И явились сорок восемь человек и принесли клятву. Ибн Аббас сказал: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, не прошёл и год, как из этих сорока восьми не осталось ни одного, чей глаз бы моргнул (то есть все они умерли)».
3846 — Рассказал мне Убайд ибн Исмаил: рассказал нам Абу Усама от Хишама, от его отца, от Аиши (да будет доволен ею Аллах), которая сказала: «День Бугас был днём, который Аллах предопределил для Своего Посланника ﷺ, и Посланник Аллаха ﷺ прибыл, когда их знать уже раскололась, их вожди были убиты и ранены. Аллах предопределил это для Своего Посланника ﷺ ради их вступления в ислам».
3847 — И сказал Ибн Вахб: сообщил нам Амр от Букайра ибн аль-Ашаджжа, что Курайб, вольноотпущенник Ибн Аббаса, рассказал ему, что Ибн Аббас (да будет доволен Аллах ими обоими) сказал: «Бег по дну долины между Сафой и Марвой не является сунной. Это делали лишь люди времён джахилии, говоря: «Мы не пройдём эту долину иначе, как бегом»».
3848 — Рассказал нам Абдуллах ибн Мухаммад аль-Джуфи: рассказал нам Суфьян: сообщил нам Мутарриф: я слышал, как Абу ас-Сафар говорил: я слышал, как Ибн Аббас (да будет доволен Аллах ими обоими) говорил: «О люди, слушайте от меня то, что я вам скажу, и дайте мне услышать то, что вы говорите, и не расходитесь потом, говоря: «Сказал Ибн Аббас, сказал Ибн Аббас». Кто совершает обход вокруг Дома, пусть обходит позади Хиджра и не называет его Хатимом, ведь человек во времена джахилии клялся и бросал туда свой кнут, или сандалию, или лук».
3849 — Рассказал нам Нуайм ибн Хаммад: рассказал нам Хушайм от Хусайна, от Амра ибн Маймуна, который сказал: «Я видел во времена джахилии обезьяну, вокруг которой собрались другие обезьяны, потому что она совершила прелюбодеяние, и они забили её камнями, и я забил её камнями вместе с ними».
3850 — Рассказал нам Али ибн Абдуллах: рассказал нам Суфьян от Убайдуллаха, который слышал, как Ибн Аббас (да будет доволен Аллах ими обоими) сказал: «Есть черты из черт времён джахилии: злословие о родословных, причитание по покойным (нияха)», — а третью он забыл. Суфьян сказал: «Говорят, что это испрашивание дождя по звёздам (истиска биль-анва)».
Четырнадцатый хадис: хадис о касаме во времена джахилии целиком. У большинства передатчиков от аль-Фарабри здесь установлен заголовок «Касама во времена джахилии», но у ан-Насафи он не встречается, и это более верно, поскольку всё это относится к главе о днях джахилии, и это становится очевидным из хадисов, которые он привёл вслед за этим хадисом.
Его слово (рассказал нам Катан): с фатхой над каф и над х, затем нун — это Катан ибн Каб аль-Кутаи, с дамма над каф, басриец, надёжный у них (учёных). Его шейх — Абу Язид аль-Мадани, тоже басриец, которого называют аль-Мадини с добавлением подстрочной буквы (я), и, возможно, изначально он был из Медины, но никто из жителей Медины от него не передавал. Малика спросили о нём, и тот его не знал и не знал его имени. Ибн Маин и другие признали его надёжным. Ни ему, ни передающему от него нет у аль-Бухари другого места, кроме этого.
Его слово (первая касама): с фатхой над каф и без удвоения согласной — это клятва. В шариатской терминологии это определённая клятва, приносимая при подозрении в убийстве, для установления или отрицания вины. Говорят также, что это слово происходит от «деления клятв» между приносящими их.
Разъяснение разногласий относительно её постановления придёт далее в книге о дийатах, если пожелает Всевышний Аллах. Его слово (поистине, среди нас, бану Хашим) — лям здесь для усиления, а «бану Хашим» стоит в родительном падеже как замена местоимению в родительном падеже; возможно также, что это винительный падеж как обстоятельство уточнения, либо это обращение с опущением частицы обращения.
Его слово (был человек из бану Хашим) — это Амр ибн Алькама ибн аль-Мутталиб ибн Абд Манаф. Это утверждает аз-Зубайр ибн Баккар в этом рассказе, как будто он приписал этот риваят к бану Хашим в переносном смысле, из-за той дружбы, братства и взаимной поддержки, что были между бану Хашим и бану аль-Мутталиб. Ибн аль-Кальби назвал его Амиром.
Его слово (нанял его человек из курайшитов из другого рода) — так в риваяте аль-Асили и Абу Зарра, и так же передал аль-Факихи другим путём от Абу Мамара, шейха аль-Бухари в этом. А в риваяте Каримы и других: «нанял человека из курайшитов», и это перестановка, а первое — верно. Слово «фахз» (род) — с касрой над х, иногда произносится с сукуном. Аз-Зубайр ибн Баккар утверждает, что нанятым был Хидаш (через две точечные буквы и дал) ибн Абдуллах ибн Абу Кайс аль-Амири.
Его слово (и прошёл мимо него) то есть мимо наёмного работника (человек из бану Хашим) — я не нашёл его имени. Его слово (рукоятка его джувалика) — с дамма над джим и фатхой над лям — это сосуд из кож, тканей и подобного, персидское слово, арабизированное, изначально «кавала», а множественное число — «джавалик»; передаётся также «джувалик» с опущением подстрочной буквы (я). «Икаль» — верёвка.
Его слово (где же его верёвка? Он сказал: и бросил его) — так в списках, и здесь есть пропуск, на который указывает контекст речи. Это разъяснено в риваяте аль-Факихи, где сказано: «Прошёл мимо меня человек из бану Хашим, у которого порвалась рукоятка его джувалика, и он попросил у меня помощи, и я дал ему верёвку, и он бросил её в него», то есть кинул.
Его слово (в этом было его предопределённое время смерти) то есть это попало в место, ставшее причиной его смерти. Его слово «и умер» означает «оказался на грани смерти», на что указывают его слова: «и прошёл мимо него человек из жителей Йемена, прежде чем он скончался», — и я тоже не нашёл имени этого прохожего.
Его слово (присутствуешь ли ты на сезоне) то есть на сезоне хаджа.
Его слово (فكتب — «и написал») — через букву та, затем ба; а в риваяте не от Абу Зарра и аль-Асили — с дамма над каф и сукуном над нун, затем та, и первое более верно. В риваяте аз-Зубайра ибн Баккара: «и написал Абу Талибу, извещая его об этом, и умер от этого». По этому поводу Абу Талиб сказал:
«Неужели из-за верёвки, да не будет тебе отца, он ударил его посохом, — ведь верёвка есть, и верёвок много».
Его слово (о род Курайш) — с произнесением хамзы и с её опущением, в качестве призыва о помощи.
Его слово (он убил меня из-за верёвки) то есть по причине верёвки.
Его слово: («и умер наниматель», муста'джар) — с фатхой на «джим», то есть после того, как он поручил йеманцу то, что поручил.
Его слово: («и я стал попечителем», фаволиту) — с кясрой на «лям». В риваяте Ибн аль-Кальби сказано: он сказал: «Его настигла его судьба», и они поверили ему и не подумали о нём иначе. А его слово «вафа аль-мавсим» означает «прибыл к нему».
Его слово: («о сыны Хашима») — в риваяте аль-Кушмихани: «о род сынов Хашима».
Его слово: («где Абу Талиб») — в риваяте аль-Кушмихани: «где Абу Талиб». Ибн аль-Кальби добавил: он сообщил ему о случившемся, а Хидаш обходил вокруг Каабы, не зная о том, что произошло. Тогда встали мужи из сынов Хашима к Хидашу и избили его, говоря: «Ты убил нашего товарища», а он отрицал это.
Его слово: («выбери из нас одно из трёх») — возможно, эти три варианта были уже известны среди них, а возможно, это было чем-то, что придумал Абу Талиб. Ибн ат-Тин сказал: не передано, что они советовались об этом или спорили, что указывает на то, что они знали каляму (присягу пятидесяти) ещё до этого. Так он сказал, но в этом есть сомнение, ибо слова Ибн Аббаса, передатчика хадиса, гласят, что это была первая касама. Возможно, Ибн Аббас имел в виду её первое применение [в исламе], хотя они и знали это установление и раньше. Аз-Зубайр ибн Баккар передал, что они обратились по этому поводу к аль-Валиду ибн аль-Мугире, и он постановил, чтобы пятьдесят мужей из бану Амир поклялись у Каабы, что Хидаш не убивал его, — и это указывает на первенство в абсолютном смысле.
Его слово: («и пришла к нему женщина из сынов Хашима») — это Зайнаб бинт Алькама, сестра убитого («которая была замужем за мужчиной из них») — это Абд аль-Узза ибн Абу Кайс аль-Амири, а имя её сына от него — Хувайтиб, с двумя точками под «х» и «т», в уменьшительной форме; так упомянул аз-Зубайр. Хувайтиб жил после этого долгое время, был сподвижником, и его хадис будет приведён далее в «Книге судебных решений». Её отнесение к сынам Хашима является переносным, и смысл в том, что она была женой мужчины из сынов Хашима. А в её словах «и родила ему сына» возможно, что имеется в виду не Хувайтиб.
Его слово: («чтобы ты освободил моего сына», туджиза) — с «джим» и «за», то есть даруешь ему то, что причитается ему из клятвы. А её слово: («и не принуждай его к клятве», ва ля тусбир йаминаху) — с «сад» простым, затем «ба» с точкой; исходное значение «сабр» — удержание и запрет, а в контексте клятв означает обязывание; говорят: «сабартуху», то есть обязал его клясться величайшей из клятв так, чтобы ему было невозможно отказаться от клятвы.
Его слово: («там, где принуждают к клятвам») — то есть между Углом [Каабы] и Макамом [Ибрахима], как сказал Ибн ат-Тин. Он сказал: отсюда аш-Шафии выводил довод о том, что не следует клясться между Углом и Макамом на сумму менее двадцати динаров — нисаб закята. Так он сказал, но я не понимаю, как этот довод состоятелен, и никто из сторонников аш-Шафии не упоминал, что аш-Шафии выводил этот довод из данного рассказа.
Его слово: («и пришёл к нему мужчина из них») — я не нашёл его имени, равно как и имён остальных из пятидесяти, кроме упомянутых ранее. Ибн аль-Кальби добавил: затем они поклялись у Угла, что Хидаш невиновен в крови убитого.
Его слово: («клянусь Тем, в Чьей руке моя душа») — Ибн ат-Тин сказал: как будто тот, кто сообщил это Ибн Аббасу, была группа людей, чьей правдивости он был уверен настолько, что мог поклясться в этом. Я говорю: имеется в виду, что во время касамы он ещё не был рождён, и возможно, что тот, кто сообщил ему это, был сам Пророк ﷺ, и это более вероятно для включения данного хадиса в «Сахих».
Его слово: («и не прошёл год») — то есть со дня, когда они клялись.
Его слово: («и из сорока восьми») — в риваяте Абу Зарра: «и в сорока восьми», а у аль-Асили: «и сорока». А его слово «глаз мигает» (тариф) — с кясрой на «ра», то есть двигается. Ибн аль-Кальби добавил: и все дома всех перешли к Хувайтибу, и благодаря этому он стал владельцем большинства домов в Мекке. Аль-Факихи передал через путь Ибн Абу Наджиха от его отца, что он сказал: люди поклялись у Дома касамой во лжи, затем вышли и остановились под скалой, и она обрушилась на них. И через путь Тавуса он сказал: жители невежества (джахилии) не совершали в Хараме ничего [дурного], чтобы наказание за это не постигло их немедленно. И через путь Хувайтиба, что рабыня во времена джахилии искала защиты у Дома, и пришла к ней её госпожа и потянула её, и её рука отсохла. Мы также передаём в «Книге тех, чьи молитвы были услышаны» Ибн Абу ад-Дунья длинную историю о значении быстроты ответа [Аллаха] в Хараме притеснённому от того, кто его притеснил. Он сказал: Умар сказал: «Это происходило с ними во времена джахилии, чтобы они удерживались от притеснения, ибо они не знали о воскрешении. А когда пришёл ислам, возмездие было отложено до Дня воскресения». Аль-Факихи передал другим путём от Тавуса, что он сказал: «Скоро никто не совершит в Хараме ничего [дурного], чтобы наказание за это не было ускорено ему», — как будто он указал, что это произойдёт в конце времён, при исчезновении знания и забвении людьми того времени положений шариата, так что дело вернётся к своей изначальной странности, как и началось. А Аллах знает лучше.
Хадис пятнадцатый.
Его слово: («от Хишама») — это Хишам ибн Урва.
Его слово: («в день Бу'аса») — разъяснение этого приводилось в начале «Достоинств ансаров», и что это было до Послания [Пророка ﷺ], согласно преобладающему мнению. А его слово в этом месте «и они были раненым» (джурихху) — с «джим» с даммой, затем «ха» простым; а у некоторых передатчиков: «и они вышли» (хараджу) — с «ха» с фатхой и облегчённым «ра», за которым идёт «джим», но первое [чтение] предпочтительнее. Ранее упоминались имена тех, кто был ранен в этом сражении, в том числе Хузайр аль-Катаиб, отец Усайда, который умер от этого ранения.
Хадис шестнадцатый.
Его слово: («сказал Ибн Вахб... и так далее») — привёл его с полным иснадом Абу Нуайм в «Мустахрадже» через путь Хармалы ибн Йахьи, от Абдуллы ибн Вахба.
Его слово: («не есть бег», ляйса-с-са'йу) — то есть не есть быстрый шаг.
Его слово: (сунна) — в риваяте аль-Кушмайхани: (би-сунна). Ибн ат-Тин сказал: «В этом Ибн Аббасу возражали, более того, [учёные] сказали: это — предписание (фарида)». Я говорю: Ибн Аббас не имел в виду сам бег [между Сафа и Марвой] как таковой, а имел в виду именно быстрый бег, а это не является предписанием. Уже приводилось ранее в хадисах о пророках, в жизнеописании Ибрахима (мир ему), в истории Хаджар, что начало сай между Сафа и Марвой восходит к Хаджар, и это тоже передано от Ибн Аббаса. Отсюда становится ясно, что тем, что он считал восходящим к людям джахилии, был именно быстрый бег. Впрочем, если его слово «это не сунна» подразумевает, что это не является желательным (мустахабб), то это противоречит мнению большинства (джумхур), и это подобно его отрицанию желательности рамаля при тавафе. Но возможно также, что под «сунной» он имел в виду шариатский путь, а это слово часто применяется и к обязательному (мафрудх), и он не имел в виду сунну в терминологии знатоков основ фикха, то есть то, чья желательность установлена доказательством, но оставление чего не влечёт греха.
Его слово: (мы не пересекаем) — с даммой на первой букве, то есть: «мы не проходим». Аль-батха — это русло долины. Говорят: «джузту аль-мавдиа» — когда идёшь по нему, и «аджазтуху» — когда оставляешь его позади себя. Сказано также, что оба слова синонимичны. И его слово «кроме как бегом» означает: мы не пересекаем это иначе как быстрым бегом.
Хадис семнадцатый.
Его слово: (передал нам Мутарриф) — с несогласной (мухмаля) буквой и удвоенным «ра», это Ибн Тариф, тоже с несогласной буквой, куфиец. А Абу ас-Сафар — с фатхой на несогласной и на «фа» — это Саид ибн Юхмад, с даммой на подстрочной букве и сукуном на несогласной, тоже куфиец.
Его слово: (о люди, слушайте от меня то, что я говорю вам, и повторите мне) — с хамзой катъ, то есть: «повторите мне мои слова, чтобы я убедился, что вы их запомнили», — как будто он опасался, что они не поймут то, что он имел в виду, и передадут от него нечто иное, чем он сказал. Как если бы он сказал: «слушайте от меня внимательно и точно, и не говорите: «он сказал», прежде чем вы это твёрдо усвоите».
Его слово: (кто совершает таваф вокруг Дома, пусть совершает его позади хиджра) — в риваяте Ибн Абу Умара от Суфьяна: «позади джадр», и имеется в виду хиджр. Причина в том, что часть, примыкающая к Дому со стороны хиджра, относится к самому Дому, — это уже разъяснялось, и было сказано о его размере в начале книги о хадже.
Его слово: (и не говорите «хатим») — в риваяте Саида ибн Мансура от Хадиджа ибн Муавии от Абу Исхака от Абу ас-Сафара в этой истории сказано: некий человек спросил: «Что такое хатим?» Ибн Аббас ответил: «Нет никакого хатима, [просто] человек...» и т.д. Абу Нуайм в «Мустахрадже» добавил через путь Халида ат-Таххана от Мутаррифа: «ибо люди джахилии называли его — то есть хиджр — хатимом, там находились идолы курайшитов». А аль-Факихи через путь Юнуса ибн Абу Исхака от Абу ас-Сафара передал нечто похожее и сказал: «Когда кто-то из них хотел поклясться, он клал свой посох (михджан), а затем клялся, поэтому кто совершает таваф, пусть совершает его позади него».
Его слово: (клялся) — с сукуном на несогласной «ха» и облегчённым «лям» с касрой. А в упомянутом риваяте Халида ат-Таххана: «когда его заставляли клясться» — с даммой на несогласной и удвоенным «лям», но первое чтение предпочтительнее. Смысл в том, что когда кто-то из них заключал союз с другим, союзник бросал в хиджр сандалию, или плеть, или лук, или посох в качестве знака своей клятвы, и потому назвали это место хатимом, потому что оно «разбивало» (йухаттиму) их имущество, — [слово] «фаиль» в значении «фаиль» (действующего лица). Возможно также, что таков был их обычай, когда они хотели поклясться в отрицании чего-либо. Сказано также, что хатим назван так потому, что если кто-то из них проклинал в этом месте того, кто его обидел, тот погибал. Ибн аль-Кальби сказал: хиджр назван хатимом из-за того, что было там «ограждено» (тухаджджира), или потому, что он был укорочен по сравнению с высотой Дома и выведен из него, — тогда это «фаиль» в значении «мафуль» (объекта действия); или потому, что люди «разбивают» (йахтиму) друг друга там от тесноты при мольбе. Другие сказали: хатим — это колодец Каабы, куда бросали то, что ей приносили в дар. Сказано также: хатим — между Чёрным камнем и Макамом. Сказано также: от начала Чёрного камня до начала хиджра называется хатимом. Хадис Ибн Аббаса является доводом, опровергающим большинство этих мнений. В риваяте Хадиджа добавлено: «но это джадр» — с фатхой на «джим» и сукуном на несогласной, и это часть Дома.
У аль-Исмаили и аль-Баркани в конце хадиса от Ибн Аббаса встречается: «а любой ребёнок, которого совершила хадж его семья, — тот исполнил свой хадж, пока он мал, а когда достигнет совершеннолетия, на нём — другой хадж; а любой раб, которого совершила хадж его семья...» и т.д. Это добавление есть и у аль-Бухари, но не в «Сахихе», и он намеренно опустил его оттуда, поскольку оно не связано с заглавием главы и поскольку оно является остановленным (мавкуф) [на сподвижнике]. Что касается начала хадиса, то хотя оно тоже остановлено как хадис Ибн Аббаса, но цель достигается тем, что Ибн Аббас передаёт то, что было в джахилии, и что видел Пророк ﷺ и либо утвердил, либо отменил. Всё, что он не отверг и что продолжало оставаться узаконенным, получает статус возведённого [к Пророку] (марфу), а всё, что он отверг, — шариат этому противоречит.
Хадис восемнадцатый.
Его слово: (передал нам Нуайм ибн Хаммад) — в риваяте некоторых из них: «передал нам Нуайм» без указания на отца, и это аль-Марвази, проживавший в Египте. Аль-Бухари редко приводит от него по непрерывному иснаду, обычно он упоминает его в форме мутлакого приложения (та‘лик). А в риваяте аль-Кабиси встречается: «передал нам Абу Нуайм», и некоторые сочли это верным, но это ошибка.
Его слово: (от Хусайна) — в риваяте аль-Бухари в «Тарихе» этот хадис приведён так: «передал нам Хусайн», и этим устраняется опасение относительно тадлиса Хушайма, передающего от него, и там же вместе с Хусайном упомянут Абу аль-Малих.
Его слово: («видел я во времена невежества обезьяну») — (قِرْدَةٌ) с касрой над «каф» и сукуном над «ра» — единственное число от «курюд». А его слово «собрались вокруг неё обезьяны» (قِرَدَةٌ) — с фатхой над «ра» — множественное число от «кирд». Аль-Исмаили привёл эту историю другим путём, более развёрнуто, через Ису ибн Хиттана от Амра ибн Маймуна, который сказал: «Я был в Йемене при овцах своей семьи и находился на возвышенности. Пришёл самец обезьяны с самкой, и она положила голову на его руку в качестве подушки. Тут пришёл другой самец, помоложе, и подмигнул ей. Она осторожно вытащила свою руку из-под головы первого самца и последовала за ним, и он совокупился с ней у меня на глазах. Затем она вернулась и стала осторожно подкладывать руку под щёку первого самца. Он проснулся в тревоге, обнюхал её и закричал. Собрались обезьяны, и он стал кричать и указывать на неё рукой. Обезьяны разошлись вправо и влево, а затем привели того самого самца — я узнал его. Они вырыли для них двоих яму и забросали их камнями. Я видел, как забивание камнями применяется не только к потомкам Адама».
Ибн ат-Тин сказал: «Возможно, эти обезьяны были из потомства тех, кто был превращён (в обезьян), и в них сохранилось это правило». Затем он сказал: «Но ведь превращённый не оставляет потомства». Я говорю: это и есть то, на что следует опираться, поскольку в «Сахихе» Муслима установлено, что у превращённого нет потомства. У него же приводится хадис Ибн Масуда, восходящий (к Пророку, ﷺ): «Поистине, Аллах не губил народ, чтобы затем дать ему потомство». Абу Исхак аз-Заджжадж и Абу Бакр ибн аль-Араби склонились к тому, что нынешние обезьяны — из потомства превращённых, но это мнение редкое (шазз); те, кто его придерживался, опирались также на то, что установлено в «Сахихе» Муслима: когда Пророку ﷺ принесли варана, он сказал: «Возможно, это из тех поколений, которые были превращены». А о мыши он сказал: «Один из народов сынов Исраиля исчез, и я не считаю его никем иным, кроме мышей».
Большинство учёных ответили на это тем, что Пророк ﷺ сказал это до того, как ему было ниспослано откровение об истинном положении дел в этом вопросе, и поэтому от него не передано ничего категоричного в этом отношении — в отличие от отрицания, которое он высказал категорично, как в хадисе Ибн Масуда. Однако из этого не следует, что упомянутые обезьяны непременно были из потомства (превращённых): вполне возможно, что те, кто был превращён, оказавшись в облике обезьян при сохранении своего разума, стали общаться с обезьянами исконного вида по причине сходства формы, и переняли от них некоторые из наблюдаемых действий, запомнили их, и это закрепилось в них. А обезьяна выделяется этим благодаря присущей ей сообразительности, превышающей сообразительность прочих животных, и способности к обучению любому мастерству, чего нет у большинства животных. Среди её особенностей — то, что она смеётся, веселится и подражает тому, что видит. В ней есть такая сильная ревность, которая сравнима с человеческой, и ни одна из них не переходит к чужой самке — она, как правило, не оставляет без внимания то, что заложено в ней от ревности, наказывая того, кто посягнул на самку, не принадлежащую ему. Среди её особенностей и то, что самка носит своих детёнышей подобно тому, как это делает человеческая женщина. Иногда обезьяна ходит на двух ногах, но не постоянно так делает; она берёт вещи рукой и ест рукой; у неё пальцы с суставами, доходящими до кончиков, и ногти; а на веках её глаз есть ресницы.
Ибн Абд аль-Барр счёл эту историю Амра ибн Маймуна недостоверной и сказал: «В ней приписывание прелюбодеяния тому, кто не наделён обязанностями (шариата), и применение к скотине предписанного наказания (хадд) — а это отвергается людьми знания». Он сказал: «Если этот путь передачи достоверен, то, возможно, эти существа были из джиннов, поскольку они относятся к числу наделённых обязанностями». Он сказал это лишь потому, что рассматривал путь передачи, который вывел аль-Исмаили, и только его. Ему было отвечено, что из того, что форма происшедшего имела вид прелюбодеяния и забивания камнями, не следует, что это было прелюбодеянием в истинном смысле или предписанным наказанием (хадд); это было названо так лишь по сходству с этим, и это не влечёт возложения обязанностей шариата на животное.
Аль-Хумайди в «Соединении двух Сахихов» допустил странное утверждение, заявив, что этот хадис встречается лишь в некоторых списках «Сахиха» аль-Бухари, и что один лишь Абу Масуд упомянул его в своей книге «Атраф». Он сказал: «А в списках аль-Бухари его вообще нет, так что, возможно, это один из хадисов, вставленных в книгу аль-Бухари».
То, что он сказал, отвергается: этот хадис упомянут в большинстве основных списков, на которые мы опирались. Достаточным доказательством служит то, что его привёл хафиз Абу Зарр от трёх своих учителей — надёжных, точных имамов — от аль-Фарабри, а также то, что его привели аль-Исмаили и Абу Нуайм в своих «Мустахраджах», и Абу Масуд в своём «Атрафе». Да, он выпал из риваята ан-Насафи, как и следующий за ним хадис, но из этого не следует, что его нет в риваяте аль-Фарабри, ведь риваят аль-Фарабри превышает риваят ан-Насафи на несколько хадисов, на многие из которых я уже указывал прежде и укажу впоследствии, если пожелает Всевышний Аллах. Что же касается допущения того, что в «Сахих» аль-Бухари может быть добавлено то, что ему не принадлежит, то это противоречит тому, на чём стоят учёные, — признанию достоверности всего, что привёл аль-Бухари в своей книге, и их согласию в том, что принадлежность этого ему установлена окончательно. То, что сказал (аль-Хумайди), — это порочное предположение, из которого проистекает недоверие ко всему, что содержится в «Сахихе»: ведь если это допустимо в отношении одного неопределённого (хадиса), то это допустимо и в отношении каждого отдельного (хадиса), и тогда ни у кого не останется доверия к тому, что содержится в упомянутой книге, а согласие учёных противоречит этому. Путь передачи, который вывел аль-Бухари, отвергает признание слабым того пути, который вывел аль-Исмаили и который признал слабым Ибн Абд аль-Барр. Я подробно остановился на этом месте, чтобы слабый (в знаниях) не был обольщён словами аль-Хумайди и не стал на них опираться, ведь их порочность очевидна.
Абу Убайда Мамар ибн аль-Мусанна упомянул в своей книге о лошадях, со слов аль-Аузаи, что жеребец был пущен к своей матери, но отказался. Тогда её ввели в помещение и накрыли покрывалом, и его снова пустили к ней, и он совершил случку. Но когда он почуял запах своей матери, он бросился к своему детородному органу и перегрыз его зубами у основания. И если такое понимание было у лошади, притом что она дальше от сообразительности, чем обезьяна, то допустимость этого у обезьяны тем более вероятна.
Его слово («от Убайдуллы») — с уменьшительной формой (тасгыр), это Убайдуллах ибн Абу Язид аль-Макки.
Его слово («от Ибн Аббаса») — в одной из версий: «Анас», и это ошибка.
Его слово («качества из качеств времён невежества») — то есть из свойств.
Его слово («поношение родословных») — то есть порицание некоторыми людьми родословной других без знания.
Его слово («и оплакивание с причитаниями») — то есть по умершему. Разбор его правового положения уже приводился в «Книге о похоронах», в главе о том, что порицается из причитаний по умершему, и там же уже разбирались слова хадиса Анаса: «Не из нас тот, кто бьёт себя по щекам, разрывает пазухи одежды и взывает призывом времён невежества».
Его слово («и забыл третье») — в риваяте Ибн Абу Умара от Суфьяна встречается: «и Убайдуллах забыл третье», где указан тот, кто забыл. Это передал аль-Исмаили.
Его слово («и говорят: это — вызывание дождя звёздами») — то есть говорят: «нам дан дождь звездой такой-то». Разбор этого уже приводился в «Книге о молении о дожде». У Абу Нуайма в риваяте Шурайха ибн Юнуса от Суфьяна это встречается включённым (мудрадж) в текст, с формулировкой «и звёзды», без слов «и забыл» и так далее. А в риваяте Абд аль-Джаббара ибн аль-Аля от Суфьяна вместо слов «и забыл третье» стоит «и похвальба родовитостью», и это ошибка обоих передатчиков, как разъясняет риваят Ибн Абу Умара. А Али, шейх аль-Бухари в этом иснаде, — это Ибн аль-Мадини. И от хадиса Анаса пришло упоминание этих трёх вещей — поношение, оплакивание и вызывание дождя звёздами, — что передал Абу Яъла с сильным иснадом.
От Ибн Аббаса пришло другим путём упоминание четырёх качеств, что передал Ибн Ади через Умара ибн Рашида от Яхьи ибн Абу Касира от Икримы от него. А сохранившимся (махфуз) в этом вопросе является то, что передали Муслим, Ибн Хиббан и другие через Абана ибн Язида и иных от Яхьи ибн Абу Касира от Зайда ибн Саллама от Абу Саллама от Абу Малика аль-Ашари, возводя это к Пророку ﷺ, со словами: «Четыре есть в моей общине из дела времён невежества, которые они не оставят: похвальба родовитостью, поношение родословных, вызывание дождя звёздами и оплакивание с причитаниями».
(Заключение)
Хадисы о достоинствах и то, что с ними связано из упоминания некоторых событий, случившихся до начала пророческой миссии, из возведённых к Пророку хадисов, составили двести тридцать три хадиса. Из них переданных без сплошного иснада (муаллак) — тридцать три пути, а остальное — сплошь соединённые (маусуль). Повторяющиеся из них в этом разделе и в предыдущем...