В риваяте Шубы от Катады, как это будет приведено спустя несколько глав, встречается: «верующий, который читает Коран и поступает согласно ему», и это дополнение, разъясняющее подразумеваемое, — что уподобление относится к тому, кто читает Коран и не противоречит тому, что в нём содержится из повелений и запретов, а не к чтению вообще. Если скажут: если бы это было так, то деление было бы более многочисленным — например, следовало бы сказать: «тот, кто читает и поступает согласно», и обратное ему, «тот, кто поступает, но не читает», и обратное ему, — а четыре разряда возможны в отношении не-лицемера, что же касается лицемера, то у него есть лишь два разряда, поскольку его дела не принимаются во внимание, если его лицемерие — лицемерие неверия. И как будто ответ на это состоит в том, что из уподобления были опущены два разряда: тот, кто читает, но не поступает согласно, и тот, кто не поступает и не читает, — а они оба схожи с положением лицемера, поэтому первого можно уподобить благоуханному растению, а второго — горькой тыкве (ханзалю), и посему было достаточно упомянуть лицемера, а два остальных разряда уже были упомянуты.
Его слово («и нет у него запаха») — в риваяте Шубы: «у неё».
Его слово («а пример нечестивца, который читает») — в риваяте Шубы в обоих местах: «пример лицемера».
Его слово («и нет у неё запаха») — в риваяте Шубы: «запах её горек». И эта передача была признана проблематичной с той стороны, что горечь — из свойств вкуса, так как же ею описывать запах? И был дан ответ, что поскольку запах её был скверным, к нему было применено в переносном смысле свойство горечи. Аз-Заркаши здесь безусловно утверждал, что эта передача — ошибка, и что верное — то, что в риваяте этой главы: «и нет у неё запаха». Затем в «Книге о яствах», когда там пришло: «и нет у неё запаха», он сказал: «это вернее, чем риваят ат-Тирмизи: «вкус её горек и запах её горек»», после чего привёл объяснение этому. И как будто он не вспомнил, что это находится в этой самой книге, и он уже говорил об этом, поэтому и приписал это ат-Тирмизи. В хадисе — достоинство носителей Корана, приведение примера для приближения к пониманию, и указание на то, что цель чтения Корана — действие согласно тому, на что он указывает.
5021 — Рассказал нам Мусаддад, от Яхьи, от Суфьяна: рассказал мне Абдуллах ибн Динар, сказал: я слышал, как Ибн Умар (да будет доволен им Аллах) передал от Пророка ﷺ, что он сказал: «Поистине, срок ваш по отношению к сроку прошедших народов подобен тому, что между послеполуденной молитвой и закатом солнца. И пример ваш и пример иудеев и христиан подобен примеру человека, который нанял работников и сказал: «Кто будет работать на меня до полудня за один кырат?» И работали иудеи. Затем он сказал: «Кто будет работать на меня с полудня до послеполуденной молитвы?» И работали христиане. Затем вы работаете с послеполуденной молитвы до заката за два кырата каждый. Они сказали: «Мы работали больше, а получили меньше». Он сказал: «Разве я обделил вас в чём-то из вашего права?» Они сказали: «Нет». Он сказал: «Это — милость Моя, которую Я даю, кому пожелаю»».
Второй хадис:
Хадис Ибн Умара: «Поистине, срок ваш по отношению к сроку тех, кто был до вас...» и далее по тексту хадиса. Его разъяснение уже было приведено полностью в «Книге о молитве», в разделе о временах молитв. Соответствие первого хадиса заглавию — со стороны установления достоинства чтеца Корана над прочими, что необходимо влечёт за собой достоинство Корана над всякой иной речью, подобно тому как цитрон был предпочтён прочим плодам. А уместность второго хадиса — со стороны установления достоинства этой общины над прочими общинами и установления для неё достоинства через то, что установлено из достоинства её Писания, которое ей было велено исполнять.
18 — Глава: завещание о Книге Аллаха, велик Он и славен
5022 — Рассказал нам Мухаммад ибн Юсуф, рассказал нам Малик ибн Мигваль, рассказал нам Тальха, сказал: я спросил Абдуллаха ибн Абу Ауфа: «Оставил ли Пророк ﷺ завещание?» Он ответил: «Нет». Я сказал: «Как же тогда людям было предписано завещание, им было велено оставлять его, а он сам не завещал?» Он сказал: «Он завещал Книгу Аллаха».
Его слово («глава: завещание о Книге Аллаха») — в риваяте аль-Кушмихани: «о завещании». Разъяснение этого уже было приведено в «Книге о завещаниях», и там же был приведён и разобран хадис этой главы. Его слово в нём: «он завещал Книгу Аллаха» после слов «нет», сказанных в ответ на вопрос «Оставил ли он какое-либо завещание?», по внешнему виду противоречат друг другу, но это не так, поскольку он отрицал то, что связано с властью (имаратом) и тому подобным, а не завещание вообще. А под завещанием о Книге Аллаха подразумевается её сохранение — как в буквальном, так и в переносном смысле: её следует почитать и оберегать, не брать с собой в путешествие в землю врага, следовать тому, что в ней содержится, — исполнять её повеления и избегать её запретов, — постоянно её читать, изучать и обучать ей, и тому подобное.