Этому свидетельствует то, что вывел Ибн Хиббан по другому пути от Абдуллаха ибн Амра: пришёл человек к Посланнику Аллаха ﷺ и спросил его о наилучших делах. Он сказал: «Молитва». Тот спросил: «А что потом?» Он сказал: «Джихад». Тот сказал: «У меня есть родители». Он сказал: «Я велю тебе делать благо своим родителям». Тот сказал: «Клянусь Тем, Кто послал тебя с истиной пророком, я непременно буду сражаться, даже если оставлю их». Он сказал: «Тебе виднее». Это относится к джихаду, являющемуся индивидуальной обязанностью, — так согласуются между собой оба хадиса.
Причисляются ли дед и бабка к родителям в этом отношении? Наиболее достоверное мнение у шафиитов — да. Также наиболее достоверное мнение — что в этом не делают различия между свободным и рабом, поскольку требование благочестия распространяется на всех. Если же сын был рабом и господин разрешил ему (участвовать в джихаде), разрешение его родителей не учитывается, но они вправе отозвать своё разрешение, кроме случая, если он уже встал в ряд (сражающихся). Так же, если они поставили условием, чтобы он не сражался, а он встал в ряд, то условие не имеет силы. Этим хадисом обосновывается запрет на поездку без разрешения (родителей), ибо если запрещён даже джихад при всей его достойности, то тем более (запрещена) дозволенная поездка. Однако если поездка совершается ради изучения того, что является индивидуальной обязанностью, и путь для этого определён именно такой поездкой, то запрета нет; если же это коллективная обязанность, то по этому поводу есть разногласие. В хадисе — указание на достоинство благочестия к родителям, возвеличивание их права и обилие награды за благочестие к ним. Подробное изложение этого будет приведено в «Книге благонравия», если пожелает Аллах Всевышний.
139 — глава о том, что говорилось о колокольчике и подобном ему на шеях верблюдов
3005 — рассказал нам Абдуллах ибн Юсуф, сообщил нам Малик от Абдуллаха ибн Абу Бакра, от Аббада ибн Тамима, что Абу Башир аль-Ансари (да будет доволен им Аллах) сообщил ему, что он был вместе с Посланником Аллаха ﷺ в одной из его поездок. Абдуллах сказал: «Я полагаю, что он сказал: «и люди в своём ночлеге»». И послал Посланник Аллаха ﷺ посланца (со словами): «Пусть не останется на шее ни одного верблюда ожерелья из тетивы, или ожерелья вообще, чтобы оно не было срезано».
Его слово («глава о том, что говорилось о колокольчике и подобном ему на шеях верблюдов») — то есть о нежелательности этого. Он ограничил это верблюдами, поскольку сообщение о неодобрении пришло именно относительно них особо.
Его слово («от Абдуллаха ибн Абу Бакра») — то есть ибн Мухаммада ибн Амра ибн Хазма. А Аббад ибн Тамим — это аль-Мазини. Он, его шейх и передатчик от него — ансары-мединцы, а Абдуллах и Аббад — из числа таби‘инов.
Его слово («что Абу Башир аль-Ансари сообщил ему») — у Абу Башира, а это имя произносится с фатхой на «ба» с точкой снизу, затем «шин» с точками, в сборнике аль-Бухари нет иного хадиса, кроме этого одного. Аль-Хаким Абу Ахмад упомянул его среди тех, чьё имя неизвестно. Говорят также, что его имя — Кайс ибн Абд аль-Хурайр (буквы без точек, в уменьшительной форме), сына Амра. Это упомянул Ибн Сад и привёл его родословную, восходящую к Мазину аль-Ансари, однако в этом есть сомнение, поскольку в риваяте Усмана ибн Умара от Малика, приведённой у ад-Даракутни, встречается приписывание Абу Башира к роду Саида. Если Кайс тоже носил кунью Абу Башир, то это иной человек, не тот, о ком идёт речь в данном хадисе. А этот Абу Башир аль-Мазини прожил после шестидесятого года (хиджры), участвовал в битве при аль-Харра, был там ранен и от этого умер.
Его слово («в одной из его поездок») — я не смог установить, о какой именно поездке идёт речь.
Его слово («Абдуллах сказал: «Я полагаю, что он сказал»») — Абдуллах — это Ибн Абу Бакр, передатчик; похоже, что он сомневался относительно этой фразы, и я не встречал её по его пути иначе, чем в таком виде.
Его слово («и послал») — Ибн Абд аль-Барр сказал: в риваяте Рауха ибн Убады от Малика (сказано): «он послал своего вольноотпущенника Зайда». Ибн Абд аль-Барр сказал: и это, как мне представляется, Зайд ибн Хариса.
Его слово («на шее верблюда ожерелья из тетивы, или ожерелья») — здесь употреблено «или», что указывает либо на сомнение, либо на перечисление разновидностей. А в риваяте Абу Дауда от аль-Ка‘наби пришло в форме: «и никакого ожерелья», что представляет собой присоединение общего к частному; на этом категорически настаивал аль-Мухаллаб. Первое же (толкование) подкрепляется тем, что передаётся от Малика: его спросили об ожерелье, и он сказал: «Я не слышал о его неодобрении, кроме как относительно (ожерелья из) тетивы». Слово «ватар» (тетива) во всех риваятах передано с двумя точками снизу у второй буквы. Ибн аль-Джаузи сказал: «Возможно, кто-то, не сведущий в хадисе, исказил это слово, прочитав его как «вабар» (شерсть) с точкой снизу у второй буквы вместо точек сверху». Я же скажу: Ибн ат-Тин передал, что ад-Дауди категорически утверждал именно это чтение и сказал: это то, что снимают с верблюдов, напоминающее шерсть.