это — основа (корневище). Он сказал: и всё, что срезается многократно из посевов, подобно тростнику в отношении основы и плода — не отличается от него.
Абу Умар сказал: что касается последователей Малика, то они разрешают продажу тростника и бананов от года до года, если проявилась зрелость первого их урожая. А люцерна (аль-курт) у них продаётся, если проявилась зрелость первого её укоса, применительно и к последующему; так же и сахарный тростник. Покупателю принадлежит из люцерны верхняя и нижняя часть, и не разрешается оговаривать оставление её отрастания как посева (барсам).
(Итог мнения Малика относительно того, кто закрепил свой сад в качестве вакфа после своей смерти, или отдал его в качестве садаки, или завещал его, а затем умер, при том что плод сада уже был опылён: плод наследуется, потому что он подобен рождённому потомству. А если он умер до того, как плод был опылён, то плод следует за вакфом, садакой или завещанием. Так же и право преимущественной покупки (шуф'а): в отношении того, что уже опылено, плод принадлежит тому, кто получил долю по праву преимущественной покупки, потому что это подобно новой сделке купли-продажи; а если не опылено, то плод принадлежит взявшему долю по праву преимущественной покупки. В этих вопросах есть разногласие среди последователей Малика, приведение которого затянулось бы.)
Абу Умар сказал: мы уже привели то, что есть у правоведов относительно продажи опылённых и неопылённых пальм, их разногласие в понимании смысла этого хадиса, мнения по нему и разные его толкования. Что касается имущества раба, то их разногласие в этом не того же рода, что их разногласие относительно оговаривания плода пальмы, чья основа продаётся, но мы приведём здесь то, что у них есть по этому поводу мнение, ибо это место в нашей книге наиболее подходящее для этого (потому что...
(Нафи‘ отнёс хадис о деньгах раба к словам Умара, и поэтому ему нет места в мусанаде этой главы). И на Аллаха наше упование.
Сказал Малик (да будет милостив к нему Аллах): дело, по которому у нас достигнуто единодушие, состоит в том, что если покупатель оговорил себе имущество раба, то оно принадлежит ему — будь то наличность, долг или товар, известный или неизвестный, и даже если у раба имущества больше, чем цена, за которую он куплен, — независимо от того, была ли цена наличностью, долгом или товаром. Это потому, что с имущества раба закят не обязателен.
Сказал Ибн аль-Касим: покупателю раба разрешается оговорить себе его имущество, даже если оно неизвестно — будь то наличность или товар, — за любую цену, какую он пожелает, наличными или в отсрочку.
Сказал Абу Умар: я не знаю разногласий среди Малика и его сторонников в том, что разрешается покупать раба вместе с его имуществом за дирхамы с отсрочкой, даже если его имущество — дирхамы, динары или товары, ибо всё его имущество является сопутствующим, как бы не учитываемым, в отличие от того, что учитывается в отдельной сделке. И аш-Шафи‘и в Багдаде говорил примерно так же, как Малик.
Аль-Хасан ибн Мухаммад аз-Заафарани передал от аш-Шафи‘и в багдадской книге, что он сказал: оговорка имущества раба допустима на основании сообщения от Посланника Аллаха ﷺ. И он сказал: его положение подобно положению дорог во дворе и путей его водоснабжения — продажа допускается, если целью было именно продать раба, а имущество является сопутствующим по смыслу, и смысл этого не таков, как смысл продажи двух рабов, если целью была продажа их обоих. Такова же позиция Абу Саура.
Сказал аш-Шафи‘и: если скажут — как может допускаться приобретение по договору того, что не допускалось бы, если бы это было целью само по себе по отдельности? [Отвечаем]: ведь допустили же продажу дорог, путей и колодцев, и того, что мы назвали, вместе с домом, хотя если бы это было целью самих по себе по отдельности, это не допускалось бы. И слова Усмана аль-Батти подобны этому же: он сказал — если продал раба, у которого есть имущество в тысячу дирхамов, и продал его за тысячу дирхамов, то продажа допустима, если желание покупателя было в рабе, а не в принадлежащих ему дирхамах.
А аш-Шафи‘и в Египте, в своей египетской книге, — передали от него ар-Раби‘, аль-Музани, аль-Буайти и другие, — говорил: не допускается оговорка имущества раба, если у него имущество — серебро, и он купил его за серебро, или золото, и он купил его за золото, кроме случая, когда его имущество отличается от цены или является товаром, как это бывает в прочих продажах — обмене и прочем, — а имущество и раб продаются одной сделкой чем-либо. Это мнение Абу Ханифы и его сторонников: продажа раба вместе с его имуществом подобна продаже одной вещью, и в этом не допускается ничего, кроме того, что допускается в прочих продажах. У Абу Ханифы и его сторонников не допускается продажа раба за тысячу дирхамов, если у него самого тысяча дирхамов, — до тех пор, пока к тысяче не будет добавлена надбавка, и тогда тысяча идёт за тысячу, а надбавка становится ценой раба, по их принципу в отношении обмена и продажи золота за золото и серебра за серебро, когда с одной из сторон присутствует товар.
Доказательство тех, кто высказал это мнение и придерживался этого пути, состоит в том, что Пророк ﷺ не отдал имущество раба покупателю иначе как по оговорке, и потому это у них подобно продаже животного и отдельного от него имущества. А раб, по мнению аш-Шафи‘и в его египетской позиции и по мнению Абу Ханифы и его сторонников, вообще ничем не владеет, и ему не разрешается иметь невольниц из того, что у него в руках, разрешил ли ему это господин или не разрешил, — потому что владение через невольничество для него неправомерно, пока он сам является рабом, ибо немыслимо быть одновременно владельцем и рабом в одном и том же состоянии.
А Малик и его сторонники говорили: раб владеет своим имуществом так же, как владеет узами своего брака, и ему разрешается иметь невольниц из того, чем он владеет. Их доказательство — слова Посланника Аллаха ﷺ: «Кто продал раба, у которого есть имущество...» — где имущество отнесено к нему; и слова Аллаха ﷻ: «Женитесь на них с разрешения их семей и давайте им их вознаграждение достойным образом» — где вознаграждение отнесено к ним отнесением, означающим владение. Всё это также мнение Давуда и его сторонников, кроме того, что Давуд считает его владельцем истинным владением и обязывает его платить закят аль-фитр и закят с его имущества.
Среди доказательств Малика также то, что Абдуллах ибн Умар разрешал своим рабам иметь невольниц из того, что было у них в руках, и никто из сподвижников не возражал ему в этом; а немыслимо иметь невольниц из того, чем не владеешь, ибо Аллах разрешил половую связь только через брак или владение через невольничество.
А аш-Шафи‘и, иракцы и те, кто держится их мнения, толковали отнесение Посланником Аллаха ﷺ имущества раба к рабу как подобное отнесению плодов пальмы к пальме или отнесению двери дома к дому, — доказательством чего служат его слова «то имущество его принадлежит продавцу», то есть имущество его действительно принадлежит продавцу. Они говорят: арабы говорят «это седло верхового животного» и «стадо пастуха», и это отнесение не влечёт владения; так же и отнесение имущества раба к нему, по их мнению.
Среди доказательств также единодушие в том, что господин имеет право изъять имущество своего раба из его рук; если бы это было истинным владением, оно не изымалось бы у него. И их единодушие в том, что его имущество не наследуется от него, а принадлежит его господину.
Доводы для обоих мнений многочисленны и обширны, и люди много говорили об этом и распространялись; а в том, что мы упомянули, наметили и на что указали, достаточно.
Эти [учёные] не разрешают рабу иметь невольниц, и по их мнению ему не разрешается половая связь иначе как через действительный брак.
А аль-Хасан и аш-Ша‘би говорили: имущество раба всегда сопутствует ему — как в продаже, так и в освобождении, — и его покупателю не требуется для этого оговорки. Это мнение отвергается сунной, и на него не следует обращать внимания.
А Малик, Ибн Шихаб и большинство жителей Медины говорили: если раба освобождают, то его имущество следует за ним, а в продаже его имущество не следует за ним и принадлежит продавцу. Подобное этому мнению об освобождении также передано как хадис, восходящий к Пророку ﷺ, от Ибн Умара, но это ошибка по мнению знатоков передачи.
Асбаг передал от Ибн аль-Касима, что он сказал: если человек дарит своего раба другому человеку или отдаёт его в качестве садаки, то имущество раба принадлежит дарителю или дающему садаку. Он сказал: а если человек завещает своего раба другому, то имущество раба принадлежит тому, кому завещано.
Асбаг сказал: нет, всё это — одно и то же, и имущество принадлежит тому, кому раб подарен, или тому, кому он отдан в качестве садаки. Имущество остаётся за господином только в случае продажи — и только в этом одном случае, — потому что садаки подобны освобождению раба, ибо во всём этом заключено приближение к Аллаху (курбан).
Мнение Малика и его сподвижников не разошлось относительно раба, которого освобождают каким бы то ни было образом: его имущество следует за ним, и господину из этого имущества ничего не принадлежит, кроме случая, когда он изымет это имущество у раба до освобождения. И безразлично, было ли освобождение безусловным, или отложенным до определённого срока, или по завещанию, или освобождением вследствие нарушения клятвы, или по родству — от тех, кто освобождается автоматически в силу родства с владельцем, — или освобождением из-за увечья: во всех этих случаях имущество следует за рабом. То же самое касается раба, отпускаемого на волю после смерти господина (мудаббар).
Ибн аль-Касим и Ибн Вахб согласились в том, что если раб, над которым установлена опека как над слабоумным, подвергается увечью со стороны своего господина, то он освобождается. Но они разошлись во мнениях относительно имущества этого раба: Ибн аль-Касим сказал, что имущество не следует за ним, а Ибн Вахб сказал, что имущество следует за ним, и это же мнение высказал Асбаг.
Аш-Шафии в Египте и куфийцы сказали: если раб освобождается или продаётся, имущество за ним не следует, и у него нет ни имущества, ни собственности, кроме как в переносном и расширительном смысле, а не в действительности.