Его слово: («сырым» رَطْبٌ) — то есть слюна которого еще не высохла на нём.
Его слово: («как вы были защищены от её зла» كَمَا وُقِيتُمْ شَرَّهَا) — с окончанием на «фатху» (بِالنَّصْبِ), поскольку это второе дополнение; так же и его слово: «она была защищена от вашего зла» — то есть Аллах избавил её от вас, как избавил вас от неё, и это из образного выражения по принципу взаимности (مجاز المقابلة). Ибн аль-Мунзир сказал: единодушны те из учёных, чьё мнение сохранилось, в том, что находящемуся в состоянии ихрама разрешается убивать змею, — однако на это возражено тем, что было приведено ранее от аль-Хакама и Хаммада, а также тем, что есть у маликитов об исключении из этого правила мелких змей, которые не способны причинить вред.
(Четвёртый хадис) Его слово: («передал нам Исмаил» حَدَّثَنَا إِسْمَاعِيلُ) — это Ибн Абу Увайс.
Его слово: («он сказал о ящерице-геконе: нечестивец малый» قَالَ لِلْوَزَغِ: فُوَيْسِقٌ) — предлог «ли» (اللام) здесь употреблён в значении «об» (عَنْ), и смысл в том, что он назвал её «фувайсик» (малый нечестивец) — это уменьшительная форма, выражающая уничижение, для усиления осуждения.
Его слово: («и я не слышала, чтобы он повелел её убивать» وَلَمْ أَسْمَعْهُ أَمَرَ بِقَتْلِهِ) — это слова, сказанные от Аиши, а местоимение относится к Пророку ﷺ. Из того, что он назвал её «фувайсик», следует, что убивать её дозволено, а то, что она сама этого не слышала, не указывает на запрет этого, ведь другие это слышали, как будет приведено далее в «Начале творения» от Са‘да ибн Абу Ваккаса и других. Ибн Абд аль-Барр передал единогласие учёных о дозволенности её убивать как в дозволенной земле, так и в заповедной. Однако Ибн Абд аль-Хакам и другие передали от Малика: находящийся в состоянии ихрама не убивает геконов. Ибн аль-Касим добавил: а если убьёт его, пусть подаст милостыню (садака), поскольку он не входит в число пяти животных, убивать которых было велено. Ибн Абу Шайба передал, что Атаа был спрошен об убийстве геконов в заповедной земле, и он сказал: если он причиняет тебе вред, то нет вреда в его убийстве. Это подразумевает, что убийство его обусловлено причинением вреда.
8 — Глава: не срубается дерево заповедной земли
И сказал Ибн Аббас (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ: «Не срубается её колючий кустарник».
1832 — Передал нам Кутайба, передал нам аль-Лейс, от Са‘ида ибн Абу Са‘ида аль-Макбури, от Абу Шурайха аль-Адави, что он сказал Амру ибн Са‘иду, когда тот отправлял войска в Мекку: «Позволь мне, о эмир, рассказать тебе слово, с которым выступил Посланник Аллаха ﷺ на следующий день после дня завоевания; его услышали мои уши, и его сохранило моё сердце, и его увидели мои глаза, когда он говорил его. Он воздал хвалу Аллаху и восхвалил Его, а затем сказал: «Поистине, Мекку сделал заповедной Аллах, а не люди сделали её заповедной. Поэтому не дозволено человеку, верующему в Аллаха и Последний день, проливать в ней кровь и срубать в ней дерево. И если кто-то станет искать себе послабления для сражения [ссылаясь на то, что] Посланник Аллаха ﷺ [сражался в ней], то скажите ему: поистине, Аллах дозволил это Своему Посланнику ﷺ, но не дозволил вам, и мне это было дозволено лишь на один час дня, и сегодня её заповедность возвратилась такой же, какой была вчера. И пусть присутствующий донесёт это до отсутствующего»». И было сказано Абу Шурайху: «Что тебе сказал Амр?» Он ответил: «Я знаю об этом лучше тебя, о Абу Шурайх: поистине, заповедная земля не даёт покровительства ни ослушнику, ни убегающему [после совершения убийства], ни убегающему из-за хурбы». Хурба — это преступление (беда).
Его слово: («Глава: не срубается дерево заповедной земли» بَابٌ لَا يُعْضَدُ شَجَرُ الْحَرَمِ) — с «дамма» в начале и «фатхой» на «даль» с точкой (الضاد المعجمة), то есть: не срезается.
Его слово: («и сказал Ибн Аббас от Пророка ﷺ: не срубается её колючий кустарник» وَقَالَ ابْنُ عَبَّاسٍ عَنِ النَّبِيِّ ﷺ لَا يُعْضَدُ شَوْكُهُ) — будет приведено с полным иснадом через одну главу, и там же будет разбор этого.
Его слово: («от Са‘ида» عَنْ سَعِيدٍ) — в риваяте Абдуллаха ибн Юсуфа от аль-Лейса: «передал мне Са‘ид», как было указано ранее в «Книге знания».
Его слово: («от Абу Шурайха аль-Адави» عَنْ أَبِي شُرَيْحٍ الْعَدَوِيِّ) — так это встретилось здесь, но в этом есть сомнение, ибо он хузаит из бану Каб ибн Рабиа ибн Лухай — рода из Хузаа, поэтому его также называют аль-Каби, и он не из бану Ади — ни из Ади курайшитов, ни из Ади мудритов. Возможно, он был союзником (хальиф) бану Ади ибн Каб из курайшитов, а также говорят, что в Хузаа был род, который называли бану Ади. В риваяте Ибн Абу Зиба от Са‘ида встретилось: «я слышал Абу Шурайха», это привёл Ахмад. Разошлись во мнениях относительно его имени: наиболее известно, что это Хувайлид ибн Амр, также говорят — ибн Сахр, также говорят — Хани ибн Амр, также говорят — Абд ар-Рахман, также говорят — Каб, также говорят — Амр ибн Хувайлид, также говорят — Матар. Он принял ислам до завоевания [Мекки], нёс некоторые знамёна своего племени, проживал в Медине и умер там в шестьдесят восьмом году. У аль-Бухари от него передан только этот хадис и ещё два других хадиса.
Его слово: («Амру ибн Са‘иду» لِعَمْرِو بْنِ سَعِيدٍ) — то есть ибн Абу аль-Асу ибн Са‘ид ибн аль-Ас ибн Умайя, известному как аль-Ашдак. Об этом уже было сказано ранее, вместе с разбором части хадиса, в главе «Донесение знания» из «Книги знания». У Ахмада встретилось через путь Ибн Исхака от Са‘ида аль-Макбури дополнение в начале, которое разъясняет цель — а именно: когда Амр ибн Са‘ид отправил [войско] в Мекку, отправив его для войны с Ибн аз-Зубайром, к нему пришёл Абу Шурайх, поговорил с ним и сообщил ему то, что слышал от Посланника Аллаха ﷺ, а затем вышел к собранию своего племени и сел в нём. [Рассказчик] сказал: «Я подошёл к нему и сел с ним, и он рассказал своему племени». Он сказал: «Я сказал ему: о такой-то, мы были с Посланником Аллаха ﷺ, когда он завоевал Мекку, и на следующий день после дня завоевания Хузаа напали на человека из Хузайль и убили его, а он был язычником. Тогда Посланник Аллаха ﷺ встал среди нас с проповедью», — и далее приведён хадис.
Ахмад также привёл через путь аз-Зухри от Муслима ибн Язида аль-Лейси от Абу Шурайха аль-Хузаи, что он слышал его говорящим: «Посланник Аллаха ﷺ разрешил нам в день завоевания сражаться с бану Бакр, и мы отплатили им нашу месть, а он был в Мекке. Затем Посланник Аллаха ﷺ повелел вложить мечи в ножны. На следующий день группа из нас встретила человека из Хузайль в заповедной земле, идущего к Посланнику Аллаха ﷺ, — а тот в своё время в эпоху невежества убил кого-то из них, и они искали его, — и они убили его. Когда об этом дошло до Посланника Аллаха ﷺ, он разгневался сильным гневом, — я никогда не видел его гневающимся сильнее этого, — и когда он совершил молитву, встал, воздал хвалу Аллаху достойным образом, а затем сказал: «Что до дальнейшего, то, поистине, Аллах сделал Мекку заповедной»», — конец цитаты.
Абу Хурайра (да будет доволен им Аллах) в своём хадисе упомянул эту историю кратко, и разбор её уже был приведён в главе «Запись знания» из книги «Знание», где мы упомянули, что Амр ибн Саид был наместником Медины от имени Язида ибн Муавии и что он снарядил в Мекку войско для похода на Абдуллу ибн аз-Зубайра, находившегося в Мекке. Ат-Табари передал эту историю от своих шейхов, которые сказали: прибытие Амра ибн Саида в качестве наместника Медины от имени Язида ибн Муавии произошло в зуль-каада шестидесятого года, а по другой версии — он прибыл туда в рамадан того же года, — это тот год, в котором Язид получил халифат. Ибн аз-Зубайр отказался присягнуть ему и остался в Мекке, и тогда Амр ибн Саид снарядил против него войско, поставив во главе его Амра ибн аз-Зубайра, который враждовал со своим братом Абдуллой. Амр ибн Саид ранее назначил его начальником своей стражи, а затем отправил его сражаться против собственного брата. Марван пришёл к Амру ибн Саиду и отговаривал его от этого, но тот отказался внять. Затем пришёл Абу Шурайх и рассказал эту историю. Когда войско остановилось в Зу Тува, навстречу ему вышла группа жителей Мекки и разбила его, а Амр ибн аз-Зубайр был взят в плен, и брат заключил его в темницу Арим. Амр ибн аз-Зубайр до этого подверг побоям группу жителей Медины, заподозренных в склонности к его брату, и Абдулла воздал ему возмездием за это, так что Амр умер от этих побоев.
(Замечание): в «Сире» Ибн Исхака и в «Магази» аль-Вакиди говорится, что упомянутый обмен репликами произошёл между Абу Шурайхом и Амром ибн аз-Зубайром. Если это верно, то можно предположить, что Абу Шурайх обращался и к пославшему, и к посланному, а Аллах знает лучше.
Его слово («и он посылает войска», يَبْعَثُ الْبُعُوثَ) — это форма множественного числа от слова «баʻс» (بَعْث) в значении «посланное» (مَبْعُوث), то есть здесь название результата действия дано именем действия (масдаром), а имеется в виду войско, снаряжённое для сражения.
Его слово («изволь позволить», إِيذَنْ) — изначально это слово было «ائْذَنْ» с двумя хамзами, но вторая хамза была заменена на «йа» из-за её сукуна и огласовки «кясра» перед ней.
Его слово («о эмир», أَيُّهَا الْأَمِيرُ) — изначально здесь должно быть «يَا أَيُّهَا الْأَمِيرُ», но частица обращения была опущена. Отсюда извлекается похвальность мягкого обращения при разговоре с правителем, чтобы это скорее побуждало его принять наставление, а также то, что к правителю не обращаются без предварительного испрошения разрешения, особенно если речь идёт о деле, в котором его порицают. Оставление этого и грубость по отношению к нему могут стать причиной возбуждения в нём гнева и упрямства по отношению к тому, кто с ним говорит. Далее в книге о «худуд» приведены слова отца батрака: «и позволь мне».
Его слово («он встал с этим», قَامَ بِهِ) — определение к слову «речь» (الْقَوْل), а сказанное — это хвала Аллаху Всевышнему и так далее.
Его слово («на следующий день», الْغَدَ) стоит в форме винительного падежа (насб), то есть имеется в виду второй день после завоевания, о чём уже было разъяснено ранее.
Его слово («слышали это мои уши... и так далее») содержит указание на то, что он запомнил это со всех сторон восприятия. Слово «слышали» означает, что он воспринял это от него без посредника, а упоминание обоих ушей — для усиления. Его слово «и уразумело это моё сердце» подтверждает его понимание и твёрдое усвоение. Его слово «и видели это мои глаза» добавляет к этому подтверждению, показывая, что его слышание от него опиралось не только на звук, но и сопровождалось непосредственным наблюдением. Его слово «когда он это произнёс» относится к упомянутой речи. Из его слов «и уразумело это моё сердце» можно извлечь, что вместилищем разума является сердце.
Его слово («поистине, он восхвалил Аллаха») разъясняет его слово «произнёс». Отсюда извлекается похвальность произнесения хвалы перед началом обучения знанию и разъяснения предписаний, а также произнесение речи по важным вопросам. Ранее уже приводилось из риваята Ибн Исхака, что в этой речи он сказал: «а затем».
Его слово («поистине, Аллах сделал Мекку запретной», إِنَّ اللَّهَ حَرَّمَ مَكَّةَ) означает, что Он вынес постановление о её запретности и предопределил это. Внешний смысл указывает на то, что решение Аллаха Всевышнего относительно Мекки состоит в том, что с её жителями нельзя сражаться, а тому, кто ищет в ней убежища, должна быть предоставлена безопасность, и никто не должен посягать на него. Это одно из мнений толкователей относительно слов Всевышнего: «а кто войдёт в неё, окажется в безопасности» и Его слов: «неужели они не видели, что Мы сделали святыню безопасной». Далее, после одной главы, в хадисе Ибн Аббаса приводится формулировка: «это город, который Аллах сделал запретным в тот день, когда создал небеса и землю». Между этим и последующим утверждением из хадиса Анаса в книге о джихаде и в других местах о том, что «Ибрахим сделал Мекку запретной», нет противоречия, поскольку смысл в том, что Ибрахим сделал Мекку запретной по повелению Аллаха Всевышнего, а не по собственному усмотрению; либо смысл в том, что Аллах предопределил в день сотворения небес и земли, что Ибрахим впоследствии сделает Мекку запретной; либо смысл в том, что Ибрахим был первым, кто явил её запретность людям, тогда как до этого она уже была запретной у Аллаха; либо он был первым, кто явил это после потопа. Аль-Куртуби сказал: смысл в том, что Аллах сделал Мекку запретной изначально, безо всякой причины, которая приписывалась бы кому-либо, и никто не имеет к этому отношения. Он сказал: именно поэтому этот смысл был подкреплён словами «и не люди сделали её запретной». Имеется в виду словами «и не люди сделали её запретной», что её запретность установлена шариатом, и разум не имеет к этому отношения; либо имеется в виду, что она входит в число вещей, запрещённых Аллахом, и потому подчинение этому обязательно, а не входит в число вещей, запрещённых людьми, то есть в эпоху джахилии, подобно тому как они запрещали некоторые вещи по собственному усмотрению, так что здесь не допустимо иджтихада в сторону отказа от этого запрета. Было также сказано, что смысл в том, что её запретность непрерывно сохраняется с самого начала творения и не относится к тому, чем отличилась именно шариат Пророка ﷺ.
Его слово: («не дозволено... и так далее») — в этом содержится указание на необходимость исполнения, ибо кто уверовал в Аллаха, тому обязательно подчинение Ему, а кто уверовал в Последний день, тому обязательно исполнение того, что велено, и избегание того, что запрещено, из страха расчёта за это. За это слово ухватились те, кто говорил: неверующие не обращены с обращением к второстепенным нормам шариата, — однако правильным по мнению большинства является противоположное, и они отвечают, что верующий — это тот, кто подчиняется решениям и удерживается от запретного, так что речь обращена к нему, и в этом нет отрицания этого от других. Ибн Дакык аль-Ид сказал: я считаю, что это относится к обращению побуждения (хитаб ат-тахйиж), подобно словам Всевышнего: «И на Аллаха уповайте, если вы верующие» — смысл в том, что признание дозволенным этого запрещённого не подобает тому, кто верует в Аллаха и Последний день, более того — противоречит этому, и именно это требует упоминания данного качества; а если бы было сказано: «не дозволено никому вообще», то эта цель не была бы достигнута, хотя запрет и был бы установлен.
Его слово: («чтобы он проливал ею кровь») — разбор этого приводился ранее в книге о знании; на основании этого делался вывод о запрете убийства и сражения в Мекке, и об этом будет подробно сказано после главы, при разборе хадиса Ибн Аббаса.
Его слово: («и не срубал ею дерево») то есть не отсекал. Ибн аль-Джаузи сказал: люди хадиса говорят «йа‘дуду» с даммой над «даль», а Ибн аль-Хашшаб сказал нам, что это с кясрой. «Ми‘дад» с кясрой в начале — орудие, которым рубят. Аль-Халиль сказал: «ми‘дад» — это меч, используемый для рубки деревьев. Ат-Табари сказал: основа этого от «‘адада-р-раджуля» — когда человека поразили злом в плечо (‘адуд). В одном риваяте Умара ибн Шаббы встречается слово «ла йахдида» с «хā» вместо «‘айн», что возвращается к тому же смыслу, ибо основа «хадд» — это перелом, и употребляется в значении рубки. Аль-Куртуби сказал: правоведы ограничили запрещённое к срубанию дерево тем, что вырастил Аллах Всевышний без участия человека, а относительно того, что растёт с уходом человека, есть разногласие, и большинство считает это дозволенным. Аш-Шафии сказал: во всех случаях полагается искупление, и это мнение предпочёл Ибн Кудама.
Разошлись они и относительно искупления за срубленное из первого вида: Малик сказал, что искупления нет, но это грех. Атаа сказал: он просит прощения. Абу Ханифа сказал: с него взимается стоимость жертвенного животного. Аш-Шафии сказал: за большое дерево — корова, а за то, что меньше, — овца. Ат-Табари приводил в качестве доказательства аналогию с искуплением за охоту, но Ибн аль-Кассар возразил ему, что тогда следовало бы обязать искуплением того, кто находится в состоянии ихрама, если он срубит что-либо из деревьев, растущих вне харама, а такого мнения никто не придерживается. Ибн аль-Араби сказал: они согласны в запрете срубания деревьев харама, за исключением того, что аш-Шафии дозволил срезание зубочистки (сивак) из ветвей дерева — так передал от него Абу Саур, — а также дозволил брать листья и плоды, если это не вредит дереву и не губит его; так же сказали Атаа, Муджахид и другие. Они дозволили срубание колючек, поскольку они по природе своей причиняют вред, подобно вредным животным (фавасик), но большинство запретило это, как будет упомянуто в хадисе Ибн Аббаса после главы словами: «и не срубается его колючка», и это подтвердил аль-Мутавалли из шафиитов. Они ответили, что упомянутая аналогия противоречит прямому тексту, и поэтому не принимается во внимание; более того, даже если бы не было прямого текста о запрете колючек, в запрете срубания дерева уже содержалось бы указание на запрет срубания колючек, ибо большинство деревьев харама именно таковы, а также ввиду наличия различия: упомянутые вредные животные причиняют вред намеренно, в отличие от дерева. Ибн Кудама сказал: нет ничего плохого в использовании обломившихся ветвей и того, что отпало от дерева без участия человека, а также опавших листьев; это установил Ахмад, и мы не знаем разногласия по этому поводу.
Его слово: («если же кто-либо») — это подлежащее при опущенном глаголе, который разъясняется тем, что следует после; а его слово «тарахкхаса» — производное от «рухса» (послабление). В риваяте Ибн Абу Зиба у Ахмада: «если кто-либо воспользуется послаблением и скажет: это было дозволено Посланнику Аллаха ﷺ, — то Аллах дозволил это мне, а людям не дозволил». А в мурсале Атаа ибн Язида у Саида ибн Мансура: «пусть никто не берёт с меня пример и не говорит: Посланник Аллаха ﷺ сражался в нём».
Его слово: («мне же было дозволено это») — с фатхой в начале, и действующее лицо — Аллах; передаётся также с даммой, в форме страдательного залога.
Его слово: («на время дня») — ранее в книге о знании было разъяснено, что мера этого — от восхода солнца до молитвы аср. Текст хадиса у Ахмада, через Амра ибн Шуайба от его отца от его деда: когда была завоёвана Мекка, он сказал: «удержите оружие», — кроме [сражения] Хузаа против Бану Бакр. Он дозволил им это до молитвы аср, затем сказал: «удержите оружие». Затем один человек из Хузаа встретил на следующий день в Муздалифе человека из Бану Бакр и убил его; когда это дошло до Посланника Аллаха ﷺ, он встал произнести проповедь, и я видел его прислонившимся спиной к Каабе, — и далее приводится хадис. Из этого извлекается польза, что убийство тех, на убийство которых Пророк ﷺ дал разрешение, как Ибн Хаталь, произошло в то время, когда сражение было дозволено Пророку ﷺ, в противоречие тем, кто понимал слова «на время дня» буквально и был вынужден искать ответ на историю с Ибн Хаталем.
Его слово: («и вернулась её неприкосновенность») то есть решение, которое противоположно дозволенности сражения, извлечённой из слова «дозволение».
Его слово: («сегодня») — под этим подразумевается настоящее время, а его предел разъяснён в упомянутом риваяте Ибн Абу Зиба словами: «затем она запретна до Дня воскресения». Так же и в хадисе Ибн Аббаса, который приводится после главы, словами: «она запретна запретностью Аллаха до Дня воскресения».
Его слово (пусть присутствующий доведёт это до отсутствующего). Ибн Джарир сказал: в этом содержится доказательство допустимости принятия сообщения от одного передатчика (хабар аль-вахид), поскольку известно, что на каждого, кто присутствовал при проповеди, была возложена обязанность довести её содержание, и то, что он повелел им доводить это до тех, кто был в их отсутствие, означает, что на того, до кого доведено, тоже обязательно возложено действие по тому, что до него дошло, точно так же, как это было обязательно для слушавшего; иначе повеление о доведении не имело бы смысла.
Его слово (было сказано Абу Шурайху) — я не установил имени говорившего, но, судя по внешнему смыслу риваята Ибн Исхака, это был кто-то из его соплеменников — хузаитов.
Его слово (не даёт покровительства) — с буквой «даль» с точкой, то есть: не защищает и не ограждает.
Его слово (и не сбежавшему) — с буквой «фа» и удвоенной «ра», то есть: беглецу. Имеется в виду тот, на кого было положено наказание — казнь, и он сбежал в Мекку, ища укрытия в запретной территории (харам). Это вопрос, по которому есть разногласие среди учёных. Амр ибн Саид странно поступил, изложив это положение в виде доказательства, а также в том, что он ограничил общее без опоры на что-либо.
Его слово (хурба) — толкование этого уже приводилось в «Книге знания». Ибн аль-Араби указал на чтение этого слова с кясрой в начале и с буквой «за» вместо «ра» и с точечной «я» вместо «ба», выводя его от слова «хизй» (позор), и смысл верен, но риваят этого не подтверждает. Аль-Кирмани поступил странно, когда, передавая этот вариант, заменил точечную «ха» на «джим», выведя слово от «джизьи» (подать), — но упоминание джизьи, равно как и упоминание порицания после упоминания о неповиновении, было бы переходом от общего к частному.
Его слово («хурба» — это «бят»/испытание) — это толкование самого передатчика, и, по всей видимости, это сам автор (аль-Бухари), ибо в конце «Книги военных походов» сказано: «Абу Абдуллах сказал: хурба — это бят (испытание, беда)». А ранее, в «Книге знания», в конце было сказано: «то есть кража» — и это одно из мнений о толковании этого слова; изначально оно означало кражу верблюдов, а затем стало применяться к любой краже. От аль-Халиля передаётся, что хурба — это порча в отношении верблюдов; также говорят, что это порок; также говорят, что с даммой в начале — это постыдное (аль-‘авра); также говорят — порча; а с фатхой — это единичное действие из «хирабы», то есть разбоя/кражи. И заблуждается тот, кто считает эти слова Амра ибн Саида хадисом и приводит их как доказательство того, что в них содержится.
Ибн Хазм сказал: «Нет достоинства у побитого шайтаном (ляти́м аш-шайтан), чтобы он был более знающим, чем сподвижник Посланника Аллаха ﷺ». Ибн Батталь высказал странное мнение, утверждая, что молчание Абу Шурайха в ответ на слова Амра ибн Саида указывает на то, что он согласился с ним в упомянутой детализации. Но это опровергается тем, что передано в риваяте Ахмада, где в конце сказано: «Абу Шурайх сказал: я сказал Амру — я был присутствующим, а ты был отсутствующим, и нам было велено, чтобы присутствующий доводил до отсутствующего, и я довёл до тебя». Это указывает на то, что он не согласился с ним, а просто оставил спор с ним из-за своей неспособности противостоять ему по причине силы его власти. Ибн Батталь также сказал: слова Амра не являются ответом Абу Шурайху, поскольку он не спорил с ним в том, что тому, кто совершил преступление, наказуемое хадд, вне харама, а затем укрылся в нём, дозволено применить хадд в самом хараме. Ведь Абу Шурайх осуждал именно посылку Амром войска на Мекку и объявление войны против неё, и он хорошо аргументировал свой довод хадисом, а Амр уклонился от ответа по существу и ответил не на тот вопрос, который был задан. Ат-Тыби возразил на это, сказав, что Амр не уклонился в своём ответе, а ответил так, что это соответствует признанию требуемого (аль-каул би-ль-мудджиб), как если бы он сказал ему: «Твоё слышание и твоё запоминание верны, но смысл, подразумеваемый в хадисе, который ты упомянул, отличается от того, что ты из него понял, ибо это послабление было связано с завоеванием (Мекки), а не с тем, что касается убийства того, кто заслужил казнь вне харама, а затем укрылся в хараме, — а то, о чём я говорю, относится именно ко второму разряду».
Я говорю: но это утверждение Амра — без доказательства, поскольку Ибн аз-Зубайр не совершил ничего, за что полагался бы хадд, чтобы он укрылся в хараме, спасаясь бегством от него, чтобы ответ Амра был верным. Да, Амр считал обязательным подчинение Язиду, который поставил его наместником, а Язид повелел Ибн аз-Зубайру присягнуть ему на верность как халифу и явиться к нему в оковах (аль-джамиа, то есть закованным). Ибн аз-Зубайр отказался и укрылся в хараме, за что его называли «прибегающий к Аллаху» (аиз Аллах). Амр же считал, что тот проявил неповиновение своим отказом подчиниться повелению Язида, и поэтому начал свою речь словами: «Харам не даёт покровительства неповинующемуся», а затем добавил остальное к слову ради развития речи. Это довод Амра, и он слаб. Этот вопрос, в котором возникло разногласие между Абу Шурайхом и Амром, также является вопросом, по которому есть разногласие среди учёных, как будет показано спустя одну главу при разборе хадиса Ибн Аббаса.
В хадисе Абу Шурайха, помимо того, что уже упоминалось, содержатся следующие полезные положения: допустимость того, чтобы человек сообщал о самом себе то, что указывает на его надёжность и точность в передаче услышанного и тому подобное; осуждение учёным того, что правитель изменяет в делах религии, и наставление с мягкостью и постепенностью; ограничение осуждения одним лишь языком, если невозможно осуждение действием; наличие усиления в красноречивой речи; допустимость спора по религиозным вопросам; допустимость отмены (насх); и то, что в вопросах, где допустимо иджтихад, мнение одного муджтахида не является доводом против другого муджтахида. В нём также содержится указание на исполнение обязанности доведения (таблиг) и терпение в перенесении неприятностей для того, кто не может этого избежать. На это опирались те, кто говорил, что Мекка была завоёвана силой (анватан). Ан-Навави сказал: те, кто говорил, что она была завоёвана мирным путём (сульхан), толковали это так, что сражение было бы дозволено, если бы он его совершил, но в нём не было нужды. На это возразили, что это противоречит действительности, и разбор этого вопроса будет приведён далее в «Книге военных походов». Имена убийцы и убитого в истории Абу Шурайха уже были приведены ранее при разборе хадиса Абу Хурайры.