55 - глава: то, что из числа тяжких грехов — не оберегаться от своей мочи
216 - нам передал Усман, сказал: нам передал Джарир от Мансура от Муджахида от Ибн Аббаса, который сказал: пророк ﷺ проходил мимо одного из садов Медины или Мекки и услышал голос двух людей, подвергаемых мучению в их могилах. Пророк ﷺ сказал: «Они подвергаются мучению, а мучаются они не за что-то великое». Затем сказал: «Нет, [это не так] — один из них не оберегался от своей мочи, а другой распространял сплетни (наммима)». Затем он попросил ветку пальмы, разломил её на две части и положил на каждую из могил по одной части. Его спросили: «О посланник Аллаха, почему ты сделал это?» Он сказал: «Быть может, им будет облегчено [мучение], пока они не высохнут» или «до тех пор, пока они не высохнут».
[Хадис 216 — его части встречаются также в: 6055, 6052, 1378, 1361, 218]
Его слово (глава) — с танвином. (из числа тяжких грехов) — то есть тех, за избегание которых обещано прощение.
Его слово (нам передал Усман) — это Ибн Абу Шейба, а Джарир — это Ибн Абд аль-Хамид, а Мансур — это Ибн аль-Мутамир, а Муджахид — это Ибн Джабр, спутник Ибн Аббаса, который много слышал от него и был известен передачей от него. Однако этот хадис передал аль-Амаш от Муджахида, вставив между ним и Ибн Аббасом Тавуса, как это привёл автор немного позже. То, что автор привёл хадис обоими путями, указывает на достоверность обоих у него, поэтому это следует понимать так, что Муджахид слышал его от Тавуса от Ибн Аббаса, а затем слышал его от Ибн Аббаса без посредника, либо наоборот. Это подтверждается тем, что в изложении от Тавуса есть добавление по сравнению с тем, что в его передаче от Ибн Аббаса. Ибн Хиббан прямо заявил о достоверности обоих путей вместе, а ат-Тирмизи сказал: «Риваят аль-Амаша достовернее».
Его слово (пророк ﷺ проходил мимо сада) — то есть сада (бустан). У автора в «Книге благонравия» [приводится]: «пророк ﷺ вышел из одного из садов Медины», поэтому это следует понимать так, что сад, из которого он вышел, — иной, чем сад, мимо которого он проходил. В «аль-Афрад» ад-Даракутни приводится из хадиса Джабира, что этот сад принадлежал Умм Мубашшир аль-Ансарийе, и это подтверждает риваят «Книги благонравия», поскольку в нём определённо указано на Медину без сомнения, а сомнение в его словах «или Мекку» исходит от Джарира.
Его слово (и услышал голос двух людей, подвергаемых мучению в их могилах). Ибн Малик сказал: в его словах «голос двух людей» есть свидетельство допустимости приведения в единственном числе присоединённого слова, стоящего в двойственном числе, если оно является частью того, к чему присоединено, наподобие «я съел голову двух овец», хотя множественное число предпочтительнее, как в словах [Всевышнего]: «Ваши сердца уже отклонились» (сура «ат-Тахрим», 4). Двойственное и множественное число совместились в словах [поэта]:
«Их две спины подобны спинам двух щитов».
Если же присоединённое слово не является частью того, к чему оно присоединено, то чаще оно приводится в форме двойственного числа; а если исключена возможность путаницы, допускается приведение присоединённого слова в форме множественного числа. Его слово «подвергаются мучению в их могилах» — свидетельство этому.
Его слово (подвергаются мучению) — в риваяте аль-Амаша: «прошёл мимо двух могил», и у Ибн Маджа добавлено «новых»; затем он сказал: «Они, поистине, подвергаются мучению». Здесь возможно сказать, что местоимение возвращено не к упомянутому, поскольку контекст речи указывает на это, а также возможно сказать, что оно возвращено к двум могилам в переносном смысле, имея в виду находящихся в них.
Его слово (а мучаются они не за что-то великое. Затем сказал: «нет») — то есть: «поистине, это — великое [дело]». Это прямо выражено в «Книге благонравия» через путь передачи Абда бин Хумайда от Мансура, где сказано: «а мучаются они не за что-то великое. И поистине, это — великое [дело]». Это одно из добавлений в риваяте Мансура сверх того, что у аль-Амаша, и Муслим не привёл этого. Ибн Батталь опирался на риваят аль-Амаша, чтобы доказать, что мучение не ограничивается тяжкими грехами, а может постигать и за малые грехи, говоря: потому что об осторожности в отношении мочи не пришло угрозы [до этого случая], то есть до этой истории. Но на это возразили этим добавлением. Подобное же передано в хадисе Абу Бакры у Ахмада и ат-Табарани, и его текст: «а мучаются они не за что-то великое, нет [это не так]». Ибн Малик сказал: в его словах «за что-то великое» (في كبير) — свидетельство употребления предлога «фи» в значении причины, подобно словам пророка ﷺ: «одна женщина была подвергнута мучению за (في) кошку». Он сказал: это осталось неизвестным большинству грамматистов, хотя подобное встречается в Коране, как в словах Всевышнего: «постигло бы вас за то, что вы совершили» (сура «аль-Бакара», 145), и в хадисе, как было упомянуто, и в поэзии, — и он привёл свидетельства этому, — конец [цитаты].
Относительно смысла его слов «и поистине, это — великое [дело]» существуют разногласия. Абу Абд аль-Малик аль-Буни сказал: возможно, что пророк ﷺ полагал, что это не является великим [грехом], а затем ему было внушено в тот же момент, что это великое [дело], и он поправился. На это возразили тем, что это подразумевало бы отмену (насх), а отмена не входит в область сообщения [о факте]. На это ответили, что решение, [выраженное] через сообщение, может быть отменено, поэтому его слова «а мучаются они не за что-то великое» являются сообщением о решении, а когда ему было внушено, что это великое [дело], и он сообщил об этом, это стало отменой того решения.
Также было сказано: не исключено, что местоимение в его словах «и что» относится к наказанию, — исходя из того, что приводится в «Сахихе» Ибн Хиббана в хадисе Абу Хурайры: «оба подвергаются тяжкому наказанию за незначительный грех». И было сказано, что местоимение относится к одному из двух грехов — а именно к сплетне (наммиме), поскольку она относится к тяжким грехам (кабаир), в отличие от обнажения половых органов. Но это мнение, при всей своей слабости, неверно, поскольку под отрицаемым «отстранением» (иститар) не подразумевается только обнажение половых органов, как будет показано далее.
Ад-Дауди и Ибн аль-Араби сказали: слово «великий» (кабир) в отрицательной форме означает «наибольший», а в утвердительной форме — один из тяжких грехов (кабаир); то есть смысл таков: это не наибольший из тяжких грехов, подобно, например, убийству, хотя в целом это грех тяжкий. Также было сказано: смысл в том, что это не тяжко по внешнему виду, поскольку совершение такого указывает на низость и презренность, тогда как по сути своей это грех тяжкий. Также было сказано: это не тяжко в убеждении обоих (совершивших это), или в убеждении тех, к кому обращена речь, но у Аллаха это тяжко, — подобно словам Всевышнего: «а вы считали это легким, тогда как у Аллаха это велико». Также было сказано: это не тяжко по трудности избегания, то есть им не было трудно уберечься от этого. Это последнее мнение окончательно принял аль-Багави и другие, и его же предпочли Ибн Дакык аль-Ыд и группа учёных. Также было сказано: это не тяжко само по себе, но стало тяжким из-за постоянства в совершении этого, и на это указывает контекст, ибо каждый из них описан таким образом, что указывает на возобновление и постоянство этого действия, — из-за использования формы настояще-будущего времени (мудараа) после «кана». А Аллах знает лучше.
Его слово («не отстраняется» — لا يستتر): так — в большинстве риваятов, с двумя буквами «та» сверху, первая с фатхой, вторая с касрой. В риваяте Ибн Асакира — «не очищается» (يستبرئ) с сукуном на «ба», от «истибра». А у Муслима и Абу Дауда, в хадисе аль-Амаша — «не удерживается» (يستنزه), с сукуном на «нун», затем «за», затем «ха». Согласно риваяту большинства, смысл «иститар» в том, что он не устраивает преграды между собой и своей мочой, то есть не бережётся от неё, и это согласуется с риваятом «не удерживается» (لا يستنزه), поскольку это от «таназзух» — «отдаление». А у Абу Нуайма в «Мустахрадже», по пути Вакиа от аль-Амаша, встречается: «был не осторожен» (كان لا يتوقى), и это разъясняет искомый смысл.
Некоторые же оставили это выражение в его буквальном значении и сказали: смысл его в том, что он не прикрывает свои половые органы. Но это мнение признано слабым, поскольку если бы наказание было связано с обнажением половых органов, то само обнажение стало бы самодостаточной причиной, а учёт мочи отпал бы, и тогда наказание наступало бы за обнажение независимо от того, была моча или нет. А в этом есть явная несостоятельность. Далее вскоре приведём слова Ибн Дакыка аль-Ыда об этом. Что же касается риваята «истибра», то он более выразителен в передаче смысла остережения. Аль-Исмаили же подверг критике риваят «иститар» тем, ответ на что содержится в том, что мы уже упомянули.
Ибн Дакык аль-Ыд сказал: если понимать «иститар» буквально, то из этого следовало бы, что само по себе обнажение половых органов было причиной упомянутого наказания, тогда как контекст хадиса указывает на то, что моча имеет особое отношение к наказанию в могиле, — на что указывает то, что признал достоверным Ибн Хузайма в хадисе Абу Хурайры, восходящем к Пророку ﷺ: «Большая часть наказания в могиле — из-за мочи», то есть из-за оставления остережения от неё.
Он сказал: и это подтверждается тем, что слово «из» (мин) в этом хадисе, будучи присоединённым к слову «моча», требует отнесения отсутствия остережения, являющегося причиной наказания, именно к моче, в том смысле, что начало причины наказания — от мочи. И если понимать это буквально, как одно лишь обнажение половых органов, то этот смысл исчезает, поэтому необходимо понимать выражение переносно, чтобы все выражения хадиса сходились к единому смыслу, поскольку источник его один. И это подтверждается тем, что в хадисе Абу Бакры, у Ахмада и Ибн Маджа: «Что до одного из них двоих, то он подвергается наказанию из-за мочи», и подобное же — у ат-Табарани от Анаса.
Его слово («из-за своей мочи» — من بوله): речь об этом будет далее, в главе, следующей после этой.
Его слово (сноска: возможно, «сообщение с решением») («ходит со сплетней» — يمشي بالنميمة): Ибн Дакык аль-Ыд сказал: это передача слов людей друг другу. Здесь имеется в виду то, что делается с намерением причинить вред; а если это ведёт к совершению какого-либо блага или предотвращению зла, то это желательно, — конец цитаты. Это — объяснение сплетни (наммимы) в самом широком смысле, а слова других учёных этому противоречат, как мы подробно изложим на своём месте, в «Книге о нравственности».
Ан-Навави сказал: это передача слов другого человека с намерением причинить вред, и это один из самых отвратительных пороков. Аль-Кирмани же подверг это критике, сказав: это не согласуется с правилом фукаха, ведь они говорят: тяжкий грех (кабира) — это то, что влечёт обязательное наказание (хадд), а за хождение со сплетней такого наказания не установлено, — если только не сказать, что именно постоянство в этом даёт основание считать это тяжким грехом, поскольку упорство в малом грехе приравнивается к тяжкому греху; или же что под «тяжким грехом» здесь подразумевается смысл, отличный от терминологического, — конец цитаты.
То, что он передал от фукаха, не является мнением всех их, однако слова ар-Рафии наводят на мысль, что он это предпочитает, поскольку он, приводя определение тяжкого греха, изложил два мнения: одно — это, а второе — что это то, за что содержится суровая угроза (ваид шадид). Он сказал: они более склоняются к первому, а второе более соответствует тому, что они излагают при подробном разборе тяжких грехов, — конец цитаты.
Необходимо понимать первое мнение так, что имеется в виду нечто иное, чем то, о чём прямо говорится в достоверных хадисах, иначе следовало бы, что непочтение к родителям и лжесвидетельство не считаются тяжкими грехами, тогда как Пророк ﷺ отнёс их к числу наиболее тяжких грехов. Об этом вопросе будет подробно сказано в начале «Книги о наказаниях» (худуд), если пожелает Всевышний Аллах. Из этого ответа становится ясным ответ на возражение аль-Кирмани, поскольку о сплетне (наммиме) прямо сказано в «Сахихе», что это тяжкий грех, как уже было упомянуто ранее.
Его слово: («затем он попросил ветвь пальмы») — а у аль-А‘маша: «и попросил свежий отросток пальмы» (عسيب). Слово «‘асиб» с двумя неточечными буквами, по форме «фа‘иль», означает пальмовую ветвь, на которой ещё не выросли листья; если же они выросли, она называется «са‘афа». Некоторые сказали, что он выбрал именно пальмовую ветвь потому, что она медленно высыхает. Ан-Насаи передал через Абу Рафи‘а слабым иснадом, что тем, кто принёс ему ветвь, был Билял, и текст его таков: «Мы были с Пророком ﷺ на похоронах, когда он услышал что-то в могиле, и сказал Билялу: «Принеси мне зелёную ветвь»…» — и далее хадис.
Его слово: («и разломил её») — то есть принёс её и разломил. В хадисе Абу Бакры у Ахмада и ат-Табарани сказано, что именно он принёс её Пророку ﷺ. А то, что передал Муслим в длинном хадисе Джабира, упомянутом в конце книги, о том, что он сам отломил две ветки, относится к другому случаю, отличному от этого. Различие между ними по нескольким основаниям: во-первых, этот случай был в Медине, и с Пророком ﷺ была группа людей, а история Джабира произошла в пути, когда Пророк ﷺ вышел по нужде, и Джабир последовал за ним один.
Во-вторых, в этой истории Пророк ﷺ посадил ветвь после того, как расколол её на две половины, как сказано в следующей главе в передаче аль-А‘маша. А в хадисе Джабира сказано, что Пророк ﷺ велел Джабиру отломить две ветки от двух деревьев, за которыми Пророк ﷺ укрылся, справляя нужду, а затем велел Джабиру бросить эти две ветки — одну справа, другую слева от места, где сидел Пророк ﷺ. Джабир спросил его об этом, и он сказал: «Я проходил мимо двух могил, где подвергают мучению, и мне было желательно, чтобы благодаря моему заступничеству мучение было снято с них, пока эти две ветки остаются свежими». В истории Джабира также не упомянута причина, по которой они подвергались мучению, ни выражение надежды в словах «может быть», которое встречается далее. Таким образом ясно, что хадис Ибн Аббаса и хадис Джабира различны и относятся к двум разным случаям, и повторение этого не является невозможным.
Ибн Хиббан передал в своём «Сахихе» через хадис Абу Хурайры, что Пророк ﷺ проходил мимо могилы, остановился над ней и сказал: «Принесите мне две ветви», — и положил одну у изголовья, а другую у ног. Возможно, что это — третий случай, и это подтверждается тем, что в хадисе Абу Рафи‘а, как было сказано ранее: «он услышал что-то в могиле», и там же: «он разломил её на две части, оставив половину у изголовья, а половину у ног». В случае с одной могилой он положил половину у изголовья и половину у ног, а в случае с двумя могилами он положил на каждую могилу отдельную ветвь.
Его слово («две части», كسرتين) — с кясрой над «каф»; «кисра» — это часть от разломанной вещи. Из передачи аль-А‘маша выяснилось, что это была половина. А в передаче Джарира от него — «на две (части)» (باثنتين). Ан-Навави сказал: буква «ба» здесь избыточна для усиления, а падеж — винительный, как обстоятельство образа действия.
Его слово: («и положил») — а в передаче аль-А‘маша, которая приводится далее: «и вонзил» (فغرز), что более точно, чем первое выражение.
Его слово: («и положил на каждую из двух могил по одной части»).
В «Мусанаде» Абд ибн Хумайда через путь Абд аль-Вахида ибн Зияда от аль-А‘маша сказано: «затем вонзил у изголовья каждого из них по кусочку».
Его слово: («и его спросили») — а у аль-А‘маша: «они сказали», то есть сподвижники. Мы не нашли указания на то, кто именно из них был спрашивающим.
Его слово: («может быть») — Ибн Малик сказал: допустимо, что «ху» — местоимение обстоятельства (дамир аш-ша’н), и допустимо толковать его через «ан» и её придаточное, поскольку оно по своему положению равносильно предложению, включающему подлежащее и сказуемое. Он сказал: также возможно, что «ан» здесь избыточна, хотя и остаётся управляющей (насиба), подобно тому как «ба» бывает избыточной, оставаясь при этом предлогом. Конец цитаты. Это подтверждается тем, что в дальнейшей передаче установлено опущение «ан», что усиливает вторую версию. Аль-Кирмани сказал: он сравнил «ла‘алла» с «‘аса» и потому употребил «ан» в его сказуемом.
Его слово: («будет облегчено», يخفف) — с даммой и фатхой над «фа», то есть мучение будет облегчено для двух погребённых.
Его слово: («пока они не высохнут», ما لم تيبسا) — так в большинстве риваятов, с буквой «та» сверху, то есть речь о двух частях. У аль-Кушмихани: «إلا أن تيبسا» — с частицей исключения. У аль-Мустамли: «إلى أن ييبسا» — с «иля», означающей предел, и буквой «я», то есть о двух ветках. Аль-Мазари сказал: возможно, что ему было внушено откровением, что мучение будет облегчено им на этот срок. Конец цитаты. И согласно этому, «ла‘алла» здесь имеет значение причинности (та‘лиль). Он сказал: иного смысла для этого не видно. Аль-Куртуби возразил ему, что если бы произошло откровение, он не употребил бы частицу надежды. Так он сказал. Но это возражение не имеет силы, если мы толкуем эту частицу как выражающую причинность. Аль-Куртуби сказал: некоторые говорят, что он заступился за них на этот срок, как прямо указано в хадисе Джабира, поскольку, по-видимому, случай один и тот же. Так же ан-Навави отдал предпочтение мнению о том, что случай один, но в этом есть сомнение, ввиду того различия между ними, которое мы разъяснили. Аль-Хаттаби сказал: это следует понимать в том смысле, что он молился за них об облегчении на срок, пока сохраняется влажность, а не в том, что в самой ветви есть какое-то особое значение, присущее именно ей, и не в том, что во влажном есть смысл, которого нет в сухом. Он сказал: было сказано также, что смысл в том, что она возносит хвалу (тасбих), пока остаётся влажной, и облегчение достигается благодаря благословению этого тасбиха; и согласно этому, это правило распространяется на всё, в чём есть влажность, — деревья и прочее, а также, тем более, на всё, в чём есть благословение поминания Аллаха и чтения Корана. Ат-Тиби сказал: причина того, что эти две части, пока они остаются влажными, предотвращают мучение, возможно, нам неведома, подобно числу ангелов-мучителей (забания). Аль-Хаттаби и те, кто за ним последовал, осудили обычай людей класть пальмовые ветви и подобное им в могилу, ссылаясь на этот хадис как на основание для такого действия.
Ат-Туртуши сказал: это потому, что данное [действо] было особым свойством благословенности его руки. А кади Ийяд сказал: потому что он обосновал водружение обеих [пальмовых веток] на могилу скрытым обстоятельством, а именно своим словом «оба подвергаются мучению». Я же скажу: из того, что мы не знаем, подвергается ли [умерший] мучению или нет, не следует, что мы не должны предпринимать то, что послужит причиной облегчения ему мучения, если оно действительно постигло его — подобно тому, как то, что мы не знаем, снизошла ли на него милость или нет, не мешает нам молить за него о милости. И в контексте повествования нет указания, однозначно доказывающего, что он собственноручно, своей благородной рукой, произвёл это водружение, — напротив, допустимо, что он лишь повелел это сделать.
И этому последовал сподвижник Бурайда ибн аль-Хусайб, завещав, чтобы на его могилу были положены две пальмовые ветки, как об этом будет сказано далее в разделе о похоронах в этой книге, и его пример более достоин следования, чем пример кого-либо другого.
(Замечание): имя погребённых не было известно — ни одного из них, ни другого, и, по всей видимости, это произошло намеренно со стороны передатчиков с целью сокрытия их [проступка], и это — деяние, достойное одобрения. И следует не усердствовать чрезмерно в разыскании имени того, в отношении кого произошло нечто предосудительное. А то, что передал аль-Куртуби в «Тадкире», ослабив это, от некоторых, будто одним из этих двоих был Саад ибн Муаз, — это утверждение ложное, которое не следует упоминать иначе как сопровождая его разъяснением [его ложности]. И из того, что указывает на ложность упомянутого рассказа, — то, что Пророк ﷺ присутствовал на похоронах Саада ибн Муаза, как это установлено достоверным хадисом. А что касается истории о двух погребённых, то в хадисе Абу Умамы, у Ахмада, [сообщается], что он ﷺ сказал им: «Кого вы сегодня здесь похоронили?» — что указывает на то, что он не присутствовал при их погребении. И я упомянул это лишь в защиту этого господина, которого Пророк ﷺ назвал господином и сказал своим сподвижникам: «Встаньте ради вашего господина», и сказал: «Поистине, его решение совпало с решением Аллаха», и сказал: «Поистине, трон Милостивого содрогнулся от его смерти», — и упомянул иные из его славных достоинств, — из опасения, что несовершенный в знании обольстится тем, что упомянул аль-Куртуби, и уверует в достоверность этого, тогда как это — ложь.