5493 - Рассказал нам Мусаддад: рассказал нам Яхья от Ибн Джурайджа, который сказал: сообщил мне Амр, что он слышал, как Джабир (да будет доволен им Аллах) говорил: «Мы совершили поход «войско хабата», и командующим был назначен Абу Убайда. Мы испытали сильный голод, и тогда море выбросило мёртвого кита, подобного которому не видели, называемого «анбар». Мы ели от него половину месяца, а затем Абу Убайда взял одну из его костей и поставил её, и всадник проходил под ней верхом».
5494 - Рассказал нам Абдуллах ибн Мухаммад: сообщил нам Суфьян от Амра, который сказал: я слышал, как Джабир говорил: «Пророк ﷺ отправил нас числом триста всадников, и командующим над нами был Абу Убайда, чтобы мы выслеживали караван курайшитов. Нас постиг сильный голод, так что мы ели листья хабата, поэтому поход и назвали «войском хабата». Тогда море выбросило кита, называемого «анбар», и мы ели от него половину месяца, а также умащались его жиром, отчего наши тела поправились». Он сказал: «Абу Убайда взял одно из его рёбер и установил его, и всадник проходил под ним верхом. Был среди нас человек, который, когда голод усилился, зарезал трёх верблюдиц, затем ещё трёх верблюдиц, после чего Абу Убайда запретил ему это».
Его слово («глава о словах Всевышнего Аллаха: «Дозволена вам охота морская и еда из неё на пользу вам»»). Так приведено у ан-Насафи, а остальные передатчики ограничились словами: «Дозволена вам охота морская».
Его слово («и сказал Умар») — то есть Ибн аль-Хаттаб — («его охота — это то, что поймано, а его еда — это то, что оно выбросило»). Это передал автор в «Та'рихе», а также Абд ибн Хумайд через путь Умара ибн Абу Салямы от его отца от Абу Хурайры, который сказал: «Когда я прибыл в Бахрейн, его жители спросили меня о том, что выбрасывает море, и я велел им это есть. Когда же я прибыл к Умару» — и он упомянул историю — «Умар сказал: Аллах Всевышний сказал в Своей Книге: «Дозволена вам охота морская и еда из неё» — так вот, его охота — это то, что поймано, а его еда — это то, что он выбросил».
Его слово («и сказал Абу Бакр») — то есть ас-Сиддик — («всплывшее [мёртвым] дозволено»). Это передал Абу Бакр ибн Абу Шейба, ат-Тахави и ад-Даракутни через риваят Абд аль-Малика ибн Абу Башира от Икримы от Ибн Аббаса, который сказал: «Свидетельствую об Абу Бакре, что он сказал: рыба, всплывшая мёртвой на поверхность, дозволена». Ат-Тахави добавил: «для того, кто желает её съесть». Это же передали ад-Даракутни, а также Абд ибн Хумайд и ат-Табари, и в некоторых версиях сказано: «Свидетельствую об Абу Бакре, что он ел рыбу, всплывшую на поверхность воды». Слово «ат-тафи» (الطافي) — без хамзы, от глагола «тафа — ятфу» (طفا يطفو), когда что-то всплывает на поверхность воды и не тонет. У ад-Даракутни есть иной путь передачи от Ибн Аббаса от Абу Бакра: «Поистине, Аллах зарезал для вас всё, что в море, так ешьте это всё, ибо оно надлежащим образом заколото».
Его слово («и сказал Ибн Аббас: его еда — это его мертвечина, кроме того, что из неё было сочтено нечистым»). Это передал ат-Табари через путь Абу Бакра ибн Хафса от Икримы от Ибн Аббаса относительно слов Всевышнего: «Дозволена вам охота морская и еда из неё», он сказал: «его еда — это его мертвечина». Абд ар-Раззак передал иным путём от Ибн Аббаса, который, упомянув морскую охоту, сказал: «Не ешь из неё то, что всплыло мёртвым». В иснаде этого сообщения — аль-Аджлях, а он слаб, и это сообщение ослабляется предыдущим хадисом от Ибн Аббаса.
Его слово («а угря иудеи не едят, а мы его едим»). Это передал Абд ар-Раззак от ас-Саури от Абд аль-Карима аль-Джазари от Икримы от Ибн Аббаса, которого спросили об угре, и он сказал: «В нём нет ничего плохого, просто иудеи возненавидели его». Это же передал Ибн Абу Шейба от Ваки‘а от ас-Саури с тем же иснадом, и в его риваяте сказано: «Я спросил Ибн Аббаса об угре, и он сказал: в нём нет ничего плохого, его лишь запрещают иудеи, а мы его едим». Это соответствует условиям достоверного [хадиса]. Он же передал от Али и группы других подобное этому. Слово «джарри» (الجرّي) произносится с фатхой на «джим», как сказал Ибн ат-Тин, а в одной из версий — с кясрой, что соответствует огласовке в «ас-Сихах», и с кясрой на удвоенной «ра». Он сказал: его также называют «джиррит» (الجرّيت), и это то, что не имеет чешуи. Он сказал: Ибн Хабиб из числа маликитов сказал: «Я испытываю к нему отвращение, потому что говорят, будто он произошёл от превращённых [в животных людей]». Аль-Азхари сказал: «джиррит» — вид рыбы, похожий на змей, а также говорят, что это рыба без чешуи, её также называют «мармахи» и «силляур» подобен ей. Аль-Хаттаби сказал: это разновидность рыбы, похожая на змей. Другой сказал: это вид рыбы с широкой серединой и узкими концами.
Его слово («и сказал Шурайх, сподвижник Пророка ﷺ: всё, что в море, — заколото надлежащим образом. А Ата сказал: что до птицы, то я считаю, что её следует резать»). Это передал автор в «Та'рихе», а также Ибн Манда в «аль-Ма‘рифа» через риваят Ибн Джурайджа от Амра ибн Динара и Абу аз-Зубайра, которые оба слышали, как Шурайх, сподвижник Пророка ﷺ, говорил: «Всё, что в море, — заколото надлежащим образом». Он сказал: «Я упомянул это Ате, и тот сказал: что до птицы, то я считаю, что её следует резать». Это передали также ад-Даракутни и Абу Нуайм в «ас-Сахаба» как возведённое к Пророку ﷺ через хадис Шурайха, но остановленная версия достовернее. Ибн Абу Асим передал в «аль-Ат‘има» через путь Амра ибн Динара: «Я слышал, как один старый шейх клялся Аллахом, что нет в море ни одного животного, которое Аллах не заколол бы для сынов Адама надлежащим образом». Ад-Даракутни передал через хадис Абдуллаха ибн Сарджиса, возведённый к Пророку ﷺ: «Поистине, Аллах заколол всё, что в море, для сынов Адама», но в его иснаде есть слабость. Ат-Табарани передал через хадис Ибн Умара нечто подобное, возведённое к Пророку ﷺ, и его иснад тоже слаб. Абд ар-Раззак передал двумя хорошими иснадами от Умара, а затем от Али: «Кит целиком заколот надлежащим образом».
Замечание:
Этот таълик (комментарий с сокращённым иснадом) выпал из риваята Абу Зайда, Ибн ас-Сакана и аль-Джурджани, но встречается в риваяте аль-Асили, где сказано «И сказал Абу Шурайх», и это ошибка, на которую указал Абу Али аль-Джайяни, а вслед за ним и Ияд, добавивший: «Это Шурайх ибн Хани, Абу Хани». Так он сказал, но правильно, что это другой человек, и о нём у аль-Бухари не упоминается нигде, кроме этого места. Шурайх ибн Хани — его отец был сподвижником, а сам он застал (эпоху сподвижников), но не доказано, что он слышал (хадисы от Пророка ﷺ) или встречался (с ним). Что же касается упомянутого здесь Шурайха, то аль-Бухари упомянул его в «Тарихе» и сказал: «Он был сподвижником». То же самое сказал Абу Хатим ар-Рази и другие.
Его слово («И сказал Ибн Джурайдж: я спросил Ату о добыче рек и о лужах, оставшихся после селевого потока — является ли это морской добычей? Он ответил: да, — затем прочитал: «Это — пресная, приятная на вкус вода, а это — солёная, горькая, и из обеих вы едите свежее мясо»»). Это передал с полным иснадом Абд ар-Раззак в «Тафсире» от Ибн Джурайджа точно так же, а аль-Факихи привёл это в «Книге Мекки» через риваят Абд аль-Маджида ибн Абу Дауда от Ибн Джурайджа более полно, и там сказано: «И я спросил его о рыбах водоёма аль-Кушайри — это большой колодец в пределах Харама — можно ли на них охотиться? Он ответил: да. И я спросил его об «ибн аль-ма» (водном существе) и подобных ему — является ли это морской или сухопутной добычей? Он сказал: где их больше, там и (относится) добыча». Слово «килят» — с кясрой над «каф», без удвоения «лям», и на конце — буква «та» с двумя точками; в риваяте аль-Асили встречается с «са» (три точки), но правильно первое — это множественное число от «кальт» с фатхой над первой буквой, подобно «бахр» и «бихар», означающее углубление в скале, где скапливается вода.
Его слово («И ехал верхом аль-Хасан на седле из шкур водяных собак (выдр), и сказал аш-Шааби: «Если бы моя семья ела лягушек, я бы их накормил ими», и аль-Хасан не видел ничего плохого в черепахе») — что касается первого слова аль-Хасана, то говорят, что это Хасан ибн Али, а говорят — аль-Хасан аль-Басри; первое подкрепляется тем, что в одном из риваятов встречается «и ехал верхом аль-Хасан, да будет доволен им Аллах». А его слово «на седле из шкур» означает «изготовленном из шкур водяных собак». Что касается слова аш-Шааби, то «дафадиъ» — множественное число от «дифдиъ» с кясрой над первой буквой и с фатхой над «даль», а также с кясрой над ней; передаётся также форма с даммой над первой буквой и фатхой над «даль»; и «дафади» без «айна» — тоже диалектный вариант этого слова. Ибн ат-Тин сказал: аш-Шааби не пояснил, требуется ли для них закалывание (тазкия) или нет. Мазхаб Малика таков, что они едятся без закалывания; некоторые же разделяют между тем, чьё обиталище — вода, и прочим; от ханафитов и в одном из риваятов от аш-Шафии передаётся, что закалывание обязательно. Что касается слова аль-Хасана о черепахе, то это передал с полным иснадом Ибн Абу Шайба через путь Ибн Тавуса от его отца, что он не видел ничего плохого в поедании черепахи, а также через путь Мубарака ибн Фадаля от аль-Хасана, который сказал: «Нет в ней ничего плохого, ешьте её». Слово «сулахфа» — с даммой над «син», фатхой над «лям», сукуном над «ха» после неё, затем «фа», затем «алиф», затем «ха»; допустимо вместо «ха» на конце произносить хамзу, как передал Ибн Сида, и это риваят Абдуса; также в «аль-Мухкам» передаётся вариант с сукуном над «лям» и фатхой над «ха»; передаётся также форма «сулахфия», подобная первой, но с кясрой над «фа», после которой следует «я» с фатхой.
Его слово («И сказал Ибн Аббас: ешь из морской добычи, (пойманной) христианином, иудеем или огнепоклонником») — аль-Кирмани сказал: так это в старых списках, а в некоторых из них перед словом «христианин» стоит выражение «то, что он поймал». Я говорю: этот таълик передал с полным иснадом аль-Байхаки через путь Симака ибн Харба от Икримы от Ибн Аббаса, который сказал: «Ешь всё, что выбросило море, и то, что из него поймано, поймал ли это иудей, христианин или огнепоклонник». Ибн ат-Тин сказал: смысл этого таков, что морская добыча не едится, если её поймал кто-то иной, кроме этих (людей писания и огнепоклонников), и таково мнение некоторых. Ибн Абу Шайба привёл с достоверным иснадом от Аты и Саида ибн Джубайра, а также другим иснадом от Али, о нежелательности рыбы, пойманной огнепоклонником.
Его слово («И сказал Абу ад-Дарда о «мурри»: рыбы и солнце заклали вино») — аль-Байдави сказал: «заклали» — в форме глагола прошедшего времени, а «вина» стоит в винительном падеже как дополнение. Он сказал: передаётся также с сукуном над «ба» как идафа, и «хамр» с кясрой, то есть «очищение его».
Я говорю: первый вариант — известный. Это предание выпало из риваята ан-Насафи, а передал его с полным иснадом Ибрахим аль-Харби в своём труде «Гариб аль-хадис» через путь Абу аз-Захирии от Джубайра ибн Нуфайра от Абу ад-Дарды точно так же. Аль-Харби сказал: это «мурри», который делают в Шаме: берут вино, кладут в него соль и рыбу и выставляют на солнце, и оно меняет вкус вина. А Абу Бишр ад-Дулаби привёл в «аль-Куна» через путь Юнуса ибн Майсары от Умм ад-Дарды от Абу ад-Дарды, что он сказал о «мурри» из рыб: «его изменило солнце».
У Ибн Абу Шейбы приводится путём Макхуля от Абу ад-Дарды: «Нет ничего плохого в мурри — его заколол огонь и соль». Этот иснад прерван, и на нём ограничились Мугальтай и те, кто последовал за ним, упрекнув аль-Бухари за то, что тот привёл это утверждение категорично, — они не наткнулись на слова аль-Харби, которые как раз и были тем, что имел в виду аль-Бухари категорично. У этого сообщения есть и другие пути передачи, которые привёл ат-Тахави путём Бишра ибн Убайдуллаха от Абу Идриса аль-Хаулани: Абу ад-Дарда ел мурри, в который добавлялось вино, и говорил: «Его закололи солнце и соль». Привёл это и Абд ар-Раззак путём Саида ибн Абд аль-Азиза от Атыйи ибн Кайса, который сказал: один человек из числа сподвижников Абу ад-Дарды прошёл мимо другого — и он привёл историю об их разногласии относительно мурри, — затем они пришли к Абу ад-Дарде и спросили его, и он сказал: «Его вино закололи солнце, соль и рыбы». Мы также передаём это в «Джуз» Исхака ибн аль-Файда путём Аты аль-Хурасани, который сказал: Абу ад-Дарду спросили об употреблении мурри, и он ответил: «Солнце заколола опьянение вина, и мы едим его, не видя в этом ничего плохого».
Абу Муса сказал в «Зайль аль-гариб»: он выразил силу соли и солнца и их преобладание над вином, устраняющее его вкус и запах, словом «заклание». А рыб он упомянул отдельно от соли потому, что цель достигается и без них, и он не имел в виду, что именно рыбы одни превращают вино в уксус. Он сказал: Абу ад-Дарда был из тех, кто выносил фетву о дозволенности превращения вина в уксус, и говорил: рыба вместе с той средой, к которой она добавлена, преодолевает буйство вина и устраняет его крепость, а солнце воздействует на его превращение в уксус, отчего оно становится дозволенным. Он сказал: жители сельской местности Шама замешивали мурри с вином, а иногда добавляли туда же рыбу, засоленную с солью и пряностями, которую они называли «сахна», а цель мурри — способствовать перевариванию пищи, поэтому они добавляли туда всё едкое или острое, чтобы усилить очищение желудка и вызвать аппетит своей остротой. Абу ад-Дарда и группа сподвижников ели этот мурри, приготовленный с вином. Аль-Бухари включил это в главу о чистоте морской добычи, желая показать, что рыба чиста и дозволена, и что её чистота и дозволенность распространяются на другое, подобно соли, так что запретное и нечистое, будучи смешанным с ней, становится чистым и дозволенным. Таково мнение тех, кто допускает превращение вина в уксус путём добавления чего-либо, и это мнение Абу ад-Дарды и группы других.
Ибн аль-Асир сказал в «ан-Нихае»: он употребил слово «заклание» в переносном смысле для обозначения дозволения, как будто говоря: подобно тому как заклание делает дозволенным употребление в пищу заколотого животного в отличие от мертвечины, так и эти вещи, будучи помещены в вино, занимают место заклания и делают его дозволенным.
Аль-Байдави сказал: он имеет в виду, что оно стало дозволенным благодаря брошенной в него рыбе и его нагреванию солнцем, и это подобно закланию для животного. Другой сказал: смысл слова «заколола» — «свела на нет его действие». Аль-Хаким упомянул в двадцатом виде «Улум аль-хадис» хадис Ибн Вахба от Юнуса от Ибн Шихаба от Абу Бакра ибн Абд ар-Рахмана, который слышал, как Усман ибн Аффан говорил: «Сторонитесь вина, ибо оно — мать пороков». Ибн Шихаб сказал: в этом хадисе указание на то, что в вине нет никакого блага, и что если оно испорчено, то в нём нет блага, пока сам Аллах не сделает его испорченным — тогда уксус становится приятным. Ибн Вахб сказал: я слышал, как Малик говорил: я слышал, как Ибн Шихаба спрашивали о вине, которое поместили в кувшин, добавили туда соль и много других добавок, а затем поставили на солнце, пока оно не превратится в мурри, и Ибн Шихаб сказал: я был свидетелем того, как Кабиса запрещал превращать вино в мурри, если оно взято, будучи ещё вином.
Я говорю: Кабиса — из числа старших табиинов, его отец был сподвижником, а сам он родился при жизни Пророка ﷺ, поэтому его иногда упоминают среди сподвижников. Это противоречит упомянутому преданию от Абу ад-Дарды и разъясняет то, что под ним подразумевается.
Слово «ан-нинан» (النِّينَانُ) — с двумя «нун», первая из которых с кясрой, между ними стоит спокойная буква «я» — это множественное число от «нун», что означает «рыба». Слово «аль-мурри» (الْمُرْيُ) — с даммой над «мим» и сукуном над «ра», после которой идёт «я». В «ан-Нихае», следуя за «ас-Сихах», это слово огласовано с ташдидом над «ра», как производное от «мурр» — известного вкуса (горечи). Шейх Мухйи ад-Дин категорично утверждал первый вариант огласовки. Аль-Джавалики передал в «Лахн аль-амма», что простой народ произносит «ра» с харакатом, тогда как изначально оно должно быть с сукуном.
Далее автор привёл хадис Джабира об истории войска, [питавшегося] выброшенной на берег рыбой («джайш аль-хабат»), двумя путями. Первый — риваят Ибн Джурайджа: сообщил мне Амр, а он — Ибн Динар, что он слышал Джабира, — этот хадис уже приводился с его иснадом и матном в книге о военных походах, и там было добавлено от Абу аз-Зубайра от Джабира, и он уже был разъяснён вместе с разбором остальной части хадиса.
Второй путь — риваят Суфьяна от Амра ибн Динара тоже, и в нём есть добавление: «Среди нас был человек, который зарезал трёх верблюдиц, затем ещё трёх, а затем Абу Убайда запретил ему это». Этот человек — Кайс ибн Саад ибн Убада, как уже было разъяснено в книге о военных походах. Он купил верблюдов у араба-бедуина из племени Джухайна, по одному верблюду за васк фиников, который он должен был выплатить ему в Медине. Когда Умар увидел это — а он был в том войске, — он попросил Абу Убайду запретить Кайсу заклание, и Абу Убайда настоятельно велел ему прекратить это, и тот повиновался ему. Указание на это уже приводилось там же.
Имеется в виду, что его слово «джазаир» — это множественное число от «джазур» (верблюдица для убоя), но в этом есть сомнение, ибо «джазаир» — множественное от «джазира» (остров), а «джазур» имеет множественное число «джузур» (с двумя даммами). Возможно, это множественное число от множественного числа. Цель приведения этого здесь — рассказ о рыбе, ибо из него извлекается дозволенность есть мертвечину моря, поскольку в хадисе прямо сказано: «И выбросило море мёртвую рыбу, подобной которой не видели, называемую «анбар»». Ранее в книге «Походы» было указано, что в некоторых путях передачи этого хадиса в «Сахихе» говорится, что Пророк ﷺ ел от неё, и этим довод становится полным. В противном случае само по себе то, что сподвижники ели от неё, находясь в состоянии голода, может быть объяснено крайней необходимостью, особенно с учётом слов Абу Убайды: «мертвечина», а затем он сказал: «Нет, мы — посланники посланника Аллаха ﷺ, находящиеся на пути Аллаха, и вы оказались в состоянии крайней необходимости, так ешьте». Это риваят Абу аз-Зубайра от Джабира у Муслима. Ранее автор приводил это в книге «Походы» этим же путём, но там сказано: «Абу Убайда сказал: ешьте», без упоминания остального.
Суть слов Абу Убайды состоит в том, что он сначала построил своё суждение на общем запрете мертвечины, затем вспомнил об исключении для находящегося в крайней необходимости, которому дозволено есть её, если он не проявляет чрезмерности и несправедливости, а они находились именно в таком положении, ибо были на пути Аллаха и в подчинении Его посланнику. Из конца хадиса выяснилось, что причиной дозволенности была не крайняя необходимость, а то, что это была морская добыча. В конце хадиса у обоих (аль-Бухари и Муслима) сказано: «Когда же мы прибыли в Медину, мы упомянули об этом посланнику Аллаха ﷺ, и он сказал: «Ешьте — это удел, который вывел вам Аллах; накормите и нас, если у вас осталось что-то из неё»». И один из них принёс ему кусок, и он съел его. Так им стало ясно, что она дозволена безусловно. И он усилил разъяснение тем, что сам ел от неё, хотя не был в состоянии крайней необходимости. Отсюда извлекается дозволенность мертвечины моря независимо от того, умерла ли она сама или же была поймана и умерла в результате ловли, и это мнение большинства учёных. От ханафитов передаётся, что это нежелательно, и они различали между тем, что море выбросило и что умерло само, без болезни, опираясь на хадис Абу аз-Зубайра от Джабира: «Что море выбросило или отступившая вода оставила на берегу — ешьте это, а что умерло в самом море и всплыло — не ешьте это». Этот хадис привёл Абу Дауд как восходящий (марфу‘) через передачу Яхьи ибн Сулайма ат-Таифи от Абу аз-Зубайра от Джабира, а затем сказал: его передали ас-Саури, Айюб и другие от Абу аз-Зубайра как остановленный (мавкуф). Он был передан как восходящий по слабому пути через Ибн Абу Зиба от Абу аз-Зубайра от Джабира. Ат-Тирмизи сказал: «Я спросил аль-Бухари об этом, и он сказал: это не является достоверно запомненным, и передаётся от Джабира противоположное». Яхья ибн Сулайм — правдивый, но его описывали как имеющего слабую память. Ан-Насаи сказал: он не является сильным (в передаче).
Якуб ибн Суфьян сказал: «Когда он передаёт по своей книге, его хадис хороший, а когда передаёт по памяти, то бывает, что его признают, а бывает, что отвергают».
Абу Хазим сказал: он не был из числа хафизов. Ибн Хиббан в книге «Достоверные» сказал: он ошибался. Однако он был подтверждён другими передатчиками в возведении хадиса к Пророку (рафъ). Ад-Даракутни привёл это через передачу Абу Ахмада аз-Зубайри от ас-Саури как восходящий, но сказал: ему противоречат Вакиъ и другие, которые передали его от ас-Саури как остановленный, и это правильное мнение. Также передаётся от Ибн Абу Зиба и Исмаила ибн Умайи как восходящий, но это не достоверно, а достоверным является остановленный вариант. И если он достоверен только как остановленный, то ему противостоят слова Абу Бакра и других, а суждение по аналогии (кыяс) требует его дозволенности, поскольку это рыба, которая, если бы умерла на суше, была бы съедена без забоя; и если бы вода отступила от неё, или другая рыба убила бы её, и она умерла бы, — она была бы съедена; так же и если она умерла, находясь в море.
Из его слов «мы ели от неё половину месяца» извлекается дозволенность есть мясо, даже если оно протухло, поскольку Пророк ﷺ ел от неё после этого, а мясо обычно не остаётся без гнилостного запаха в течение такого срока, особенно в Хиджазе при сильной жаре. Однако возможно, что они засолили её и высушили, так что запах гнили в неё не проник. Ранее было приведено близко по смыслу мнение ан-Навави о том, что запрет на еду мяса, когда оно протухло, относится к нежелательности (танзих), кроме случаев, когда от него опасаются вреда — тогда это запрещено. Этот ответ основан на его мазхабе, но маликиты понимали это как безусловный запрет, и это более очевидное мнение. И Аллах знает лучше.
Далее будет разобран, применительно к всплывшей [мертвечине] (ат-тафи), подобный вопрос о том, что было сказано относительно протухшего мяса, если от него опасаются вреда. В этом [хадисе] содержится дозволенность есть морских животных безусловно, поскольку у сподвижников не было конкретного текста, касающегося именно кита-анбара, и всё же они ели от него. Так сказал один из учёных. Но на это можно возразить, что вначале они пошли на это именно по причине крайней необходимости. На это отвечают, что они пошли на это безусловно, с точки зрения того, что это была морская добыча, а затем засомневались с точки зрения того, что это была мертвечина. Это указывает на дозволенность решаться есть то, что добыто из моря, а затем Законодатель разъяснил им впоследствии, что и мертвечина моря также дозволена, не различая между всплывшей и иной.
Некоторые маликиты приводили довод, что они [спутники] оставались, питаясь от него [кита] несколько дней, а если бы они ели от него как от мертвечины по причине вынужденной необходимости, то не продолжали бы так делать долго, ведь вынужденный, когда ест мертвечину, ест от неё по мере нужды, а затем переходит к поиску дозволенного помимо неё. Некоторые учёные примирили разноречивые сообщения по этому вопросу, отнеся запрет к порицаемой нежелательности (макрух танзих), а всё остальное — к дозволенности.
Нет разногласия между учёными в дозволенности рыбы при всех её видах; разногласие же возникло относительно того, что имеет облик сухопутного животного, как то: человекообразное, собакообразное, свинообразное и змееобразное. По мнению ханафитов — а это же слово шафиитов — запрещено всё, кроме рыбы, и они приводят в довод этот хадис, поскольку упомянутый кит не называется рыбой. Однако в этом есть слабость, ведь сообщение пришло о ките в явном тексте. От шафиитов передаётся дозволенность безусловно, согласно наиболее достоверному, зафиксированному в тексте [мнению], и это же мазхаб маликитов, за исключением свиньи по одному риваяту. Их довод — слова Всевышнего: «Дозволена вам добыча морская», а также хадис: «Она [морская вода] — очищающая, мертвечина её дозволена», который вывели Малик и авторы «Сунан», и признали достоверным Ибн Хузайма, Ибн Хиббан и другие.
От шафиитов передаётся [также], что то, чей сухопутный аналог съедобен, — дозволено, а то, чей аналог не съедобен, — не дозволено. Согласно наиболее достоверному мнению, они делают исключение для того, что живёт и в море, и на суше, а это два вида:
Первый вид: то, о запрете употребления чего пришло особое указание, как лягушка. Также Ахмад сделал для неё исключение из-за запрета убивать её; это пришло в хадисе Абд ар-Рахмана ибн Усмана ат-Тайми, который вывели Абу Дауд и ан-Насаи, признавший его достоверным, а также аль-Хаким. У этого есть подтверждение (шахид) в хадисе Ибн Умара у Ибн Абу Асима, и ещё одно — от Абдуллаха ибн Умара, которое вывел ат-Табарани в «аль-Аусат» с добавлением: «Ведь кваканье её — прославление [Аллаха]». Врачи упоминают, что лягушка бывает двух видов — сухопутная и морская: сухопутная убивает того, кто её съест, а морская вредит ему.
Из исключённого также — крокодил, поскольку он нападает своим клыком; у Ахмада относительно него есть [отдельный] риваят. Подобно ему — акула в солёном море, вопреки тому, что издал в качестве фетвы аль-Мухибб ат-Табари. [Также исключены] змея, скорпион, краб и черепаха — из-за отвратительности и вреда, наносимого их ядом. Что касается «данилис» [морского животного], то говорят, что в основе своей это краб; если это подтвердится, то оно запретно.
Второй вид: то, относительно чего не пришло запрета, — оно дозволено, но при условии заклания (тазкия), как утка и водоплавающая птица. И Аллах знает лучше.
Примечание:
В конце «Сахиха» Муслима встречается в пространном хадисе, переданном по пути аль-Валида ибн Убады ибн ас-Самита, что они вошли к Джабиру и увидели, как он молится в одном одеянии — [далее] хадис, в котором есть история о плевке в мечети, и в котором [говорится], что они вышли в военный поход в местности Батн Буват, и в котором есть история о водоёме, и в котором есть [упоминание] стояния следующих [за имамом] позади имама — всё это [передано] пространно. И в нём [Джабир] сказал: «Мы шли с Посланником Аллаха ﷺ, и пропитанием каждого из нас была одна финиковая косточка в день, которую он сосал, а мы обколачивали [листья] своими луками и ели. Мы шли с Посланником Аллаха ﷺ, пока не остановились в просторной долине» — и он упомянул историю о двух деревьях, которые сблизились по повелению Пророка ﷺ, так что он укрылся между ними при отправлении нужды. И в нём — история о двух могилах, в каждую из которых он воткнул по ветке. И в нём: «Мы пришли к войску, и он сказал: «О Джабир, позови на омовение»» — и он упомянул историю целиком о том, как вода забила из его пальцев. И в нём: «И люди пожаловались Посланнику Аллаха ﷺ на голод, и он сказал: «Быть может, Аллах накормит вас»».