Его слово: («Рассказал нам Хишам») — это ад-Дастувани; («от Яхьи») — это Ибн Абу Касир. Разбор матна будет приведён полностью далее, в книге «ар-Рикак».
И его слово в этом пути передачи: («поистине, из того, чего я боюсь») — в риваяте аль-Хамави: «поистине, я из того, чего боюсь». И его слово: («и мы увидели, что на него ниспосылается откровение») — в риваяте аль-Кушмихани: «и нам было показано», с перестановкой хамзы вперёд. И его слово: («кроме поедающей зелень») — в риваяте аль-Кушмихани: «зелёную», с добавлением алифа. И его слово: («или как сказал Пророк ﷺ») — это сомнение, идущее от Яхьи. И далее это будет приведено в книге «аль-Джихад» через путь передачи Фулейха от Хиляля со словами: «и сделал это на пути Аллаха, и для сирот, и для бедняков, и для путника».
48 — Глава о закяте на мужа и на сирот, находящихся на попечении.
Об этом сказал Абу Саид от Пророка ﷺ.
1466 — Рассказал нам Умар ибн Хафс, рассказал нам мой отец, рассказал нам аль-Амаш, он сказал: рассказал мне Шакик от Амра ибн аль-Хариса от Зейнаб, жены Абдуллаха (да будет доволен ими Аллах). Он сказал: я упомянул это Ибрахиму, и рассказал мне Ибрахим от Абу Убайды от Амра ибн аль-Хариса от Зейнаб, жены Абдуллаха, точно так же. Она сказала: я была в мечети и увидела Пророка ﷺ, и он сказал: «Раздавайте милостыню, даже если из ваших украшений». А Зейнаб тратила на Абдуллаха и на сирот, находившихся на её попечении. И она сказала Абдуллаху: «Спроси Посланника Аллаха ﷺ, засчитается ли мне, если я буду тратить на тебя и на моих сирот, находящихся на моём попечении, из закята?» Он сказал: «Спроси сама Посланника Аллаха ﷺ». Я пошла к Пророку ﷺ и нашла у двери женщину из ансаров, у которой была такая же потребность, как у меня. Мимо нас прошёл Биляль, и мы сказали: «Спроси Пророка ﷺ, засчитается ли мне, если я буду тратить на своего мужа и на моих сирот, находящихся на моём попечении», и сказали: «Не сообщай о нас». Он вошёл и спросил его. Пророк сказал: «Кто эти двое?» Он сказал: «Зейнаб». Он сказал: «Какая из Зейнаб?» Он сказал: «Жена Абдуллаха». Он сказал: «Да, и ей две награды: награда за родство и награда за милостыню».
1467 — Рассказал нам Усман ибн Абу Шайба, рассказал нам Абда от Хишама от его отца от Зейнаб бинт Умм Салама от Умм Салама, она сказала: я сказала: «О Посланник Аллаха, будет ли мне награда, если я буду тратить на детей Абу Салямы? Ведь они мои дети». Он сказал: «Трать на них, и тебе будет награда за то, что ты потратила на них».
[Хадис 1466 — его фрагмент приведён также в номере 5369]
Его слово: («Глава о закяте на мужа и на сирот, находящихся на попечении. Об этом сказал Абу Саид от Пророка ﷺ») — указывает на его предыдущий хадис, приведённый с полным иснадом в главе о закяте родственникам, и мы упомянём то, что в нём содержится, при разборе этого хадиса.
Ибн Рашид сказал: он повторил упоминание сирот в этом заголовке ввиду общности первого заголовка и частности второго, а доказательная сторона обоих хадисов основывается на обобщении, поскольку дача милостыни более общая вещь, чем то, является ли она обязательной или желательной.
Его слово: («от Амра ибн аль-Хариса») — это Ибн Абу Дырар — с кясрой над «дад» (буквой с точкой) — аль-Хузаи, затем аль-Мусталики, брат Джувайрии бинт аль-Харис, жены Пророка ﷺ. Он обладал сподвижничеством и здесь передаёт от женщины-сподвижницы. Таким образом, в иснаде есть последователь от последователя — аль-Амаш от Шакика, и сподвижник от сподвижницы — Амр от Зейнаб. А она — дочь Муавии, — а также говорят, что она дочь Абдуллаха ибн Муавии ибн Атааба ас-Сакафия. Её также называют Раита. Это встречается в «Сахихе» Ибн Хиббана в похожем изложении этой истории. Говорят также, что это две разные женщины, согласно мнению большинства, и среди тех, кто это утверждал категорически, — Ибн Сад. Аль-Калабази сказал: «Раита — это та, что известна как Зейнаб». На этом же настаивал ат-Тахави, сказав: «Раита — это Зейнаб; неизвестно, что у Абдуллаха была во времена Посланника Аллаха ﷺ другая жена, кроме неё».
У ат-Тирмизи же встречается от Ханнада, от Абу Муавии, от аль-Амаша, от Абу Ваиля, от Амра ибн аль-Хариса ибн аль-Мусталика, от сына брата Зейнаб, жены Абдуллаха, от жены Абдуллаха, — так что он добавил в иснад ещё одного человека. А тот, кто описан как сын брата Зейнаб, — это сам Амр ибн аль-Харис, и, видимо, его отец был братом Зейнаб по матери, поскольку она сакафитка, а он хузаит.
У ат-Тирмизи также встречается через путь передачи Шубы от аль-Амаша от Абу Ваиля от Абдуллаха ибн Амра ибн аль-Хариса, сына брата Зейнаб, жены Абдуллаха, от Зейнаб, — так что он сделал его Абдуллахом ибн Амром. Так это категорически утверждал аль-Мизи, и он посвятил Абдуллаху ибн Амру в книге «аль-Атраф» отдельную статью, не добавив в ней ничего сверх того, что содержится в этом хадисе. Однако я не обнаружил этого у ат-Тирмизи — напротив, я обнаружил в нескольких его списках, что там нет никого, кроме Амра ибн аль-Хариса. Ибн аль-Каттан передал разногласие в этом между Абу Муавией и Шубой, и он не согласился с ат-Тирмизи в предпочтении риваята Шубы в словах: «от Амра ибн аль-Хариса, от сына брата Зейнаб», из-за того, что Абу Муавия был единственным, кто так передал.
Ибн аль-Каттан сказал: ему не вредит единоличность передачи, поскольку он хафиз, и с ним согласился Хафс ибн Гияс в одном из риваятов от него, хотя он и добавил в иснад ещё одного человека. Однако из этого необходимо следует, что нужно приостановиться в оценке достоверности иснада, поскольку в таком случае положение сына брата Зейнаб остаётся неизвестным.
Ат-Тирмизи в «аль-Иляль аль-муфрадат» передал, что он спросил об этом аль-Бухари, и тот вынес решение, что риваят Абу Муавии содержит ошибку, и что правильным является риваят большинства от аль-Амаша, от Шакика, от Амра ибн аль-Хариса, сына брата Зейнаб.
Я говорю: и с ним согласился Мансур от Шакика — это привёл Ахмад. Если это сохранено верно, то, возможно, Абу Ваиль воспринял это и от отца, и от сына; в противном же случае сохранённым является риваят от Амра ибн аль-Хариса. А ан-Насаи привёл его через путь передачи Шубы правильно, сказав: «Амр ибн аль-Харис».
Его слово: («Сказал: и я упомянул об этом Ибрахиму») — сказавший это аль-Амаш, а Ибрахим — это Ибн Йазид ан-Нахаи, а Абу Убайда — это сын Абдуллаха ибн Масуда. Таким образом, в этом пути передачи участвуют трое из числа табиинов, и все передатчики обоих путей — куфийцы.
Его слово: («Я была в мечети и увидела...» и т. д.) — здесь есть добавление к тому, что было в предыдущем хадисе Абу Саида, а также разъяснение причины её вопроса. Я не нашёл упоминания имён сирот, которые находились на её попечении.
Его слово: («И я встретила женщину из ансаров») — в упомянутом риваяте ат-Тайалиси сказано: «И вот — женщина из ансаров, которую звали Зайнаб». Так же передал это ан-Насаи через путь Абу Муавии от аль-Амаша, добавив по другому пути от Алькамы от Абдуллаха, который сказал: «Отправилась жена Абдуллаха — то есть Ибн Масуда — и жена Абу Масуда, то есть Укбы ибн Амра аль-Ансари». Я говорю: Ибн Саад не упомянул для Абу Масуда никакой другой ансарской жены, кроме Хузайлы бинт Сабит ибн Саалаба аль-Хазраджийи, поэтому, возможно, у неё было два имени, либо тот, кто назвал её Зайнаб, ошибся, перенеся имя жены Абдуллаха на неё.
Его слово: («И сироты мои, находящиеся на моём попечении») — в упомянутом риваяте ан-Насаи: «...за наших мужей и за сирот, находящихся на нашем попечении». А в упомянутом риваяте ат-Тайалиси сказано, что это были сыновья её брата и сыновья её сестры. А у ан-Насаи по пути Алькамы: у одной из них был излишек имущества, а на её попечении находились сироты — сыновья её брата, а у другой был излишек имущества и муж со скудным достатком — и это выражение является иносказанием о бедности.
Его слово: («И ей — двойная награда: награда за родство и награда за милостыню») — то есть награда за поддержание родственных связей и награда за пользу милостыни. Внешне это указывает на то, что она не обращалась к нему с вопросом лично и он не отвечал ей лично, тогда как предыдущий хадис Абу Саида, отстоящий на две главы, указывает на то, что она обращалась к нему лично и он отвечал ей лично, судя по её словам в нём: «О пророк Аллаха, поистине ты повелел...» и его словам: «Правду сказал твой муж». Возможно, это два разных случая, а возможно, при их совмещении можно сказать, что этот диалог следует понимать в переносном смысле — то есть он происходил через посредство Биляля, а Аллах знает лучше. Этим хадисом обосновывается дозволенность передачи женщиной своего закята мужу — таково мнение аш-Шафии, ас-Саури, двух учеников Абу Ханифы, а также одного из двух риваятов от Малика и от Ахмада. Так это утверждают некоторые в общем виде, а риваят о запрете от него (Ахмада) ограничен случаем наследника. А формулировка аль-Джаузаки: «и не тому, чьё содержание лежит на ней обязанностью» — и Ибн Кудама разъяснил это тем ограничением, которое я привёл, сказав: «а наиболее очевидное — это дозволенность в общем виде, кроме как родителям и ребёнку». И они истолковали упомянутую в хадисе милостыню как обязательный закят, исходя из её слов: «Засчитается ли это мне?» — на этом категорично настаивал аль-Мазари, но Ийад возразил ему тем, что его слово «даже из ваших украшений» и то, что её милостыня была из заработка её ремесла, указывают на добровольную милостыню, — на этом категорично настаивал ан-Навави. А слова её «Засчитается ли это мне?» они истолковали в смысле защиты от огня — как будто она опасалась, что её милостыня мужу не принесёт ей желаемого результата.
А на то, на что он указал относительно ремесла, опирался ат-Тахави в подтверждение мнения Абу Ханифы, приведя по пути Раиты, жены Ибн Масуда, что она была женщиной искусных рук и содержала его и его детей на свой заработок. Он сказал: это указывает на то, что это была добровольная милостыня. Что же касается украшений, то это довод против тех, кто не считает их подлежащими закяту, а против тех, кто считает их таковыми — довод не действует. А ас-Саури передал от Хаммада от Ибрахима от Алькамы, что Ибн Масуд сказал своей жене насчёт её украшений: «Если они достигнут двухсот дирхемов, то с них полагается закят». Так как же можно возражать ат-Тахави тем, чего он сам не утверждает? Однако ат-Тахави опирался на её слова в предыдущем хадисе Абу Саида: «И были у меня украшения, и я захотела раздать их в качестве милостыни», — ведь украшения, даже если признать обязательность закята с них, всё же закят не обязателен со всей их массы. Так он сказал, но это подлежит возражению, ибо хотя закят и не обязателен с самого украшения как такового, но он может быть обязателен в нём в том смысле, что оно составляет размер нисаба, который она обязана выплатить. Они также приводили довод, что внешний смысл его слов в упомянутом хадисе Абу Саида: «Твой муж и твой ребёнок более достойны того, чтобы ты раздавала им милостыню», — указывает на то, что это была добровольная милостыня, поскольку ребёнку не дают из обязательного закята по единогласному мнению, как передал это Ибн аль-Мунзир и другие. Но в этом доводе есть изъян, потому что от обязательной милостыни воздерживаются давать лишь тому, чьё содержание обязательно лежит на дающем, а на матери не лежит обязанность содержания её ребёнка при наличии его отца. А Ибн ат-Тайми сказал: его слова «и твоего ребёнка» следует понимать так, что здесь имеется в виду присоединение по воспитанию, а не по рождению, — как будто это его ребёнок не от неё.
Ибн аль-Мунир сказал: тот, кто запретил ей отдавать закят своему мужу, обосновал это тем, что закят возвращается к ней же в виде расходов на содержание, — как будто он от неё и не выходил. Ответ на это: вероятность возвращения садаки к ней имеет место и в добровольной милостыне тоже. А первому мнению придаёт силу то, что отсутствие уточнения (со стороны Пророка ﷺ) приравнивается к общности выражения: когда была упомянута садака, и он не уточнил у неё, обязательная она или добровольная, — это как если бы он сказал: «она засчитывается тебе, будь то обязательная или добровольная».
Что же касается её ребёнка, то в хадисе нет прямого указания на то, что она отдаёт своему ребёнку из своего закята. Смысл, скорее, в том, что если она отдаст мужу, а он потратит это на своего ребёнка, то это более достойно, чем траты на посторонних. Таким образом, засчитывание происходит через передачу мужу и достижение (средств) до ребёнка после того, как закят достиг своего места (назначения).
Мне представляется очевидным, что здесь два отдельных случая: один — её вопрос о том, чтобы раздать в качестве садаки свои украшения мужу и его ребёнку, а другой — её вопрос о расходах на содержание. Аллах знает лучше.
В хадисе — побуждение к раздаче садаки родственникам, что относится к обязательному закяту в отношении тех из них, чьё содержание не является обязанностью дающего. Разошлись во мнениях относительно причины запрета (давать закят тем, чьё содержание обязательно): говорилось, что взятие ими закята сделало бы их богатыми, и тем самым с дающего снялась бы обязанность их содержания; либо потому, что они и так богаты за счёт его расходов на них, а закят не раздаётся богатому. От аль-Хасана и Тавуса передано: он не отдаёт своим родственникам ничего из закята, — и это же передано как риваят от Малика. Ибн аль-Мунзир сказал: единогласны в том, что мужчина не отдаёт своей жене из закята, поскольку её содержание обязательно для него, и она через это становится обеспеченной без закята. Что же касается её отдачи закята мужу, то в этом разошлись во мнениях, как было сказано ранее.
В хадисе — побуждение поддерживать родственные связи и дозволенность добровольного пожертвования женщиной своим имуществом без разрешения мужа. В нём также — наставление женщинам, побуждение обладателя власти к совершению благих дел для мужчин и женщин, дозволенность разговора с посторонними женщинами при отсутствии опасения смуты, а также предостережение от взыскания за грехи и ожидаемого за них наказания. В нём также — то, что учёный даёт фетву при наличии того, кто более сведущ, чем он, и стремление к возвышению в постижении знания.
Аль-Куртуби сказал: то, что Биляль сообщил имена этих двух женщин после того, как они просили его сохранить это в тайне, не является ни разглашением секрета, ни раскрытием доверенного, по двум причинам:
Первая: они не обязали его этим категорически, и стало известно лишь то, что они сочли — не было необходимости, которая вынуждала бы к сокрытию этого.
Вторая: он сообщил об этом в ответ на вопрос Пророка ﷺ, поскольку ответ ему был более обязателен, чем приверженность тому, что они велели ему сохранить в тайне. И всё это построено на том, что он взял на себя перед ними это обязательство.