3359 - Рассказал нам Убайдуллах ибн Муса — или Ибн Салям, передавший от него, — сообщил нам Ибн Джурайдж от Абд аль-Хамида ибн Джубайра от Саида ибн аль-Мусайиба от Умм Шарик (да будет доволен ею Аллах), что посланник Аллаха ﷺ приказал убивать домашнюю ящерицу (аль-вазаг) и сказал: «Она раздувала [огонь] на Ибрахима».
3360 - Рассказал нам Умар ибн Хафс ибн Гыяс, рассказал нам мой отец, рассказал нам аль-Амаш, сказал: рассказал мне Ибрахим от Алькамы от Абдуллаха (да будет доволен им Аллах), сказал: когда был ниспослан [аят]: «Те, которые уверовали и не облекли свою веру в несправедливость...», мы сказали: «О посланник Аллаха, кто же из нас не поступает несправедливо по отношению к самому себе?» Он сказал: «Не так, как вы говорите. «Не облекли свою веру в несправедливость» означает — в многобожие. Разве вы не слышали слова Лукмана, обращённые к его сыну: «О сын мой, не придавай Аллаху сотоварищей, ведь многобожие — это великая несправедливость»?»
Его слово: («Глава о словах Всевышнего Аллаха: «И взял Аллах Ибрахима другом», и Его словах: «Поистине, Ибрахим был предводителем, покорным Аллаху», и Его словах: «Поистине, Ибрахим был смиренным, кротким»»). Как будто он [аль-Бухари] указал этими аятами на восхваление Всевышним Аллахом Ибрахима (мир ему). Имя «Ибрахим» на сирийском языке означает «милующий отец». Слово «аль-халиль» («друг») по форме «фаʿиль» имеет значение «фаʿиль» и происходит от «аль-хулла» (с даммой) — дружбы и любви, которая проникла в сердце и стала его нутром (хилаль). Это верно применительно к тому, что было в сердце Ибрахима из любви к Всевышнему Аллаху.
Что же касается употребления этого слова по отношению к Всевышнему Аллаху, то оно применяется в порядке взаимности. Говорят также, что «аль-хулла» изначально означает избранность и была так названа потому, что [Ибрахим] проявлял верность и вражду ради Всевышнего Аллаха, а дружба Аллаха с ним заключалась в Его помощи ему и сделании его имамом. Говорят также, что слово производно от «аль-халля» (с фатхой на «х») — нужды, и было так названо из-за его полной обращённости к своему Господу и ограничения своей нужды только Им. Толкование этого аята приведено далее в толковании суры «Пчёлы», если пожелает Всевышний Аллах.
Ибрахим — это сын Азара, чьё [настоящее] имя — Тарах (с двумя буквами «т» и «р» с фатхой, а в конце — «х» без точки), сын Нахура (с «н» и «х» без точки с даммой), сына Шаруха (с «ш» с точкой и «р» с даммой, а в конце — «х» с точкой), сына Рагу (с «г» с точкой), сына Фалиха (с «ф» и «л» с фатхой, после которой — «х» с точкой), сына Абира — говорят также Абира (с «айн» без точки и «б»), сына Шалиха (с двумя буквами с точками), сына Арфахшада, сына Сама, сына Нуха. Большинство знатоков родословий и людей Писания не расходятся в этом, кроме как в произношении некоторых из этих имён. Правда, Ибн Хиббан привёл в начале своей «Тарих» иное мнение, но оно является редким (шазз).
Его слово: («и сказал Абу Майсара: «ар-рахим» на языке эфиопов») — то есть «аль-авах». Это сообщение (асар) передал в непрерывном виде Вакиʿ в своём тафсире через Абу Исхака от Абу Майсары Амра ибн Шурахбиля, который сказал: «Аль-авах» означает «милосердный» на языке эфиопов. Ибн Аби Хатим передал через Ибн Масʿуда с хорошим иснадом, что он сказал: «Аль-авах» означает «милосердный», не упомянув «на языке эфиопов». А через Абдуллаха ибн Шаддада, одного из старших табиʿинов, передано, что некий человек спросил: «О посланник Аллаха, что такое «аль-авах»?» Он ответил: «Смиренный, усердно взывающий в мольбе». А через Ибн Аббаса передано, что он сказал: «Аль-авах» — это твёрдо убеждённый. А через Муджахида передано, что он сказал: «Аль-авах» — это бдительно хранящий себя: человек, который тайно совершает грех, а затем тайно кается в нём. А другим путём от Муджахида передано, что он сказал: «Аль-авах» — это кающийся: сведущий в религии, наставленный на правильный путь. А через аш-Шаʿби передано, что он сказал: «Аль-авах» — это Мессия. А через Каʿба аль-Ахбара передано о словах Всевышнего «аввах», что он сказал: когда [Ибрахим] вспоминал об Огне, он говорил: «Ах, от наказания Аллаха!» А через Абу Зарра передано, что некий человек совершал обход вокруг Каабы и говорил в своей мольбе: «Ах, ах!» — и Пророк ﷺ сказал: «Поистине, он — аввах». Передатчики этого сообщения надёжны, за исключением того, что в нём есть один неназванный человек. Абу Убайда упомянул, что это форма «фаʿʿаль» от «ат-тааввух» и её значение — усердно взывающий из страха и постоянства в повиновении своему Господу.
Затем составитель [аль-Бухари] привёл в этой главе двадцать хадисов:
Первый из них — хадис Ибн Аббаса об описании сбора [людей в Судный день], и цель его приведения — в его словах: «И первым, кого оденут в День воскресения, будет Ибрахим (мир ему)». Аль-Байхаки передал в «аль-Асма» другим путём от Ибн Аббаса, возводя к Пророку: «Первым, кого оденут, будет Ибрахим — в одеяние из Рая. Затем принесут престол и поставят его справа от Трона. Затем приведут меня, и на меня наденут одеяние, перед которым не сможет устоять никто из людей». Говорят, что мудрость особого выделения Ибрахима этим состоит в том, что он был брошен в огонь нагим. Говорят также, что он был первым, кто надел шаровары. И из этой особенности, [дарованной] ему (мир ему), не следует его превосходство над нашим Пророком Мухаммадом ﷺ, ибо менее превосходный может обладать некоей особенностью, присущей только ему, и из этого не вытекает абсолютное превосходство. Можно также сказать, что Пророк ﷺ не входит в это [общее описание] согласно мнению о том, что говорящий не входит в общий охват своего собственного обращения. Об этом будет сказано подробнее в конце книги «ар-Рикак».
За Ибрахимом (мир ему) утверждён и ряд других первенств: он был первым, кто принимал гостя, первым, кто подстригал усы, совершал обрезание, увидел седину, и прочее. Я привёл доказательства этому в своей книге «Икамат ад-даляиль ʿаля маʿрифат аль-авваиль». Разбор хадиса этой главы будет приведён полностью в конце книги «ар-Рикак», если пожелает Всевышний Аллах.
Второй — хадис Абу Хурайры: «Ибрахим встретит своего отца Азара в День воскресения», разбор которого будет приведён далее в толковании суры «аш-Шуʿара», если пожелает Всевышний Аллах.
Третий — хадис Ибн Аббаса о виде изображений в Каабе, приведённый двумя путями. Он уже был приведён также в книге о хадже, а разбор его будет дан в связи с [толкованием] гадальных стрел в толковании суры «аль-Маида», если пожелает Всевышний Аллах.
Четвёртый — хадис Абу Хурайры: было сказано: «О посланник Аллаха, кто самый благородный из людей?» — разбор которого будет приведён в истории Йакуба.
Его слово: «И сказал Абу Усама и Му‘тамир, от Убайдуллаха, от Са‘ида, от Абу Хурайры» — то есть они оба разошлись с Яхьей аль-Каттаном в иснаде: они не сказали в нём «от Са‘ида от его отца». Риваят Абу Усамы соединил автор в рассказе о Юсуфе, а риваят Му‘тамира соединил автор в рассказе о Я‘кубе.
Пятый из них: хадис Самуры о длинном сновидении, который был приведён вместе с частью его разбора в конце книги о похоронах; здесь автор упомянул из него отрывок — его слово: «И мы подошли к высокому человеку, у которого я едва мог разглядеть верх головы от его роста, и это был Ибрахим, мир ему». Полный разбор этого будет приведён, если пожелает Всевышний Аллах, в книге о толковании снов.
Шестой из них: хадис Ибн Аббаса, который уже приводился в книге о хадже, а его разбор будет дан при упоминании Даджаля и прочего. Цель приведения этого хадиса — его слово: «Что касается Ибрахима, то посмотрите на своего товарища», указав этим на самого себя, ибо он был самым похожим из людей на Ибрахима, мир ему.
«Передал нам Абу аль-Яман, сообщил нам Шуайб, передал нам Абу аз-Зинад» и сказал: «с калдумом» с облегчённой (буквой «даль»). За ним последовал в передаче Абд ар-Рахман ибн Исхак от Абу аз-Зинада, и последовал за ним Аджлян от Абу Хурайры, а передал его также Мухаммад ибн Амр от Абу Салямы.
Седьмой из них: хадис Абу Хурайры: «Ибрахим обрезался, когда ему было восемьдесят лет, калдумом». Мы передаём это слово с усиленной буквой (ташдид) от аль-Асили и аль-Кабиси, а в риваяте прочих оно встречается с облегчённой буквой. Ан-Навави сказал: «Передатчики у Муслима не разошлись в облегчённом произношении». Якуб ибн Шайба вовсе отверг усиленное произношение. Разошлись во мнениях относительно того, что имеется в виду под этим словом: одни говорили, что это название места, другие — что это название столярного инструмента. Согласно второму мнению, слово читается только с облегчённой буквой, а согласно первому — допустимы оба произношения. Таково мнение большинства, а ад-Давуди сказал наоборот. Ибн ас-Сиккит отверг усиленное произношение применительно к инструменту. Затем разошлись во мнениях: одни сказали, что это селение в Шаме, другие — что это горный перевал в ас-Сарате. Наиболее предпочтительно, что в хадисе имеется в виду инструмент, ведь Абу Йаля передал через путь Али ибн Рабаха, что тот сказал: «Ибрахиму было велено совершить обрезание, и он обрезался калдумом, и это причинило ему сильную боль, и Аллах внушил ему откровение: «Ты поспешил прежде, чем Мы велели тебе взять для этого подобающий инструмент». Он сказал: «Господь мой, я не хотел откладывать исполнение Твоего повеления»».
Его слово: «Передал нам Абу аль-Яман, передал нам Шуайб, передал нам Абу аз-Зинад» и сказал: «с калдумом» с облегчённой буквой — то есть он передал упомянутый хадис с упомянутым ранее иснадом и прямо указал на облегчённое произношение буквы «даль». Это подкрепляет риваят аль-Асили и аль-Кабиси.
(Замечание): в некоторых списках встречается, что риваят Абу аль-Ямана приводится после риваята Кутайбы, но именно то, что приведено здесь, является достоверным.
Его слово: «За ним последовал Абд ар-Рахман ибн Исхак от Абу аз-Зинада, и последовал за ним Аджлян от своего отца от Абу Хурайры, а передал его Мухаммад ибн Амр от Абу Салямы от Абу Хурайры» — что касается соответствующей передачи Абд ар-Рахмана ибн Исхака, то её привёл в связанном виде Мусаддад в своём «Муснаде» от Бишра ибн аль-Муфаддаля от него, и его текст таков: «Ибрахим обрезался после того, как ему исполнилось восемьдесят лет, и обрезался калдумом». Что касается соответствующей передачи Аджляна, то её привёл в связанном виде Ахмад от Яхьи аль-Каттана от Ибн Аджляна, подобно риваяту Кутайбы.
Что касается риваята Мухаммада ибн Амра, то его привёл в связанном виде Абу Йаля в своём «Муснаде» этим же путём, и его текст таков: «Ибрахим обрезался по достижении восьмидесяти лет и обрезался калдумом». Итак, эти риваяты сходятся на том, что ему было восемьдесят лет при обрезании. В «Муватта» это встречается как остановленное сообщение (мавкуф) от Абу Хурайры. А у Ибн Хиббана — как возведённое к Пророку (марфу): «Поистине, Ибрахим обрезался в возрасте ста двадцати лет». По-видимому, из матна что-то выпало, ибо именно такова была общая продолжительность его жизни. А в конце книги «Аль-Акыка» Абу аш-Шайха встречается через путь аль-Авзаи от Яхьи ибн Саида от Саида ибн аль-Мусайиба, в связанном виде и возведённое к Пророку, то же самое, с добавлением: «И прожил после этого ещё восемьдесят лет». Согласно этому, получается, что он прожил двести лет, и Аллах знает лучше. Некоторые учёные примирили эти сведения тем, что первое число исчислялось от начала его пророческой миссии, а второе — от начала его рождения.
Восьмой хадис.
Его слово: «Передал нам Саид ибн Талид» — с фатхой на «та» и касрой на «лям», после чего идёт неогласованная «я» с точками снизу, затем «даль» без точки, — ар-Ру‘айни, с двумя буквами без точек и «нун», в уменьшительной форме, египтянин, известный передатчик. Айюб — это ас-Сихтияни, а Мухаммад — это Ибн Сирин. Автор привёл этот хадис двумя путями от Айюба и изложил его по формулировке Хаммада ибн Зейда от Айюба, причём в его риваяте не встречается прямого указания на возведение хадиса к Пророку (рафъ). А в книге о браке он передал его от Сулеймана ибн Харба от Хаммада ибн Зейда с прямым указанием на возведение к Пророку, но не привёл текста. Здесь же в риваяте ан-Насафи и Карима указания на возведение к Пророку не встречается, и именно это является достоверным в риваяте Хаммада ибн Зейда. Так же передал его Абд ар-Раззак от Ма‘мара — без возведения к Пророку. А в своей основе этот хадис является возведённым к Пророку, как это видно в риваяте Джарира ибн Хазима и в риваяте Хишама ибн Хассана от Ибн Сирина у ан-Насаи, аль-Баззара и Ибн Хиббана. Так же было приведено ранее в книге о торговых сделках через риваят аль-Араджа от Абу Хурайры — возведённым к Пророку. Однако Ибн Сирин зачастую не указывал прямо на возведение к Пророку многих своих хадисов.
Его слово: «Ибрахим (мир ему) не солгал ни разу, кроме трёх лжей». Абу-ль-Бака сказал: правильнее говорить с фатхой над «даль» во множественном числе, поскольку это форма множественного числа от слова «кадба» (كَذْبَة) с сукуном над «даль», а это имя существительное, а не описательное прилагательное, ибо ты говоришь «кадаба кадбатан» («солгал ложью»), подобно тому как говоришь «рака‘а рак‘атан» («совершил один поясной поклон»); а если бы это было прилагательным, то было бы «кин» во множественном числе.
На это ограничение (числом «три») было выдвинуто возражение на основании того, что передал Муслим в хадисе Абу Зур‘а от Абу Хурайры, в длинном хадисе о заступничестве: он сказал в рассказе об Ибрахиме: «и упомянул его лжи», а затем привёл этот хадис другим путём с той же основой и сказал в конце: «и добавил в рассказе об Ибрахиме, и упомянул его слово о звезде: «это мой Господь», и его слово об их богах: «нет, это сделал старший из них», и его слово: «поистине, я болен»». Конец цитаты.
Аль-Куртуби сказал: упоминание звезды предполагает, что их четыре, а в риваяте Ибн Сирина пришло в форме ограничения (числом три), поэтому упоминание звезды нуждается в истолковании. Я говорю: то, что представляется очевидным, — это то, что здесь ошибка одного из передатчиков, ибо он упомянул его слово о звезде вместо его слова о Саре, а то, на чём сошлись все пути передачи, — это упоминание Сары, а не звезды. И как будто это (слово о звезде) не было причислено (ко лжи), хотя оно более уместно для причисления, чем слово о Саре, потому что передано, что он сказал это в детстве, и поэтому его не сочли (ложью), так как состояние детства не является состоянием вменения (в обязанность религиозных предписаний) — таков путь Ибн Исхака. А говорят также, что он сказал это уже после достижения зрелости, но сказал это в форме вопроса, которым подразумевался упрёк. А говорят также, что он сказал это в качестве довода против своего народа, указывая на то, что то, что изменяется, не годится для божественности — и это мнение большинства: что он сказал это, порицая свой народ или насмехаясь над ними, и это опора. Поэтому это не было причислено к его лжам.
Что же касается применения слова «ложь» к этим трём делам, то это потому, что он сказал слово, которое слушающий считал ложью, но при проверке оно не оказывалось ложью, поскольку относится к разряду двусмысленных выражений (ма‘арид), допускающих оба толкования, а значит, не является чистой ложью. Так, его слово «поистине, я болен» может означать: «поистине я болен», то есть «я заболею», — а имя действующего лица нередко употребляется в значении будущего времени. А может быть, он имел в виду: «поистине я болен» тем, что предопределено мне из смерти, либо «слаб мой довод для выхода вместе с вами». Ан-Навави передал от некоторых, что в то время его охватывала лихорадка, но это далеко от истины, ибо если бы дело обстояло так, то это вообще не было бы ложью — ни явной, ни скрытой.
А его слово: «нет, это сделал старший из них» — аль-Куртуби сказал: это он сказал в качестве подготовки к доказательству того, что идолы — не боги, и в опровержение утверждения его народа, что они вредят и приносят пользу. И в этом доказательстве допускается снисходительность в отношении связанного условия, и поэтому он сопроводил слова «нет, это сделал старший из них» словами «спросите же их, если они умеют говорить». Ибн Кутайба сказал: смысл таков: «если они умеют говорить, то это сделал их старший», — итог в том, что это обусловлено его словами «если они умеют говорить», либо же он приписал это (действие идолу) потому, что тот был причиной. А от аль-Кисаи передают, что он останавливался на словах «нет, это сделал», то есть «это сделал тот, кто сделал, кем бы он ни был», а затем начинал (новое предложение): «их старший этот», и это самостоятельное сообщение, а затем говорил: «спросите же их» и далее до конца, — но натянутость этого не скрыта.
Что касается его слов «это моя сестра», то за это приносится извинение тем, что он имел в виду, что она — его сестра по вере, как это будет разъяснено далее. Ибн Акыль сказал: указание разума отклоняет явный смысл применения слова «ложь» к Ибрахиму, потому что разум решительно утверждает, что посланник должен вызывать доверие, дабы была известна истинность того, что он принёс от Аллаха, а нет доверия при допущении лжи от него, тем более при её наличии от него (в действительности). Слово это было применено к нему лишь потому, что это имело форму лжи в глазах слушающего. Даже если это допустить, то это (то есть применение слова «ложь» к этому) не исходило от Ибрахима (мир ему) иначе как в состоянии крайнего страха, в силу возвышенности его положения; в противном же случае чистая ложь в подобных обстоятельствах допустима, а иногда даже обязательна — ради принятия меньшего из двух вредов для отвращения большего из них. А что касается названия им этого «лжами», то он не имел в виду порицание, ибо ложь, хотя и является порочной и предосудительной, но иногда бывает похвальной в определённых случаях, и это один из таких случаев.
Его слово: «две из них были ради Аллаха». Он выделил именно эти две, потому что история с Сарой, хотя тоже была ради Аллаха, но содержала в себе долю выгоды и пользы для него самого, в отличие от двух последних, которые были чисто ради Аллаха. И в риваяте Хишама ибн Хассана, упомянутом ранее, пришло: «поистине Ибрахим никогда не лгал, кроме трёх лжей, и каждая из них была ради Аллаха». А в хадисе Ибн Аббаса у Ахмада: «Клянусь Аллахом, он спорил ими только ради религии Аллаха».
Его слово: «однажды он и Сара...». В риваяте Муслима: «и одна была по поводу Сары, ибо он прибыл в землю тирана, и с ним была Сара, и она была из числа людей», — а имя упомянутого тирана — Амр ибн Имру-ль-Кайс ибн Саба, и он был правителем Египта, как упомянул ас-Сухайли, и это же мнение Ибн Хишама в «ат-Тиджан». А говорят, что его звали Садук, как передал Ибн Кутайба, и он был правителем Иордании. А говорят также: Синан ибн Ульван ибн Убайд ибн Урайдж ибн Имляк ибн Лявид ибн Сам ибн Нух, как передал ат-Табари, и говорят, что он был братом ад-Даххака, который владел странами.
Его слово: («и было сказано ему: это человек…») — в риваяте аль-Мустамли: «поистине, здесь есть человек». А в «Китаб ат-Тиджан» сказано, что этим говорившим был человек, у которого Ибрахим покупал пшеницу, и он донёс на него царю; и упоминается, что в числе того, что он сказал царю, было: «я видел её молющейся». Именно это стало причиной того, что царь в конце концов подарил ей Хаджар, сказав: «эта не годится, чтобы служить самой себе».
Его слово: («из самых красивых людей») — в «Сахихе» Муслима, в длинном хадисе о вознесении, в риваяте Сабита от Анаса, при упоминании Юсуфа сказано: «ему была дана половина красоты». Абу Йаʻла добавил в этом же изводе: «Юсуфу и его матери была дана половина красоты», то есть Саре. А в риваяте аль-Аʻраджа, приведённом ранее в конце «Книги о торговых сделках»: «Ибрахим переселился с Сарой и вошёл с ней в поселение, где был царь или тиран, и было сказано: вошёл Ибрахим с женщиной, которая из самых красивых женщин». Разошлись мнения об отце Сары при том, что известно, что его имя было Харан: одни говорили, что он был царём Харрана, и что Ибрахим женился на ней, когда переселился из земель своего народа в Харран; другие говорили, что она была дочерью его брата, и это было допустимо в том шариате, — так передал Ибн Кутайба и ан-Наккаш, но это сочли сомнительным; третьи говорили, что она была дочерью его дяди по отцу, и совпали имена. Также говорилось, что имя её отца было Таубаль.
Его слово: («он послал за ним и спросил его о ней, сказав: кто это? тот ответил: моя сестра. Тогда он пришёл к Саре и сказал: о Сара, нет на поверхности земли... и так далее») — из этого явствует, что он сначала спросил его о ней, а затем сообщил ей об этом, чтобы она не опровергла его перед царём. А в риваяте Хишама ибн Хассана сказано, что он сказал ей: «поистине, этот тиран, если узнает, что ты моя жена, отнимет тебя у меня силой; поэтому, если он спросит тебя, скажи ему, что ты моя сестра, — и ты действительно моя сестра в исламе». Когда он вошёл в его землю, некто из людей тирана увидел её и пришёл к нему, сказав: «прибыла в твою землю женщина, которая не подобает никому, кроме тебя», — и он послал за ней, — и далее хадис. Можно объединить эти два сообщения тем, что Ибрахим почувствовал, что царь потребует её у него, и потому дал ей это наставление заранее; а когда случилось то, что он предполагал, он повторил ей это наставление.
Разошлись во мнениях о причине, побудившей Ибрахима к этому наставлению, при том что тот несправедливый правитель желал овладеть ею силой, будь она сестрой или женой. Одни сказали: в веровании того царя было не посягать ни на кого, кроме замужних женщин. Так было сказано, но это требует дополнения, а именно: Ибрахим хотел отвести больший из двух вредов, совершив меньший из них, — ведь насилие царя над ней в любом случае должно было произойти, но если бы он узнал, что у неё есть живой муж, ревность побудила бы его убить его, уничтожить или заключить его в тюрьму и причинить ему вред; в отличие от того, если бы он узнал, что у неё есть брат, — тогда ревность исходила бы только со стороны брата, а не со стороны царя, так что царь не стал бы обращать на это внимания.
Другие сказали: он хотел, чтобы, если царь узнает, что она его жена, он обязал бы его развестись с ней. Изложенное мной толкование пришло явно от Вахба ибн Мунаббиха в том, что передал от него Ибн Хумайд в своём толковании через этот путь. Ещё говорили: в веровании царя было, что брат более достоин того, чтобы его сестра была его женой, чем кто-либо другой, и поэтому Ибрахим сказал «она моя сестра», опираясь на то, во что верил тиран, чтобы тот не стал соперничать с ним за неё. Но на это возразили: если бы это было так, он сказал бы «она моя сестра, и я её муж» — почему же он ограничился словами «она моя сестра»? Кроме того, этот ответ был бы полезен лишь в случае, если тиран хотел жениться на ней, а не овладеть ею силой сам по себе. Аль-Мунзири в комментарии к «Сунан» упомянул от некоторых людей Писания, что во мнении упомянутого тирана было: тот, у кого была замужняя женщина, не приближается к ней, пока не убьёт её мужа, — и поэтому Ибрахим сказал «она моя сестра», ибо если тиран справедлив, он посватается к ней у него, и тогда он надеется отстоять её; а если тиран несправедлив, он спасётся от убийства. Это не так уж далеко от того, что я изложил вначале. Это взято из слов Ибн аль-Джаузи в «Мушкиль ас-Сахихайн», где он передал это от одного из учёных людей Писания, которого он спросил об этом, и тот дал такой ответ.
Его слово: («нет на поверхности земли верующего, кроме меня и тебя») — представляет затруднение то, что Лут был вместе с ним, как сказал Всевышний: «и уверовал в него Лут». Можно ответить, что он имел в виду ту землю, где с ним произошло то, что произошло, и Лута тогда не было с ним.
Его слово: («когда она вошла к нему, он потянулся к ней рукой, и был схвачен») — так в большинстве риваятов, а в некоторых из них: «потянулся подать ей руку». В риваяте Муслима: «Ибрахим встал на молитву, а когда она вошла к нему», то есть к царю, «он не смог удержаться и протянул к ней руку, и его рука была схвачена крепкой хваткой». В риваяте Абу аз-Зинада от аль-Аʻраджа есть добавление: «он встал к ней, а она встала совершать омовение и молиться». Его слово в этом риваяте: («и захрипел он») — с даммой на первой букве غ («гайн»); и его слово: («до того что забился ногой») означает, что он задохнулся так, что стал как поверженный. Говорили: «хрипение» — это звук спящего от силы дыхания. Ибн ат-Тин передал, что в некоторых списках это огласовано с фатхой на «гайн», но верно с даммой. Можно объединить оба сообщения тем, что он был наказан то хваткой за руку, то падением от удушья. Его слово («и она взмолилась») о молитве — в упомянутом риваяте аль-Аʻраджа с таким текстом: она сказала: «О Аллах, если Ты знаешь, что я поверила в Тебя и Твоего посланника и сохранила своё лоно только для мужа, то не давай неверующему власти надо мной». Отвечают на её слова «если Ты...», хотя она была в этом убеждена и Всевышний, конечно, знал об этом, — тем, что она упомянула это в форме предположения из смирения перед собой.
Его слово: («сказал: помолись за меня Аллаху, и я не причиню тебе вреда») — в риваяте Муслима: «сказал ей: помолись Аллаху, чтобы Он отпустил мои руки», и она сделала это. В упомянутой ранее версии Абу аз-Зинада: сказал Абу Салама: сказал Абу Хурайра: она сказала: «О Аллах, если он умрёт, скажут, что это она его убила», — сказал: и он был отпущен.
Его слово: («затем он потянулся к ней второй раз») — в риваяте аль-А‘раджа: «затем он поднялся к ней, а она встала совершить омовение и молилась».
Его слово: («и его схватило, как в первый раз, или сильнее») — в риваяте Муслима: «и её схватило сильнее, чем в первый раз».
Его слово: («и он позвал одного из своих привратников») — с фатхой над «х» без точки, «джим» и «ба» — множественное число от «хаджиб» (привратник). В риваяте Муслима: «и он позвал того, кто её привёл», но я не установил его имени.
Его слово: («ты привёл ко мне не человека, а шайтана») — в риваяте аль-А‘раджа: «вы не послали ко мне никого, кроме шайтана, верните её к Ибрахиму». Это соответствует тому, что с ним произошло — припадку, подобному эпилепсии, а под шайтаном имеется в виду непокорный джинн: до ислама люди чрезвычайно преувеличивали значение джиннов и считали все происходящие сверхъестественные явления делом их действий и вмешательства.
Его слово: («и дал ей в служение Хаджар») — то есть подарил её ей, чтобы та служила ей, поскольку счёл для неё слишком великим самой себе служить. В риваяте Муслима: «выведи её из моей земли и дай ей Аджар», — упомянув её имя с хамзой вместо «ха», так же как в риваяте аль-А‘раджа, а «джим» во всех случаях с фатхой. Это сирийское имя, и говорят, что её отец был из царей коптов, и что она была из Хафн — с фатхой над «х» без точки и сукуном на «фа» — селения в Египте. Аль-Йа‘куби сказал: «это был город» — конец цитаты. Сейчас это деревня, относящаяся к округу Асьюта, на восточном берегу в Верхнем Египте, напротив Ашмунейна, и там сохранились величественные развалины.
Его слово: («и она пришла к нему») — в риваяте аль-А‘раджа: «и она пошла, идя, и когда Ибрахим увидел её...».
Его слово: («мэхьям») — в риваяте аль-Мустамли: «мэтхья», а в риваяте Ибн ас-Сакана: «мэхьин» с «нун» вместо «мим», и как будто аль-Мустамли, услышав это с «нун», принял её за «нун» танвина. Говорят, что аль-Халиль был первым, кто произнёс это слово, и его значение — «что за весть?».
Его слово: («отразил Аллах козни неверного — или нечестивца — в его же грудь») — это поговорка, которую арабы говорят о том, кто хотел совершить нечто дурное, но не достиг этого. В риваяте аль-А‘раджа встречается: «разве ты не заметил, что Аллах отбросил неверного и дал в служение рабыню», то есть служанку для услужения. «Кабата» — с фатхой над «каф» и «ба» без точки, затем «та» с двумя точками — то есть отбросил его посрамлённым. Говорят, что первоначально это было «кабада», то есть горе достигло его печени, затем «даль» было заменено на «та» с двумя точками. Возможно также, что «и дал в служение» присоединено к «отбросил», а возможно, что деятелем в «дал в служение» является сам неверный, и тогда это самостоятельное предложение.
Его слово: («сказал Абу Хурайра: это ваша матерь, о сыны небесной воды») — как если бы он обращался этим к арабам за их постоянное пребывание в пустынях, где случаются дожди, ради выпаса своего скота. В этом — довод для тех, кто утверждает, что все арабы — потомки Исмаила. Говорят также, что под «небесной водой» имеется в виду Замзам, потому что Аллах извёл его для Хаджар, и её потомство жило благодаря ему, и стало как бы её детьми. Ибн Хиббан сказал в своём «Сахихе»: «всякий, кто из потомков Исмаила, называется «сыном небесной воды», потому что Исмаил — сын Хаджар, и он был воспитан водой Замзама, а она — из небесной воды».
Говорят также, что их так назвали за чистоту и незамутнённость их родословной, которая уподобилась небесной воде, и в таком случае в этом нет опоры для довода. Говорят также, что под «небесной водой» имеется в виду Амир, сын Амра, сына Букьи, сына Харисы, сына аль-Гитрифа, — он дед аусцев и хазраджитов. Говорят: он был так назван потому, что когда людей постигала засуха, он ставил своё имущество на место дождя. Это также согласуется с мнением, что все арабы — потомки Исмаила. Далее об этом вопросе будет дополнение в начале раздела о достоинствах, если пожелает Всевышний Аллах.
В хадисе — установление братства ислама, допустимость иносказаний, послабление в подчинении притеснителю и захватчику, принятие даров от притесняющего правителя, принятие подарка многобожника, ответ на молитву при искренности намерения, и достаточность Господа для того, кто искренен в молитве через своё праведное деяние. Далее последует подобное этому в истории людей пещеры. В нём также — испытание праведных для возвышения их степеней. Говорят, что Аллах открыл Ибрахиму видение, так что он увидел состояние царя с Сарой воочию, и что тот не смог достичь от неё ничего — это упомянуто в «Тиджане», и его текст: «он повелел ввести к себе Ибрахима и Сару, затем удалил Ибрахима за пределы дворца и подступил к Саре, и Аллах сделал дворец для Ибрахима подобным прозрачному сосуду, так что он стал видеть их обоих и слышать их речь». В этом также — что тому, кого постигло важное дело из горя, следует прибегать к молитве. В этом также — что омовение было предписано и общинам, бывшим до нас, и не является особенностью этой общины или пророков, поскольку это установлено для Сары, а большинство считает, что она не была пророчицей.
Девятый хадис. Его слово: («передал нам Убайдуллах ибн Муса или ибн Салям от него») — как если бы аль-Бухари сомневался, слышал ли он это от Убайдуллаха ибн Мусы — а он один из крупнейших его шейхов — и удостоверился, что слышал это от Мухаммада ибн Саляма от него, и передал так. Подобное этому случалось у него в нескольких местах.
Его слово: («от Абд аль-Хамида ибн Джубайра») — это ибн Шайба ибн Усман аль-Хаджани, и весь иснад — хиджазцы, начиная от Ибн Джурайджа и далее. В риваяте аль-Исмаили от пути Яхьи аль-Каттана и Абу Асыма от Ибн Джурайджа: «сообщил мне Абд аль-Хамид».
Его слово (Умм Шарик) — в риваяте Абу Асима сказано: «одна из женщин рода Бану Амир ибн Луайй», а текст матна там гласит, что она спросила совета у Пророка ﷺ относительно убиения гекконов (аль-вазагат), и он велел их убивать, без упоминания добавления. Слово «аль-вазагат» (الْوَزَغَاتُ) — с фатхой, множественное число от «вазага» (وَزَغَةٍ), которое также произносится с фатхой. Некоторые мудрецы упоминали, что геккон глухой, что он не заходит в место, где есть шафран, что он оплодотворяет пастью, и что он откладывает яйца. Крупных особей называют «самм абрас» (سَامٌّ أَبْرَصُ), причём слово «самм» произносится с усиленным (ташдид) «мим».