5595 — рассказал мне Усман, [сказав]: рассказал нам Джарир от Мансура от Ибрахима: «Я сказал аль-Асваду: «Спрашивал ли ты Аишу, мать верующих, о том, во что нежелательно ставить набиз?» Он ответил: «Да». Я сказал: «О мать верующих, от чего Пророк ﷺ запретил ставить в него набиз?» Она сказала: «Он запретил нам, домочадцам, ставить набиз в сосуды из тыквы и в осмолённые сосуды». Я сказал: «А не упоминала ли она глиняный сосуд и сосуд хантам?» Он ответил: «Я передаю тебе только то, что слышал, — разве буду я передавать то, чего не слышал?»».
5596 — рассказал нам Муса ибн Исмаил, [сказав]: рассказал нам Абд аль-Вахид, [сказав]: рассказал нам аш-Шайбани, который сказал: я слышал Абдуллаха ибн Абу Авфу (да будет доволен им Аллах), который сказал: «Пророк ﷺ запретил зелёный глиняный сосуд». Я спросил: «А будем ли мы пить из белого?» Он ответил: «Нет».
Его слово (глава о том, что Пророк ﷺ дал послабление в отношении сосудов и вместилищ после запрета). В ней приведено пять хадисов.
Первый из них — хадис Джабира, и он общий в отношении послабления. Второй — хадис Абдуллаха ибн Амра, и в нём сделано исключение для осмолённого сосуда. Третий — хадис Али о запрете сосудов из тыквы и осмолённых сосудов. Четвёртый — хадис Аишы, подобный ему. Пятый — хадис Абдуллаха ибн Абу Авфы о запрете зелёного глиняного сосуда. Явное построение [глав] показывает, что [аль-Бухари] считает, что общность послабления ограничена тем, что упомянуто в других хадисах, а это вопрос спорный: Малик придерживался того, на что указывает построение [глав] аль-Бухари, а аш-Шафии, ас-Саури и Ибн Хабиб из числа маликитов сказали: это нежелательно, но не запрещено. Все же куфийцы сказали: это разрешено. От Ахмада передаются два риваята.
Ат-Табари привёл иснад от Умара, что подтверждает слова Малика, а именно его слова: «Мне лучше пить из раскалённого кумкума, который обжигает то, что обжигает, и оставляет то, что оставляет, чем пить набиз из глиняного сосуда». А от Ибн Аббаса [передаётся]: «Не пейте набиз из глиняного сосуда, даже если он слаще мёда». И он привёл иснады о запрете от группы сподвижников.
Ибн Батталь сказал: запрет сосудов был лишь пресечением пути [к запретному]. Когда же они сказали: «Мы не можем обойтись без набиза в сосудах», он сказал: «Ставьте набиз». А всё опьяняющее запрещено. Таково же решение во всём, что запрещено с учётом рассмотрения иного [обстоятельства]: это отпадает при необходимости, подобно запрету сидеть на дорогах — когда они сказали: «Нам это необходимо», он сказал: «Так отдавайте дороге её право».
Аль-Хаттаби сказал: большинство считает, что запрет был сначала, а затем был отменён. Группа же считает, что запрет ставить набиз в эти сосуды остаётся в силе, среди них Ибн Умар и Ибн Аббас, и это мнение Малика, Ахмада и Исхака, как передаётся без уточнения. Он сказал: первое мнение более достоверно, а смысл запрета в том, что время, когда вино было разрешено, было близким, и когда распространился запрет [вина], им было разрешено ставить набиз в любой сосуд при условии не пить опьяняющее. И как будто те, кто считает запрет продолжающимся, до них не дошла отменяющая [норма].
Аль-Хазими сказал: тому, кто поддерживает мнение Малика, следует сказать: запрет пришёл относительно всех сосудов, затем был отменён в отношении кожаных сосудов и глиняных сосудов, не осмолённых, а в отношении прочих запрет остался в силе. Затем на это возразили тем, что пришло в явном виде в хадисе Бурайды у Муслима, текст которого: «Я запретил вам напитки, кроме как в кожаных сосудах, так пейте же в любом сосуде, только не пейте опьяняющее». Он сказал: способ примирения таков, что говорится: когда запрет был общим, они пожаловались ему на нужду, и он дал им послабление в отношении кожаных сосудов, затем они пожаловались ему, что не все из них находят такие [сосуды], и он дал им послабление в отношении всех сосудов.
Первый хадис.
Его слово (Суфьян) — это ас-Саури, а Мансур — это Ибн аль-Мутамир.
Его слово (от Салима) — в пути, который идёт после этого, разъяснено, что это Ибн Абу аль-Джад. А слово «зуруф» (ظُروف) через «за» с точкой сверху и вытянутую — множественное число от «зарф» (ظَرْف) с фатхой в начале, что означает вместилище.
Его слово (Посланник Аллаха ﷺ запретил сосуды) — в риваяте Муслима по пути Абу аз-Зубайра от Джабира: «запретил тыквенные и осмолённые [сосуды]». И как будто, поскольку этот путь не соответствовал условию аль-Бухари, он привёл после хадиса Джабира хадисы Абдуллаха ибн Амра, Али и Аишы, указывающие на это.
Его слово (нам это необходимо) — в риваяте аль-Хафри от ас-Саури у аль-Исмаили: «у нас нет [другого] сосуда». А в риваяте Ахмада в рассказе о посольстве Абд аль-Кайс: «Тогда один человек из народа сказал: «О Посланник Аллаха, у людей нет [других] сосудов». Он сказал: «Пейте это, пока оно хорошее, а когда испортится — оставляйте»». А Абу Яъла привёл, и Ибн Хиббан признал достоверным, из хадиса аль-Ашадджа аль-Асри, что Пророк ﷺ сказал им: «Что со мной, вижу ваши лица изменились?» Они сказали: «Мы в нездоровой земле, и мы делали из этих набизов то, что рассекает мясо в наших животах, а когда ты запретил нам сосуды, то это то, что ты видишь на наших лицах». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Сосуды не делают дозволенным и не делают запрещённым, но всё опьяняющее запрещено».
Его слово (тогда нет) — ответ и следствие, то есть если это так и вам это необходимо, то не оставляйте это. Итог таков, что запрет пришёл при предположении отсутствия нужды, либо откровение снизошло тут же быстро, либо решение в этом вопросе было передано его собственному мнению ﷺ. И эти предположения возражают тому, кто категорически утверждает, что хадис является доводом в том, что он ﷺ выносил решения путём самостоятельного суждения (иджтихада).
Его слово (и сказал мне Халифа) — это Ибн Хайят, через точечную и затем тяжёлую подстрочную, и он из числа шейхов аль-Бухари, а Яхья ибн Саид — это аль-Каттан.
Второй хадис.
Его слово (Али) — это Ибн аль-Мадини, а Суфьян — это Ибн Уяйна.
Его слово: («от Сулеймана») — в риваяте аль-Хумайди от Суфьяна: «рассказал нам Сулейман аль-Ахваль». Абу Нуайм привёл это в «Мустахрадже» из риваята аль-Хумайди таким же образом.
Его слово: («от Абу Ияда аль-Анси») — с буквой «нун»; «Ияд» — с кясрой над огласованной буквой и без удвоения передненёбной, после алифа — буква «дад» с точкой. Имя его — Амр ибн аль-Асвад, а по другой версии — Кайс ибн Сальаба; на этом категорично настаивал Абу Наср аль-Калябази в книге о передатчиках аль-Бухари, по-видимому следуя тому, что передал аль-Бухари от Али ибн аль-Мадини. Ан-Насаи в «Кунах» сказал: «Абу Ияд — Амр ибн аль-Асвад аль-Анси», затем привёл через путь Шурахбиля ибн Амра ибн Муслима от Амра ибн аль-Асвада аль-Химси Абу Ияда. Затем передал от Муавии ибн Салиха от Яхьи ибн Маина, который сказал: «Амр ибн аль-Асвад аль-Анси имел кунью Абу Ияд». А через путь аль-Бухари: сказал мне Али — то есть Ибн аль-Мадини — «если имя Абу Ияда не Кайс ибн Сальаба, то я не знаю». Аль-Бухари сказал: «А другие сказали — Амр ибн аль-Асвад». Ан-Насаи сказал: «Говорят также, что кунья Амра ибн аль-Асвада — Абу Абд ар-Рахман». Я говорю: аль-Хаким Абу Ахмад в «Кунах» привёл в общих чертах то, что привёл ан-Насаи, кроме слов Яхьи ибн Маина, и упомянул, что он слышал от Умара и Муавии, и что от него передавали Муджахид, Халид ибн Ма‘дан, Артаа ибн аль-Мунзир и другие. И упомянул в риваяте Шурахбиля ибн Муслима от Амра ибн аль-Асвада, что тот проходил мимо собрания и поприветствовал, и ему сказали: «Если бы ты присел с нами, о Абу Ияд». А через путь Мусы ибн Касира от Муджахида: «Рассказал нам Абу Ияд во времена правления Муавии». Ахмад передал в «Зухде», что Умар восхвалял Абу Ияда.
Абу Муса упомянул его в «Приложении к сподвижникам» и приписал это Ибн Аби Асиму; я полагаю, что он упомянул его из-за того, что тот застал время сподвижников, но сподвижничество его не доказано достоверно. Ибн Саад сказал: «Он был надёжным (сика), передавал мало хадисов». Ибн Абд аль-Барр сказал: «Единодушно признано, что он был из числа надёжных учёных». Установив это, следует сказать: наиболее достоверным мнением об Абу Ияде, от которого передаёт Муджахид, является то, что это Амр ибн аль-Асвад, шамиец. Что же касается Кайса ибн Сальабы, то это другой Абу Ияд, куфиец, упомянутый Ибн Хиббаном в числе надёжных таби‘инов; он сказал, что тот передавал от Умара, Али, Ибн Масуда и других, а от него передавали жители Куфы. Я подробно изложил его жизнеописание, потому что аль-Мизза не охватил его полностью и смешал одно жизнеописание с другим, а также уменьшительно назвал его имя, сказав: «Умайр ибн аль-Асвад аш-Шами аль-Анси, сподвижник Убады ибн ас-Самита». Мне же представляется, что это другой человек; если это так, то у аль-Бухари от него нет ничего, кроме этого хадиса. А если верно то, что сказал аль-Мизза, то у аль-Бухари есть от него хадис, упомянутый ранее в «Книге джихада», переданный от Халида ибн Ма‘дана от Умайра ибн аль-Асвада от Умм Харам бинт Мильхан. Опорой для этого, по-видимому, послужило то, что Халид ибн Ма‘дан передавал также от Амра ибн аль-Асвада. Ибн Хиббан в «Сика» различил между Умайром ибн аль-Асвадом, имевшим кунью Абу Ияд, и Умайром ибн аль-Асвадом, передававшим от Убады ибн ас-Самита, назвав обоих «Умайр» в уменьшительной форме. Если он точно установил это, то, возможно, Абу Ияда называли и Амром, и Умайром, но он — другой человек, не тот, что был сподвижником Убады. И Аллах знает лучше.
Его слово: («от Абдуллаха ибн Амра») — то есть Ибн аль-Аса; так во всех списках «Сахиха» аль-Бухари. В некоторых списках «Сахиха» Муслима встречается «Абдуллах ибн Умар» с даммой над «айном», что является искажением, на которое указал Абу Али аль-Джайяни.
Его слово («когда Пророк ﷺ запретил бурдюки [аль-асвия]») — так передано в этом риваяте. Аль-Бухари обратил внимание на то, что в этом содержится, и сказал после приведения хадиса: «Рассказал мне Абдуллах ибн Мухаммад, рассказал нам Суфьян, передавая это же, но сказав «о сосудах [аль-авъия]»». И это более достоверное мнение — так передало большинство сподвижников Ибн Уяйны от него, как Ахмад и аль-Хумайди в своих «Муснадах», а также Абу Бакр ибн Аби Шейба и Ибн Аби Умар у Муслима, и Ахмад ибн Абда у аль-Исмаили и другие. Ияд сказал: «Упоминание бурдюков — ошибка передатчика, правильно же — «о сосудах», потому что Пророк ﷺ никогда не запрещал бурдюки, а запретил именно сосуды [зуруф], разрешив же настаивание [набиз] в бурдюках. Ему сказали: не всякий человек может найти бурдюк, и тогда он сделал исключение для того, что опьяняет». Так же он сказал делегации Абд аль-Кайс, когда запретил им настаивание в тыквенных сосудах и подобных им: они спросили: «В чём же нам пить?» Он ответил: «В кожаных бурдюках». Ияд сказал: «Возможно также, что первоначальный текст риваята был: «когда он запретил набиз, кроме как в бурдюках», а затем часть текста выпала из передачи». На этом заканчивается его слово. Опередил его в этом аль-Хумайди, сказав в «аль-Джам‘»: «Возможно, из текста матна выпало слово, и первоначально было: «когда он запретил набиз, кроме как в бурдюках»».
Ибн ат-Тин сказал: смысл его в том, что когда он запретил использовать сосуды, кроме бурдюков — и это удивительно. То, что сказал аль-Хумайди, ближе к истине, иначе опущение частицы исключения вместе с тем, из чего исключается, при сохранении исключаемого недопустимо, если не утверждать, как сказал аль-Хумайди, что это выпало у передатчика. Аль-Кирмани сказал: возможно, что смысл его в том, что когда он запретил в вопросе набизов глиняные сосуды по причине [использования] бурдюков, он сказал: употребление предлога «عن» в значении причинности распространено, подобно выражению «они толстеют от еды» (يسمنون عن الأكل), то есть по причине еды; и из этого же — слова Всевышнего: «И сатана низвёл их обоих оттуда» (فأزلهما الشيطان عنها), то есть по причине неё. Я говорю: то, что в этом [толковании], не остаётся скрытым [от недостатков]. Мне представляется, что здесь нет ни ошибки, ни пропуска, и применение слова «сикаъ» (بقاء) к любому сосуду, из которого пьют, допустимо. Так что его слово «запретил бурдюки» означает «запретил сосуды», поскольку под сосудами подразумеваются сосуды, из которых пьют, а ограничение названия «асвкия» тем, что делается из кожи, — это лишь по обычному употреблению. Ибн ас-Сиккит сказал: сикаъ бывает для молока и для воды; ватб (с вавом) — только для молока; нихй (с кясрой нуна и сукуном непроизносимого) — для масла; кирба — для воды. Впрочем, тот, кто допускает аналогию в языке, не станет запрещать то, что сделал Суфьян, — как если бы он считал оба выражения равнозначными, поэтому передавал хадис то одним словом, то другим многократно, и потому аль-Бухари не счёл это ошибкой.
Его слово («и разрешил им глиняные сосуды, кроме покрытых смолой»): в риваяте Ибн Абу Умара — «и он разрешил» (форма «архаса»), что есть [допустимый] языковой вариант; говорят и «архаса», и «раххаса». А в риваяте Ибн Абу Шейбы: «и он позволил им нечто из этого». В этом указание на то, что разрешение не было дано разом, а сначала был запрет на набиз, кроме как в бурдюке; когда же они пожаловались, он разрешил им некоторые сосуды, но не все; затем разрешение стало общим для всех. Но тому, кто утверждает, что разрешение наступило позже, необходимо доказать, что хадис Бурайды, указывающий на это, был более поздним, чем этот хадис Абдуллаха ибн Амра.
Его слово («мне передал Абдуллах ибн Мухаммад») — это аль-Джуафи, а не Абу Бакр ибн Абу Шейба, хотя он тоже Абдуллах ибн Мухаммад. Ведь слова аль-Бухари об этом дают понять, что его изложение подобно изложению Али ибн аль-Мадини, за исключением того слова, в котором они разошлись, а изложение Ибн Абу Шейбы не похоже на изложение Али.
Его слово («этим») — то есть этим иснадом до Али и этим матном. Это привёл аль-Исмаили от Имрана ибн Мусы, от Усмана ибн Абу Шейбы, от Джарира, от аль-Амаша, сказавшего: «со своим иснадом подобное этому».
Его слово («о сосудах») — здесь есть опущение, подразумевается: «запретил делать набиз в сосудах». Это разъяснено в риваяте Зияда ибн Фаяда от Абу Ияда, приведённом Абу Даудом со словами: «не делайте набиз в тыквенных сосудах, глиняных сосудах и выдолбленных пальмовых стволах». Разница между кожаными бурдюками и прочими сосудами в том, что в бурдюки через их поры проникает воздух, и порча не наступает так быстро, как в глиняных сосудах и подобных им, в которых запрещён набиз. Кроме того, если в бурдюк сделан набиз, а затем он завязан, то опасность опьяняющего действия того, что из него пьют, устраняется, потому что как только [содержимое] изменяется и становится опьяняющим, оно разрывает кожу; а если она не разорвана, значит, содержимое не опьяняющее — в отличие от прочих сосудов, в которых набиз может стать опьяняющим без того, чтобы это было заметно. Что касается разрешения для некоторых сосудов, но не для других, то это связано с заботой о сохранении имущества, поскольку установлен запрет на его расточение: ведь те сосуды, которые были запрещены, быстро вызывают изменение того, что в них делается набизом, в отличие от того, что было разрешено, где изменение наступает не так быстро. Однако хадис Бурайды явно указывает на общее разрешение для всех сосудов, подразумевая: «не пейте опьяняющее»; как если бы безопасность достигалась указанием на то, чтобы не пить из сосуда с самого начала, пока не будет проверено его состояние — изменилось оно или нет; ведь проверка не обязательно происходит через питьё, но может происходить и иначе, например, если содержимое начинает сильно кипеть или выбрасывать пену и тому подобное.
Его слово («они сказали: нам не обойтись») — в риваяте Зияда ибн Фаяда сказано, что говорившим это был бедуин.
Третий хадис.
Его слово («мне передал Сулейман») — это аль-Амаш, а Ибрахим ат-Тайми — это Ибн Язид ибн Шарик.
Его слово («о тыквенных сосудах и покрытых смолой») — в риваяте Малика ибн Умайра от Али у Абу Дауда добавлено: «и глиняных сосудах, и выдолбленных пальмовых стволах».
Его слово («мне передал Усман») — это Ибн Абу Шейба, а Джарир — это Ибн Абд аль-Хамид.
Его слово («от Ибрахима») — это ан-Нахаи; («я спросил аль-Асвада») — это Ибн Язид ан-Нахаи, дядя по матери Ибрахима, передающего от него.
Его слово («о чём запретил Пророк ﷺ делать набиз») — то есть сообщи мне, о чём он запретил; частица «амма» (عما) первоначально «ан ма» (عن ما), затем слилась, и обычно «мим» не удлиняется. В риваяте аль-Исмаили встречается «ма наха» без «ан».
Его слово («людей дома») — с фатхой, по правилу выделения либо как замена местоимения.
Его слово («не упомянул ли ты») — говорящий это Ибрахим; его слово «сказал» относится к аль-Асваду; его слово «неужели мы будем рассказывать» — так у большинства с «нун», а у аль-Кушмихани — «неужели я буду рассказывать» в единственном числе, и это вопрос-упрёк. В риваяте аль-Исмаили: «неужели я расскажу тебе то, чего не слышал», — а вопрос Ибрахима о глиняных сосудах и хантаме объясняется тем, что хадис о запрете набиза в четырёх видах сосудов был широко известен, и, возможно, в этом и заключается смысл ограничения словами «люди дома»: ведь тыквенные сосуды и покрытые смолой были у них легко доступны, поэтому запрет для них был выделен именно для этих двух видов.
Пятый хадис.
Его слово: («передал нам Абд аль-Вахид») — это Ибн Зияд, а аш-Шайбани — это Абу Исхак Сулейман ибн Файруз. В риваяте аль-Исмаили встречается: «передал мне Сулейман аш-Шайбани».
Его слово: («о зелёном сосуде») — в риваяте аль-Исмаили: «о набизе из зелёного сосуда».
Его слово: («я сказал») — говорящий здесь — аш-Шайбани.
Его слово: («он сказал: нет») — то есть его положение таково же, как и у зелёного, что указывает на то, что упоминание зелёного цвета не имеет ограничительного значения. Как будто зелёные сосуды в то время были широко распространены среди них, и упоминание зелёного было для описания реального положения дел, а не для ограничения. Ибн Абд аль-Барр сказал: это, на мой взгляд, речь, вышедшая как ответ на вопрос — как если бы было сказано: «зелёный сосуд?», и он ответил: «не делайте в нём набиз», а передатчик, услышав это, сказал: «он запретил зелёный сосуд». Ибн Аббас передал от Пророка ﷺ, что он запретил набиз из сосуда (аль-джарр), сказав: аль-джарр — это всё, что изготовлено из глины. Я говорю: аш-Шафии привёл через Суфьяна, от Абу Исхака, от Ибн Абу Авфы: «Посланник Аллаха ﷺ запретил набиз из зелёного, белого и красного сосуда». Если это верно передано, то в первом [хадисе] есть сокращение. А хадис, который упомянул Ибн Абд аль-Барр, привели Муслим, Абу Дауд и другие. Аль-Хаттаби сказал: постановление в этом деле не было связано с зелёным или белым цветом, оно было связано с опьянением. Дело в том, что сосуды быстро вызывают изменение того, что в них делается набизом, и он может измениться до того, как это будет замечено, поэтому их запретили. Затем, когда было дано послабление, им разрешили делать набиз в сосудах при условии, что они не будут пить опьяняющее.
Ибн Абу Шейба привёл другим путём от Ибн Абу Авфы, что он пил набиз из зелёного сосуда. Он также привёл с достоверным иснадом от Ибн Масуда, что ему делали набиз в зелёном сосуде. И через путь Маакиля ибн Ясара и группы сподвижников — подобное этому. А группа [учёных] ограничила запрет о сосуде зелёными сосудами, как это передал Муслим от Абу Хурайры. Ан-Навави сказал: и это мнение большинства (или многих) знатоков языка, редких слов, хадисоведов и правоведов, и это наиболее достоверное и сильное из мнений. Также сказано, что это сосуды с осмолёнными внутренностями, привозимые из Египта — это привёл Ибн Абу Шейба от Анаса. Подобное сказано и от Аиши с добавлением: «их горлышки на боках», а от Ибн Абу Лейлы: сосуды, «горлышки которых на боках», в которых привозили вино из Таифа, и в них делали набиз, подражая вину.