Его слово: («глава о молитве лицом к копью [аль-ʻаназа]»). Он привёл здесь хадис Абу Джухайфы через Адама, через Шуʻбу, через Ауна, о котором уже говорилось ранее. На это заглавие было возражение в том, что в нём есть повторение, ибо «аль-ʻаназа» — это и есть копьё [«аль-харба»]. Но было сказано, что копьё называется «ʻаназа» лишь тогда, когда оно короткое, и в этом есть отличие.
Его слово: («и женщина, и осёл проходят позади него») — так это передано в форме множественного числа, как будто он имел в виду род [вообще]. Это подтверждает риваят: «и люди, и животные проходят», как было приведено ранее. Либо здесь есть опущение, подразумевающее «и прочие, кроме них двоих», либо имеется в виду осёл со своим всадником. Ранее это приводилось в форме: «проходит перед ним женщина и осёл». Очевидно, что то, что встретилось здесь, — результат переработки передатчиков. Ибн ат-Тин сказал: правильно было бы «йамурранни» [двойственное число], поскольку в форме «йамуруна» [множественное число] применена форма множественного числа к двоим. Ибн Малик сказал: он вернул местоимение мужского рода разумных существ к существительному женского рода и к существительному мужского рода неразумного, и это затруднительно. Разъяснение состоит в том, что он имел в виду женщину, осла и его всадника, но опустил всадника, поскольку осёл указывает на него, а затем предпочёл мужской род понимаемого всадника женскому роду женщины и разумность — ослу.
Подобное сообщение о упомянутом и опущенном встречается в их словах: «наездник верблюда — двое поверженных», то есть верблюд и его наездник.
Затем аль-Бухари привёл хадис Анаса, о котором уже подробно говорилось в книге об омовении.
Его слово в нём: («и с нами была палка [ʻуккяза], или посох [ʻаса], или копьё [ʻаназа]») — так у большинства с несоединёнными буквами «нун» и «зай» с фатхой. А в риваяте аль-Мустамли и аль-Хамави: «или иное, чем оно» — с точечными буквами «йа» и «ра», то есть «кроме упомянутого». Очевидно, что это искажение.
94 — глава о сутре в Мекке и в других местах
501 — Рассказал нам Сулейман ибн Харб, сказал: рассказал нам Шуʻба, от аль-Хакама, от Абу Джухайфы, который сказал: вышел Посланник Аллаха ﷺ во время полуденного зноя и совершил в Батха молитвы полуденную и послеполуденную по два раката, и водрузил перед собой копьё [ʻаназа], и совершил омовение, и люди стали обтираться остатками его воды омовения.
Его слово: («глава о сутре в Мекке и в других местах») — он привёл здесь хадис Абу Джухайфы через Сулеймана ибн Харба, через Шуʻбу, через аль-Хакама. Цель здесь — его слово «в Батха», а мы уже указывали, что это Батха Мекки. Ибн аль-Мунир сказал: он выделил Мекку особым упоминанием, чтобы отвести предположение того, кто мог бы подумать, что сутра — это кибла, и что для Мекки не должно быть киблы, кроме Каабы, так что там не нужна сутра. Конец его слов.
Я же полагаю, что он хотел сделать замечание на то заглавие, которое дал ʻАбд ар-Раззак, сказав в главе «Ничто не прерывает молитву в Мекке», а затем привёл через Ибн Джурайджа, от Касира ибн Касира ибн аль-Мутталиба, от его отца, от его деда, который сказал: «Я видел Пророка ﷺ, молящегося в Заповедной мечети, и не было между ним и ними» — то есть людьми — «сутры». Этот хадис привели этим же путём и составители «Сунан», и его передатчики надёжны, однако он с изъяном, ибо его передал Абу Дауд от Ахмада от Ибн ʻУйайны, который сказал: «Ибн Джурайдж сообщил нам его именно так, но потом я встретил Касира, и он сказал: «Я слышал это не от своего отца, а от кого-то из моей семьи, от моего деда»». Поэтому аль-Бухари захотел указать на слабость этого хадиса и на то, что нет различия между Меккой и прочими местами в законности сутры, приведя в доказательство хадис Абу Джухайфы, а мы уже разъяснили, в чём заключается указание из него на это. Это и есть известное мнение у шафиитов — что нет различия в запрете проходить перед молящимся между Меккой и прочими местами. Некоторые же из знатоков права допускали это для совершающих обход [тавваф], но не для прочих, по необходимости, а от некоторых ханбалитов передаётся допущение этого во всей Мекке.