Что же касается того, кто ищет (пропавшее), то ему говорят: «наашид» (взывающий). Говорят: «насхадту-д-даллята» — если ты искал её, и «аншадтуха» — если ты объявил о ней. Основа слов «иншад» и «нашид» — это возвышение голоса. Смысл же в том, что находку в Мекке не разрешается брать никому, кроме того, кто желает лишь объявить о ней, а не тому, кто хочет объявить о ней, а затем присвоить её себе — такому не разрешается.
О том, что не входит в это сообщение, уже говорилось в «Книге хаджа», кроме его слов «а тот, за кого убит убитый», — здесь отсылка к «Книге о возмещениях (дийат)», и кроме его слов «напишите Абу Шаху», о чём уже говорилось в «Книге знания». А тот, кто сказал: «Я сказал аль-Авзаи», — это Валид ибн Муслим, передатчик.
На основании двух упомянутых в этой главе хадисов — Ибн Аббаса и Абу Хурайры — сделан вывод, что находку в Мекке нельзя поднимать с целью присвоения, а только с целью объявления о ней, и таково мнение большинства учёных. Мекка выделена этим особым положением, по их мнению, потому что есть возможность доставить находку её владельцу: если она принадлежит мекканцу, то это очевидно, а если — приезжему, то редко бывает такая сторона света, из которой не приезжают в Мекку люди; поэтому, если нашедший объявляет о находке каждый год, облегчается возможность найти её владельца. Так сказал Ибн Батталь.
Большинство маликитов и некоторые шафииты сказали: положение Мекки такое же, как и других городов, а особенность Мекки состоит лишь в усилении объявления о находке, поскольку паломник возвращается в свою страну и может больше не приехать, поэтому нашедшему в Мекке требуется усилить объявление. Ибн аль-Мунир приводил в защиту своего мнения довод из явного смысла исключения: (в хадисе) отрицается дозволенность и делается исключение для «взывающего», что указывает на то, что дозволенность установлена для взывающего, поскольку исключение из отрицания есть утверждение. Он сказал: отсюда следует, что положение Мекки и других городов одинаково, тогда как по аналогии следовало бы её выделить особо.
Ответ таков: если особое упоминание совпадает с преобладающим положением дел, оно не несёт смысловой ограничительной нагрузки (мафхум). А преобладающее положение дел таково, что нашедший находку в Мекке теряет надежду найти её владельца, а владелец теряет надежду найти свою находку, поскольку люди расходятся по далёким краям. Поэтому нашедшего могла охватить жадность присвоить находку с самого начала и не объявлять о ней; и законодатель запретил это и повелел, чтобы её брал только тот, кто объявит о ней. В этом находка Мекки отличается от находки в военном лагере на землях войны после того, как войско разошлось: о ней, по единогласному мнению, не объявляют среди чужих, в отличие от находки Мекки, об объявлении которой предписано, поскольку возможен приезд людей из тех же краёв, что и владелец находки, в Мекку, — тем самым появляется способ узнать её владельца.
Исхак ибн Рахавейх сказал: его слова «кроме взывающего» означают «кроме того, кто услышал взывающего, говорящего: «кто видел у меня то-то?»» — только в этом случае нашедшему находку разрешается объявить о ней, чтобы вернуть её владельцу. Это мнение более узкое, чем мнение большинства, поскольку оно ограничивает это определённым состоянием объявляющего, а не любым состоянием. Также было сказано, что под «взывающим» подразумевается просто «ищущий» — так передал Абу Убайд, но на это возразили, что в языке недопустимо называть ищущего «взывающим».
Я говорю: для отклонения этого возражения достаточно его слов в хадисе Ибн Аббаса: «находку её не поднимает никто, кроме объявляющего», а хадис объясняет сам себя одной частью через другую. Похоже, именно в этом заключается тонкость того, что аль-Бухари начал главу хадисом Ибн Аббаса. Что же касается языка, то аль-Харби подтвердил допустимость называния ищущего «взывающим», и это же передал Ийад.
На основании этого сделан вывод, что находка Арафата и находка Медины пророческой подобны находкам других городов, поскольку Мекка выделена этим особым положением. Аль-Маварди в «аль-Хави» передал мнение относительно Арафата, что оно присоединяется к положению Мекки, поскольку там собираются паломники, как и в Мекке, но не отдал предпочтения ни одному из мнений. Упомянутое мнение отсутствует ни в «ар-Равда», ни в её первоисточнике.
На основании этого также сделан вывод о допустимости объявления о пропавшем животном в Запретной мечети, в отличие от других мечетей, и это более достоверное из двух мнений у шафиитов. И Аллах знает лучше.
Глава 8: глава о том, что нельзя доить скотину кого-либо без его разрешения
2435 — Передал нам Абдуллах ибн Юсуф, сообщил нам Малик от Нафи‘а, от Абдуллаха ибн Умара (да будет доволен ими обоими Аллах), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Пусть никто не доит скотину человека без его разрешения. Разве понравится кому-либо из вас, если придут к его кладовой, взломают его хранилище и унесут его пищу? Ведь вымя их скотины хранит для них их пищу. Пусть же никто не доит скотину другого, кроме как с его разрешения».
Его слово («глава о том, что нельзя доить скотину кого-либо без его разрешения») — так он дал заглавие главы без уточнений, в соответствии с явным смыслом хадиса, указывая на возражение тому, кто его ограничил или обусловил.
Его слово («от Нафи‘а») — в «Муватта» Мухаммада ибн аль-Хасана от Малика: «сообщил нам Нафи‘», а в риваяте Абу Катана в «Муватта’ах» ад-Даракутни: «я сказал Малику: тебе передал это Нафи‘?».
Его слово («что Посланник Аллаха ﷺ») — в риваяте Язида ибн аль-Хада от Малика у ад-Даракутни также: «что он слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил».
Его слово («пусть не доит») — так у аль-Бухари и в большинстве «Муватта’ов» с даммой на «лям» (لَا يَحْلُبَنَّ), а в риваяте Ибн аль-Хада упомянутой: «لَا يَحْتَلِبَنَّ» с кясрой и добавлением буквы «та» перед ней.
Его слово («скотину человека») — в риваяте Ибн аль-Хада и группы передатчиков «Муватта» — «скотину мужчины» (маашията раджуль), и это как пример, а не потому, что предписание касается лишь мужчин. Некий из толкователей «Муватта» упомянул это словами «скотина его брата» и сказал: это применительно к преобладающему случаю, поскольку в этом предписании нет разницы между мусульманином и зимми. На это возразили тем, что такого варианта не встречается в «Муватта», а также тем, что многие учёные утверждали разницу (между ними), как будет упомянуто далее в пользах этого хадиса. Ахмад передал его через путь Убайдуллаха ибн Умара от Нафи‘а со словами: «запретил доить скотину людей без их разрешения». Слово «маашия» (скотина) применяется к верблюдам, коровам и овцам, но чаще всего употребляется относительно овец, как сказано в «Нихае».
Его слово: («машруба») — с даммой на «ра», а иногда с фатхой, то есть его комната (верхняя горница). А «машраба» с фатхой на «ра» — это специально место для питья, а «машриба» с кясрой — сосуд для питья.
Его слово: («хизанатуху») — «хизана» — это место или вместилище, в котором хранят то, что желают сберечь. В риваяте Аюба у Ахмада: «и будет сломана её дверь».
Его слово: («фа-юнтакал») — с «нун» и «каф», с даммой в начале, форма «юфта‘ал» от «накль» (перенос), то есть переносится с одного места на другое. Так — в большинстве списков «Муватты» от Малика, а некоторые передали иначе, как это привёл Ибн Абд аль-Барр. Аль-Исмаили же вывел этот хадис через путь Рауха ибн Убады и других со словом «фа-юнтасал», с «са» (мутталляса) вместо «каф». «Насль» — это единовременное быстрое разбрасывание; сказано также, что это извлечение, что более специфично, чем перенос. Так же вывел Муслим со слов Аюба и Мусы ибн Укбы и других от Нафи‘, а от Лейса, от Нафи‘, передано с «каф», и у Ибн Маджа с этого же пути — с «са» (мутталляса).
Его слово: («тахзуну») — с сукуном на «ха» точечной и даммой на «зай», после которой «нун». А в риваяте аль-Кушмихани: «тухризу» — с даммой в начале, без точки на «ха» и с кясрой на «ра», после которой «зай».
Его слово: («дуру‘») — «дар‘» у скота подобно «садру» (груди) у женщины.
Его слово: («ат‘иматихим») — это множественное число от «ат‘има», а «ат‘има» — множественное число от «та‘ам» (пища), и здесь под этим подразумевается молоко. Ибн Абд аль-Барр сказал: в хадисе содержится запрет мусульманину брать что-либо у мусульманина иначе как с его разрешения, а молоко упомянуто особо из-за того, что люди проявляли в этом небрежность, и через это указано на то, что более достойно [соблюдения], чем оно. Этого мнения придерживалось большинство, но безразлично, было ли это с особым разрешением или с общим разрешением. Многие из саляфов сделали исключение для случая, когда известно о душевном довольстве хозяина, даже если от него не последовало ни особого, ни общего разрешения. А многие из них склонились к дозволенности безусловно в еде и питье, независимо от того, известно ли о его душевном довольстве или неизвестно. Их довод — то, что вывели Абу Дауд и ат-Тирмизи, признавший это достоверным, через риваят аль-Хасана от Самуры, возводимый [к Пророку ﷺ]: «Если кто-то из вас подойдёт к скоту, и хозяина его там нет, пусть трижды подаст голос; если ему ответят, пусть попросит разрешения; если ему разрешат — [пусть возьмёт], а если нет — пусть подоит и выпьет, но не уносит с собой». Иснад этого достоверен до аль-Хасана; кто признал достоверным его слышание от Самуры, тот признал хадис достоверным, а кто нет — счёл его порочным из-за прерванности иснада. Однако у этого хадиса есть свидетельства, из самых сильных которых — хадис Абу Саида, возводимый [к Пророку ﷺ]: «Если ты подойдёшь к пастуху, позови его трижды; если он тебе ответит — [попроси разрешения], а если нет — пей, не портя [ничего]; и если ты подойдёшь к саду с оградой…» — и упомянул подобное. Вывели это Ибн Маджа и ат-Тахави, и признали достоверным Ибн Хиббан и аль-Хаким. На это ответили тем, что хадис о запрете достовернее, и потому более достойно действовать по нему, а также тем, что он [хадис о дозволении] противоречит категоричным основам о запретности имущества мусульманина без его разрешения, а потому на него не следует обращать внимания. А некоторые совместили оба хадиса разными способами совмещения:
Один из них — истолковать разрешение как относящееся к случаю, когда известно о душевном довольстве хозяина, а запрет — к случаю, когда это неизвестно.
Другой — ограничить разрешение путником, а не иными, либо вынужденным [голодом], либо состоянием голода вообще, и это близкие друг к другу толкования. Ибн Батталь передал от некоторых своих шейхов, что хадис о разрешении относился к его времени ﷺ, а хадис о запрете указывал на то, что произойдёт после него — на скупость и оставление взаимопомощи. А некоторые истолковали хадис о запрете как относящийся к случаю, когда владелец более нуждается, чем проходящий мимо, ссылаясь на хадис Абу Хурайры: «Однажды мы были вместе с Посланником Аллаха ﷺ в пути, и вдруг увидели верблюдов со связанными [вымем от доения], и мы бросились к ним. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал нам: «Поистине, эти верблюды принадлежат семье из мусульман, и это их пропитание. Обрадовало бы вас, если бы вы вернулись к своим сумам с припасами и обнаружили, что содержимое их исчезло?» Мы сказали: «Нет». Он сказал: «Так и это подобно тому»». Вывели это Ахмад и Ибн Маджа, и текст приведён по версии последнего.
В риваяте Ахмада: «И люди устремились к ним, чтобы подоить их». Сказали: таким образом хадис о разрешении относится к случаю, когда владелец не нуждается, а хадис о запрете — к случаю, когда он не является нуждающимся [то есть обратно]. А некоторые истолковали разрешение как относящееся к случаю, когда [вымя] не связано, а запрет — к случаю, когда оно связано, — исходя из этого хадиса. Однако у Ахмада в конце этого хадиса приведено: «Если вы непременно должны сделать это, то пейте, но не уносите с собой», что указывает на общность разрешения — как для связанного, так и для несвязанного [вымени], — но с условием отсутствия переноса [с собой], и это необходимо [соблюдать]. Ибн аль-Араби же выбрал истолкование через обычай, сказав: обычаем жителей Хиджаза, Шама и других было снисходительное отношение к этому, в отличие от нашей страны. Он сказал: некоторые считали, что если [сад или скот] находится на дороге, от которой не сворачивают и к которой не направляются специально, то проходящему мимо дозволено брать оттуда, и в этом есть указание на ограничение этого нуждающимся.
Абу Дауд в «Сунане» указал на ограничение этого путешествующим в военном походе, а другие — на ограничение разрешения тем, что принадлежит людям договора [зимма], а запрета — тем, что принадлежит мусульманам, опираясь на то, что сподвижники обусловили для людей договора обязанность гостеприимства по отношению к мусульманам, и это достоверно передано от Умара. Ибн Вахб передал от Малика относительно путника, останавливающегося у зиммия: он сказал: «Он не берёт у него ничего, кроме как с его разрешения». Его спросили: «А гостеприимство, которое было возложено на них [зиммиев]?» Он ответил: «Тогда это облегчалось им по этой причине, а сейчас — нет». А некоторые склонились к отмене [насх] разрешения, истолковав его как относящееся к периоду до обязательности закята. Они сказали: тогда гостеприимство было обязательным, а затем это было отменено установлением обязательности закята.
Сказал ат-Тахави: это было в то время, когда гостеприимство было обязательным, затем это было отменено, и данное установление было аннулировано. И он привёл хадисы на этот счёт. Речь о постановлении относительно гостеприимства будет вскоре приведена в книге о притеснениях, если пожелает Аллах Всевышний.
Ан-Навави сказал в «Шарх аль-Мухаззаб»: учёные разошлись во мнениях относительно того, кто проходит мимо сада, посева или скота. Большинство сказало: не дозволено брать оттуда что-либо, кроме случаев крайней необходимости, — тогда он берёт и возмещает, по мнению аш-Шафии и большинства. А некоторые из числа предшественников сказали: на нём не лежит никакой обязанности. Ахмад же сказал: если у сада нет ограды, то дозволено есть свежие плоды — согласно наиболее достоверному из двух риваятов — даже если в этом нет необходимости; согласно другому риваяту — только при необходимости; и в обоих случаях на нём нет возмещения. Аш-Шафии же обусловил своё мнение по этому вопросу достоверностью хадиса. Аль-Байхаки сказал: имеется в виду хадис Ибн Умара, возведённый к Пророку ﷺ: «Если кто-то из вас проходит мимо сада, пусть ест, но не берёт с собой запасов». Его привёл ат-Тирмизи и назвал его редким (гариб). Аль-Байхаки сказал: он недостоверен, но передан также другими путями, не сильными. Я говорю: истина в том, что совокупность этих путей передачи не уступает степени достоверного хадиса, а ведь по многим установлениям приводились доводы, которые слабее этого. Я разъяснил это в своей книге «аль-Минха» относительно тех случаев, когда аш-Шафии обусловливал своё мнение достоверностью хадиса.
В хадисе содержится указание на приведение притч для приближения смысла к пониманию и на уподобление того, что может быть неясным, тому, что более очевидно, а также на применение аналогии (кыяс) в схожих случаях.
В нём также содержится упоминание постановления вместе с его причиной (иллой) и повторение его после упоминания причины — для усиления и утверждения; а также указание на то, что для правильности аналогии не требуется полного равенства ответвления (фар') с исходным случаем (асль) во всех отношениях. Напротив, может быть так, что у исходного случая есть некое преимущество, отсутствие которого в ответвлении не вредит, если они разделяют основной признак. Ведь вымя не равно кладовой по степени защищённости, как и завязанное вымя не равно замку в этом отношении. И тем не менее законодатель приравнял завязанное вымя по постановлению к запертой кладовой в отношении запрета брать из них без разрешения хозяина. На это указал Ибн аль-Мунир.
В нём также содержится дозволенность хранения пищи и её накопления впрок до времени нужды в ней — вопреки крайним аскетам, запрещающим накопление вообще, как сказал аль-Куртуби.
В нём также указание, что молоко называется пищей (та‘ам), и потому нарушает клятву тот, кто поклялся не вкушать пищи, если только у него не было намерения исключить молоко, — как сказал ан-Навави.
Он сказал: в нём также содержится указание, что продажа молока овцы вместе с овцой, в вымени которой есть молоко, недействительна, — этого мнения придерживались аш-Шафии и большинство, а аль-Авзаи допускал это.
В нём также содержится указание, что если у овцы есть молоко, которое можно выдоить, то этому соответствует определённая доля цены, — как сказал аль-Хаттаби; и это подкрепляет хадис о мусарра (животном с задержанным доением для обмана покупателя) и утверждает соответствующее постановление об оценке молока.
В нём также содержится указание, что тот, кто выдоил из вымени верблюдицы или иного животного, находящегося в завязанном и охраняемом состоянии, без необходимости и без оправдывающего толкования, количество, стоимость которого достигает предела, при котором полагается отсечение руки, — на того налагается отсечение руки, если хозяин не дал ему разрешения ни конкретно, ни в общем виде, — потому что хадис ясно указал, что вымя скота — это кладовые пищи. Аль-Куртуби передал от некоторых учёных, что отсечение руки обязательно, даже если овцы не находились в охраняемом месте, довольствуясь охраняемостью самого вымени для молока, и это то, что вытекает из явного смысла хадиса.