...Ибн аль-Мункадир — неизвестный передатчик, из восьмого поколения.
Его слово («ама» — с облегчённой [хамзой]) — служит для привлечения внимания: «поистине, если ты скажешь это», то есть если ты произнёс эти слова и возвысил меня среди людей, то я воздам тебе за это подобным устремлением — радостной вестью в этом месте: «не восходило солнце над человеком лучшим, чем Умар» — это либо относится к дням его правления, либо ограничено словами «после Абу Бакра», либо имеется в виду превосходство в области справедливости или в области управления и тому подобном, — с целью примирить между собой различные версии, встречающиеся в сунне. Так сказал аль-Кари.
А в «Аль-Люмаат» сказано: аспекты превосходства различны и многочисленны, поэтому нет противоречия в том, что каждый из них обладает превосходством, при том что Абу Бакр превосходит его по обилию награды.
Аль-Манави сказал: то есть это будет присуще ему в некоторые из грядущих времён, а именно — переход к нему халифата вплоть до его смерти, ибо тогда он станет лучшим из обитателей земли.
Его слово («это редкий хадис») — его также передал аль-Хаким, но иснад его не таков, то есть не является сильным. Хафиз в «Тахзиб ат-тахзиб» в жизнеописании Абд ар-Рахмана, после упоминания этого хадиса и приведения слов ат-Тирмизи, сказал: аль-Укайли сказал: «за ним не следуют, и он не известен ничем, кроме этого». Конец цитаты.
Я говорю: в иснаде этого хадиса также присутствует Абдуллах ибн Дауд, а он слаб, как тебе уже известно. Аль-Бухари сказал о нём: «в нём есть сомнение», а такое выражение он употребляет обычно лишь о тех, кого подозревает [во лжи], — так сказал аз-Захаби. Он сказал: о нём также высказывались Ибн Хиббан и Ибн Ади в его жизнеописании, то есть в жизнеописании этого Абдуллаха ибн Дауда: Абд ар-Рахман, племянник Мухаммада ибн аль-Мункадира, передал от своего дяди, от Джабира, что однажды Умар сказал Абу Бакру: «О господин мусульман!» На что тот ответил: «Раз уж ты сказал это, то поистине я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ...» — и привёл хадис. И после его приведения сказал: «это ложь». Конец цитаты.
Его слово («и в этой главе есть также от Абу ад-Дарды») — следует посмотреть, кто это передал.
[3685] Его слово («от Аюба») — это ас-Сихтияни. («Умаляется» [يُنْتَقَصُ]) — форма от «умаления» [الِانْتِقَاصِ], являющаяся определением к его слову «человек». А в некоторых списках — («порочит» [يَتَنَقَّصُ]) от «порочения» [التنقص]; говорят: «такой-то порочит такого-то» [يتنقص فلانا ويتنقصه], то есть нападает на него и порицает его. («Любит Пророка ﷺ») — то есть не любит Пророка ﷺ тот, кто порицает и бранит Абу Бакра и Умара (да будет доволен ими обоими Аллах). И это предположение Мухаммада ибн Сирина верно, по моему мнению. Ибн Маин сказал о Талиде ибн Сулеймане, что он — лжец, порицавший Усмана, а всякий, кто порицает Усмана, или Тальху, или кого-либо из сподвижников Посланника Аллаха ﷺ — обманщик, от которого не записывают [хадисы], и на нём — проклятие Аллаха, ангелов и всех людей. Упомянул это Хафиз в «Тахзиб ат-тахзиб».
Глава [3686]
Его слово («сообщил нам аль-Мукри») — с даммой над «мим»; его имя — Абдуллах ибн Язид аль-Макки, а кунья его — Абу Абд ар-Рахман, [передавший] от Хайвы ибн Шурайха ибн Сафвана, от Бакра ибн Амра аль-Мааафири аль-Мисри, от Мишраха, [читаемое] как «минбар».
Его слово («если бы после меня был пророк, им был бы Умар ибн аль-Хаттаб») — в этом указание на то превосходство, которое Аллах даровал Умару из качеств пророков и черт посланников.
Его слово («это хороший, редкий хадис») — его также передали Ахмад, аль-Хаким и Ибн Хиббан, а ат-Табарани передал его в «аль-Аусат» от хадиса Абу Саида. Так — в «аль-Фатх».
Глава [3687]
Его слово («я увидел, будто мне принесли чашу молока...» и так далее) — этот хадис уже приводился в главе о снотолковании, и там же было дано его толкование.
[3688] Его слово («и вот я у крепости») — это большой укреплённый дом, названный так потому, что в нём укрывают («йукъсару») женщин [харам]. («Я сказал») — то есть ангелам. («И я подумал, что это я») — то есть тот юноша. («Они сказали») — то есть ангелы: («Умар ибн аль-Хаттаб») — не сказали прямо, что это принадлежит ему изначально, в знак разъяснения превосходства курайшитов.
Его слово («это хороший, достоверный хадис») — его передали Ахмад и Ибн Хиббан.
Глава [3689]
Его слово («Бурайда») — в именительном падеже, как замена слову «Абу». («Утром вышел Посланник Аллаха ﷺ») — то есть однажды. («И призвал Билала») — то есть после утренней молитвы. («Чем?») — то есть чем именно? («Я никогда не входил в Рай») — из этого следует, что он ﷺ видел Билала таким образом несколько раз. («Кроме как слышал твой шорох») — «шорох» [الخشخشة] — это движение, сопровождающееся звуком, подобным звуку оружия. («Впереди меня») — то есть передо мной. («Я вошёл вчера ночью») — это ближайшая прошедшая ночь. («И услышал твой шорох впереди себя») — говорят, что это была походка перед ним ﷺ в качестве услужения, как это принято, когда некоторые слуги идут впереди своего господина. А он ﷺ рассказал ему о том, что видел, чтобы порадовать его сердце и чтобы он продолжал это действие, а также чтобы побудить слушающих к этому.
(«И я подошёл к квадратной, возвышающейся крепости») — то есть имеющей зубец [شرفة]; зубец крепости — это выступающая часть её строения. В «ас-Сурах» сказано: «шурфа» — с даммой, как «нукра», множественное число — «шураф». («Они сказали: «Умару ибн аль-Хаттабу»») — в этом явное достоинство Умара ибн аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах Всевышний). («Я не намеревался призвать к молитве») — то есть не хотел произнести азан. («Как совершал два рак‘ата») — то есть добровольных, перед азаном. А более очевидное чтение: «я не произносил азан, кроме как совершал перед икамой два рак‘ата», и это допускает исключение вечерней молитвы, поскольку нет общего правила, из которого бы что-то не было исключено, — так сказал аль-Кари.
Я говорю: слова аль-Кари о том, что это допускает исключение вечерней молитвы, неверны, ибо о законности двух рак‘атов перед икамой вечерней молитвы переданы достоверные, ясные хадисы.
(«Хадас», с двумя фатхами) — по языку это «случившееся событие», перенесённое на обозначение того, что нарушает омовение. («Как совершал омовение при нём») — то есть при возникновении осквернения. («И совершал») — сочинено с «совершал омовение». Сказал Ибн...
«Владычество» — то есть я предположил; ибн Хаджар аль-Макки сказал: то есть я убеждён. Аль-Кари сказал: более очевидно, что это от «رأي» (мнения), то есть я избрал, что Аллаху надлежит с меня два рякята, — то есть в благодарность Ему Всевышнему за устранение неприятности и содействие в совершении омовения. Ат-Тыби сказал: это иносказание о его постоянном совершении их обоих, то есть «ими я достиг того, чего достиг» или «держись их обоих», — так сказал ат-Тыби. Аль-Кари сказал: это лучше, чем сказанное «этими двумя качествами я вошёл в Рай». Затем очевидно, что местоимение двойственного числа относится к двум упомянутым близким вещам, а именно: к постоянству омовения и к его завершённости через воздаяние благодарности за омовение. И не исключено, что оно относится к молитве между каждыми двумя азанами и к молитве после каждого омовения, либо к молитве между двумя азанами и к совокупности постоянства омовения и благодарности за него. Конец.
Его слово «и в этой главе передано от Джабира, Муаза, Анаса и Абу Хурайры, что Пророк ﷺ сказал» и так далее. Что касается хадиса Джабира, то его привели Ахмад и оба шейха (аль-Бухари и Муслим). Что касается хадиса Муаза, то есть ибн Джабаля, то его привели Ахмад и ат-Табарани, и передатчики их обоих — передатчики достоверного. Что касается хадиса Анаса, то его привёл ат-Тирмизи перед этой главой. Что касается хадиса Абу Хурайры, то его привели оба шейха.
Его слово «это хадис хороший, достоверный, редкий» — и его привёл Ахмад.
Его слово «и смысл этого хадиса таков: «я вошёл прошлой ночью в Рай»» означает: я увидел во сне, будто вошёл в Рай, то есть эта история произошла во сне, а не в состоянии бодрствования. Так передано в некоторых версиях хадиса. Оба шейха передали от Абу Хурайры от Посланника Аллаха ﷺ, что он сказал: «Когда я спал, вот я вижу себя в Раю» — и далее хадис. И передаётся от ибн Аббаса, что он сказал: «Сновидения пророков — это откровение». Цель ат-Тирмизи в упоминании этого сообщения — показать, что то, что видел Пророк ﷺ во сне относительно Умара, есть истина и правда, в чём нет сомнения, ибо сновидения пророков — это откровение. Ахмад передал в своём «Мусанаде» от Муаза ибн Джабаля, что он сказал: «Если Умар и был из числа обитателей Рая, то Посланник Аллаха ﷺ — всё, что он видел, будь то в бодрствовании или во сне, было истиной». И он сказал: «Пока я находился в Раю, я увидел там дворец. Я спросил: «Кому это?» Мне было сказано: «Умару ибн аль-Хаттабу» (да будет доволен им Аллах)».
Глава [3690]. Его слово «когда он вернулся» — то есть Пророк ﷺ возвратился — «пришла темнокожая девушка» — то есть явилась к нему ﷺ.
«Целым» — в некоторых списках «здравым», то есть «невредимым». «Перед тобой» — то есть напротив тебя, в твоём присутствии. «С бубном» — с «даммой» на «даль» и удвоенной «фа» — это более правильное и более известное произношение, передаётся также с «фатхой». Это то, во что бьют, и подразумевается тот бубен, который был во времена предшественников. А что касается того, в котором есть бубенчики (звоночки), то он должен быть нежелательным по единогласному мнению. В этом есть доказательство того, что исполнение обета, содержащего в себе приближение к Аллаху, обязательно, а радость по случаю его прибытия ﷺ является приближением к Аллаху, особенно после военного похода, в котором гибнут души. И в этом также доказательство того, что игра на бубне допустима. А в её словах «и я буду петь» есть доказательство того, что слушание голоса женщины, поющей, допустимо, если это свободно от искушения (фитны). «Если ты дала обет, то бей, а если нет, то не бей» — в этом явное указание на то, что игра на бубне не разрешена, кроме как по обету и тому подобному, относительно чего пришло разрешение от Законодателя, как, например, игра на нём при объявлении о свадьбе (никахе). Поэтому то, что практикуют некоторые шейхи Йемена в виде игры на бубне во время зикра, относится к самому отвратительному из отвратительного, а Аллах — покровитель Своей религии и помощник Своего Пророка. Так сказал аль-Кари.
«И она бьёт» — предложение, выражающее обстоятельство (хал). «Под своим седалищем» — с «хамзой васль» с «касрой» и «сукуном» на «син», то есть под своей ягодицей, затем она сидела на нём, то есть на бубне. Ат-Туриб-Шти сказал: он ﷺ позволил ей играть на бубне перед собой лишь потому, что она дала обет, и её обет указывал на то, что она считала его возвращение в целости и невредимости милостью из милостей Аллаха к ней. Тогда дело в этом обратилось из занятия развлечением в занятие истиной, и из нежелательного в желательное (мустахабб). Затем не было нежелательным из этого то, чем достигалось исполнение обета, а это достигалось наименьшим ударом. Затем дело в увеличении вернулось к пределу нежелательного, но он не счёл нужным запретить ей, потому что если бы он ﷺ запретил ей, это вернулось бы к пределу запрещённого. Поэтому он промолчал о ней и восхвалил прекращение того, чем она занималась, с приходом Умара. Конец.
Аль-Кари сказал: в этом есть указание на то, что было возможным запретить ей запретом, не доходящим до предела запрещённого. Ат-Тыби сказал: если ты скажешь: как он утвердил её удержание от игры на бубне здесь с приходом Умара и охарактеризовал его словами «поистине, шайтан боится тебя, о Умар», но не утвердил укор Абу Бакра (да будет доволен им Аллах) двум девушкам, которые били в бубен в дни Мины? Я отвечаю: Абу Бакру было запрещено его словами «оставь их обеих», и он обосновал это словами «ибо это дни праздника», а здесь он утвердил это. Это указывает на то, что положения и обстоятельства различны: одно обстоятельство требует продолжения, а другое обстоятельство не требует этого. Конец.
«Поистине, шайтан боится тебя, о Умар» — а в хадисе Умара у обоих шейхов: «Клянусь Тем, в Чьей Руке моя душа, не встречал я шайтана, шедшего по какой-либо тропе, чтобы он не пошёл по другой тропе, отличной от твоей тропы». Аль-Хафиз сказал: в этом есть великое достоинство для Умара, которое указывает на то, что у шайтана нет пути к нему, но это не указывает на наличие непогрешимости (исма), поскольку в этом нет ничего, кроме бегства шайтана от него, чтобы не разделять с ним путь, по которому он идёт, и нет...
Это удерживает его от наущений шайтана в той мере, в какой это в его силах. Если скажут: отсутствие власти шайтана над ним посредством наущений выводится путём «довода по соответствию» (мафхум аль-мувафака), поскольку если он был удержан от следования по некоему пути, то тем более он не станет соприкасаться с ним настолько, чтобы получить возможность его искушать, — то можно ответить, что это означает лишь то, что он был защищён от шайтана, но из этого не обязательно следует наличие непогрешимости (‘исма), ибо она обязательна в отношении пророка, а в отношении иных людей — лишь возможна.
В хадисе Хафсы, приведённом ат-Табарани в «аль-Аусат», встречается формулировка: «Поистине, шайтан, с тех пор как Умар принял ислам, не встречает его, кроме как падает на своё лицо». Это указывает на его твёрдость в религии и на постоянство его состояния в чистом усердии и истинной прямоте. Ан-Навави сказал: «Этот хадис следует понимать в его явном смысле — что шайтан убегает, увидев его». Конец цитаты.
Его слово («если я сидел») — это продолжение объяснения причины, а слово «бить» (تضرب) стоит в положении обстоятельства (халь).
Его слово («это хадис хороший, достоверный, редкий») — и его привёл Ахмад. Хафиз (Ибн Хаджар) упомянул этот хадис Бурайды в «Фатхе» и промолчал о нём.
Его слово («и в этой главе передано от Умара и Аиши») — что касается хадиса Умара, то его привели аш-Шейхан (аль-Бухари и Муслим), и в нём: «Клянусь Тем, в Чьей длани моя душа, шайтан никогда не встречал тебя идущим по ущелью, чтобы не пойти по другому ущелью, отличному от твоего». Что же касается хадиса Аиши, то его привёл ат-Тирмизи после этого [3691].
Его слово («мы услышали лягат») — с фатхой над «лям» и «гайн» (арабской буквой) — это сильный звук и шум, смысл которого непонятен. («и вот эфиопка») — с двумя фатхами, то есть служанка или женщина, приписываемая к эфиопам. («танцует», «тазфину») — с сукуном над «за» и кясрой над «фа», допускается и с даммой — то есть пляшет и играет. («а мальчики вокруг неё») — то есть смотрят на неё и наблюдают за ней. («подойди», «та‘алей») — с фатхой над «лям» и сукуном над «я» — то есть приходи, приблизься. («и я положила свои челюсти», «лахьяйя») — с присоединением к «я» первого лица, двойственное число от «лахй» с фатхой и сукуном над «ха» неточечной — место произрастания бороды у человека — («на плечо Посланника Аллаха ﷺ») — то есть на место соединения верхней части плеча с предплечьем. («к ней») — то есть к эфиопке. («от плеча до его головы») — обстоятельство места для глагола «смотреть», из которого опущено «в», то есть «в промежутке между плечом и его головой ﷺ». («и я стала говорить «нет», чтобы посмотреть на своё положение при нём») — то есть не из-за отсутствия насыщения от жадности к смотрению на неё, а моей целью в этих словах было узнать своё положение, предел своей степени и своей любви при нём ﷺ. («когда появился Умар») — то есть показался («и люди разошлись от неё», «ирфадда») — с усилением буквы «дад» неточечной, от «ирфидад», то есть разошлись от неё из благоговения перед Умаром. («поистине, я вижу, как шайтаны из джиннов и людей разбежались») — как будто он сказал это, имея в виду, что это было в виде забавы и игры, и непременно в этом было нечто [предосудительное], однако оно не является запретным, иначе как объяснить, что пророк ﷺ смотрел на это и показывал это Аише.
Его слово («это хадис хороший, достоверный, редкий») — и его привёл Ибн Ади.
Глава 5 [3692]. Его слово («я первый, над кем разверзнется земля») — то есть при воскрешении, так что никто не опередит его в воскрешении, и это одна из его особенностей. («затем Абу Бакр») — то есть ас-Сиддик, за совершенство его правдивости по отношению к нему. («затем Умар») — то есть аль-Фарук, за то, что он различал между истиной и ложью. («затем я приду к жителям аль-Баки‘») — кладбище в Медине — («и они будут собраны», «юхшарун») — в форме страдательного залога от «хашр» в значении «собирание» — («со мной») — то есть будут собраны вместе со мной за их почёт перед их Господом.
Аль-Хаким сказал: «Это далёкий смысл, и я не знаю, чтобы он соответствовал [действительности], кроме как в одном случае, ибо собрание избранного ﷺ отличается от собрания двух шейхов, поскольку его собрание — это собрание господ посланников, более того, он их имам, и их место при представлении [пред Аллахом] — на уровне правдивейших и в их ряду. Явное же таково, что имеется в виду присоединение в смысле приближения одних к другим в месте близости». («затем я буду ждать жителей Мекки») — то есть верующих из них — («пока не буду собран между двумя святынями») — то есть пока не произойдёт сбор меня и их между двумя святынями. Так сказано в «ат-Тайсир».
Его слово («это хадис хороший, редкий») — и его привёл аль-Хаким.
Его слово («а Асим ибн Умар аль-Умари, по-моему, не является хафизом») — в «ат-Такриб» [сказано]: Асим ибн Умар ибн Хафс ибн Асим ибн Умар ибн аль-Хаттаб аль-Умари, Абу Умар аль-Мадани, слабый, из седьмого поколения, он брат Убайдуллаха аль-Умари. («у знатоков хадиса») — так в имеющихся списках, и явно, что должно быть «и у знатоков хадиса» с союзом «ва», сочинённым с «по-моему».