Его слово: («Глава о хутбе [при заключении брака]») — с даммой в начале [слова خطبة], то есть при заключении договора. Здесь приведён хадис Ибн Умара: «Пришли два человека с востока и произнесли речи, и Пророк ﷺ сказал: «Поистине, в красноречии есть колдовство»». В риваяте аль-Кушмайхани: «колдовство» без определённого артикля. Это отрывок из хадиса, который будет приведён полностью с разбором в книге «Медицина».
Ибн ат-Тин сказал: этот хадис включён в книгу о никахе, хотя это не его место. Он сказал: красноречие бывает двух видов. Первый — то, чем разъясняется желаемый смысл. Второй — украшение речи так, чтобы склонить к себе сердца слушающих. Именно второй вид уподобляется колдовству, а порицаемым из него является то, чем преследуется ложная цель. Уподобление колдовству объясняется тем, что колдовство — это отвращение вещи от её истинной сути.
Я говорю: отсюда и берётся уместность [включения хадиса], и становится ясно, что он приведён на своём месте. Как будто автор указал на то, что хутба, хотя и узаконена в никахе, должна быть умеренной, и в ней не должно быть того, что приводит к обращению истины в ложь посредством украшения речи. Арабы употребляют слово «колдовство» в значении отвращения, говоря: «Что отколдовало тебя от того-то?» — то есть «что отвратило тебя от этого?». Абу Дауд привёл этот хадис через Сахра ибн Абдуллаха ибн Бурайду, от его отца, от его деда, возводя его к Пророку ﷺ: «Поистине, в красноречии есть колдовство». Он сказал: тогда Са‘са‘а ибн Сухан сказал: «Правду сказал Посланник Аллаха ﷺ. Человек, за которым истина, порой бывает менее искусен в доказательстве, чем тот, кто заблуждается, и своим красноречием он околдовывает людей, и истина теряется».
Аль-Мухаллаб сказал: причина включения этого хадиса в данную главу такова, что хутба в никахе узаконена для свата, дабы облегчить его дело. Поэтому искусное достижение цели посредством украшения речи в этом деле уподоблено привлечению желаемого посредством красноречия — колдовству. И это так потому, что душам свойственно испытывать стеснение при упоминании подопечных женщин в деле сватовства, поэтому искусный подход к снятию этого стеснения является одним из проявлений колдовства, отвращающего вещь к иному состоянию. Относительно содержания брачной хутбы передан ряд хадисов, из наиболее известных — то, что привели авторы «Сунан», и что признали достоверным Абу Аввана и Ибн Хиббан, от Ибн Мас‘уда, возводя к Пророку ﷺ: «Поистине, хвала принадлежит Аллаху, мы восхваляем Его, просим Его о помощи и прощении…» — и далее по тексту хадиса.
Ат-Тирмизи сказал: хороший [хасан]. Его передал аль-А‘маш от Абу Исхака, от Абу аль-Ахваса, от Ибн Мас‘уда. А Шу‘ба передал от Абу Исхака, от Абу Убайды, от его отца. Он сказал: оба риваята достоверны, потому что Исраиль передал это от Абу Исхака, объединив оба варианта. Он сказал: учёные сказали, что никах допустим без хутбы, и таково мнение Суфьяна ас-Саури и других учёных. Некоторые же из захиритов поставили её условием в никахе, но это мнение является отклоняющимся от общепринятого.
48 — Глава о том, что дозволен удар в бубен при никахе и угощении [валиме]
5147 — Рассказал нам Мусаддад: рассказал нам Бишр ибн аль-Муфаддаль: рассказал нам Халид ибн Закван, сказавший: сказала ар-Руба‘и бинт Му‘аввиз ибн Афра: «Пришёл Пророк ﷺ и вошёл ко мне, когда меня ввели [к мужу после свадьбы], и сел на моё ложе, как вот ты сейчас сидишь передо мной. И некоторые наши девочки стали бить в бубен и оплакивать тех из моих отцов, кто был убит в день Бадра, как вдруг одна из них сказала: «И среди нас есть пророк, который знает, что будет завтра». Тогда он сказал: «Оставь это, и говори то, что говорила прежде»».
Его слово: («Глава о том, что дозволен удар в бубен при никахе и угощении») — допустимы обе огласовки слова «дуфф»: с даммой и с фатхой над «даль». Его слово «и угощении» присоединено к слову «никах», то есть удар в бубен допустим и на угощении, и это относится к общему после частного. Возможно также, что имеется в виду именно угощение по случаю никаха в частности, и что удар в бубен узаконен в никахе как при заключении договора, так и, например, при вхождении к жене, а также при угощении. Первое понимание более уместно, и, как будто, автор указал этим на то, что содержится в некоторых путях передачи данного хадиса, как я поясню далее.
Его слово: («рассказал нам Халид ибн Закван») — это мединец, носящий кунью Абу аль-Хасан, он из младших последователей [таби‘инов].
Его слово: («пришёл Пророк ﷺ и вошёл ко мне») — в риваяте аль-Кушмайхани: «и вошёл ко мне». У Ибн Маджи в начале приведена история через путь Хаммада ибн Салямы, от Абу аль-Хусайна, чьё имя Халид аль-Мадани, который сказал: «Мы были в Медине в день Ашуры, и девушки били в бубен и пели. Мы вошли к ар-Руба‘и бинт Му‘аввиз и упомянули ей об этом, и она сказала: «Ко мне вошёл…»» — и далее хадис. Так его привёл через путь Язида ибн Харуна от него, а ат-Табарани привёл его через другой путь от Хаммада ибн Салямы, сказав: «от Абу Джа‘фара аль-Хатми» вместо «Абу аль-Хусайна».
Его слово: («когда меня ввели [к мужу]») — в риваяте Хаммада ибн Салямы: «утром моей свадьбы». «Введение» [бина] означает вхождение к супруге. Ибн Са‘д разъяснил, что она вышла замуж тогда за Ияса ибн аль-Букайра аль-Лайси, и что она родила ему Мухаммада ибн Ияса, о котором говорят, что у него было сподвижничество [сухба].
Его слово: («как вот ты сейчас сидишь») — с кясрой над «лям», то есть «на твоём месте». Аль-Кирмани сказал: это следует понимать так, что это было из-за завесы, либо это было до ниспослания аята о завесе [хиджабе], либо взгляд был дозволен по надобности, либо при отсутствии опасения смуты.
Последнее и является опорным мнением. А то, что прояснилось нам на основании веских доказательств, — это то, что к особенностям Пророка ﷺ относится дозволенность уединения с посторонней женщиной и взгляда на неё, и это верный ответ на историю с Умм Харам бинт Мильхан относительно его вхождения к ней, сна у неё и того, как она искала у него в голове [вшей], хотя между ними не было ни родства, исключающего брак, ни супружества. Аль-Кирмани также допустил, что риваят может звучать «маджлясика» с фатхой над «лям», то есть «твоё сидение», и тогда затруднения не возникает.
Его слово: (и несколько наших девочек-служанок) — я не нашёл упоминания их имён. В риваяте Хаммада ибн Салямы это встречается в форме «две служанки, которые пели», отсюда возможно, что эти двое были именно теми, кто пел, а с ними были и другие, которые сопровождали их или помогали им в битье в бубен без пения. Далее, в главе о женщинах, которые сопровождают невесту к её мужу, об этом будет дополнительное разъяснение.
Его слово: (и они оплакивают) — от слова «нудба» с даммой на «нун», это упоминание качеств умершего с восхвалением его и перечислением его достоинств — щедрости, храбрости и тому подобного.
Его слово: (кто из моих отцов был убит в день Бадра) — разъяснение этого приводилось ранее в «Книге военных походов», и то, что из её отцов был убит, было убито при Ухуде, а её отцы, которые участвовали в Бадре — это Муаввиз, Муаз и Ауф, один из них был её отцом, а двое других — её дядями по отцу; она применила слово «отцовство» к ним обобщённо.
Его слово: (он сказал: оставь это) — то есть: оставь то, что относится к похвале мне, в которой содержится чрезмерное восхваление, запрещённое (шариатом). В риваяте Хаммада ибн Салямы добавлено: «никто не знает, что будет завтра, кроме Аллаха», указав тем самым на причину запрета.
Его слово: (и говори то, что ты говорила прежде) — в этом указание на допустимость слушания похвалы и элегии, в которых нет чрезмерности, ведущей к преувеличению. Ат-Табарани в «аль-Авсат» привёл с хорошим иснадом хадис от Аиши о том, что Пророк ﷺ проходил мимо женщин из числа ансаров на их свадьбе, а они пели:
«И подарил ей барана, что кашлял на загоне... а твой муж в пустыне, и ты знаешь, что будет завтра».
И он сказал: «Никто не знает, что будет завтра, кроме Аллаха». Аль-Мухаллаб сказал: в этом хадисе — оглашение брака посредством бубна и дозволенного пения, и в нём — приход имама на свадьбу, даже если там присутствует развлечение, если оно не выходит за пределы дозволенного. И в нём — допустимость похвалы человеку в лицо, если она не выходит за пределы того, чего в нём (действительно) нет.
Ибн ат-Тин высказал странное мнение, сказав: он запретил ей это лишь потому, что похвала ему — истина, а на свадьбе требуется развлечение, и когда она внесла серьёзность в развлечение, он запретил ей это. Так он сказал, но полный текст сообщения, на которое я указал, опровергает это, а контекст истории даёт понять, что если бы они продолжали петь стихи как прежде, он бы им не запретил, а большая часть красоты этих стихов — серьёзность, а не развлечение. Он лишь осудил в её словах то упомянутое чрезмерное восхваление, где она приписала ему знание сокровенного, а это — качество, присущее исключительно Всевышнему Аллаху, как сказал Всевышний: «Скажи: никто из тех, кто на небесах и на земле, не знает сокровенного, кроме Аллаха», и Его слово Своему Пророку: «Скажи: я не властен принести себе пользу или вред, кроме того, что пожелает Аллах, и если бы я знал сокровенное, то накопил бы много блага». А всё то, о чём Пророк ﷺ сообщал из сокровенного, было по извещению Аллаха Всевышнего его об этом, а не потому, что он самостоятельно обладал знанием об этом, как сказал Всевышний: «Ведающий сокровенное, Он не открывает Своего сокровенного никому, кроме того из посланников, кем Он доволен». Далее, спустя двенадцать глав, последует дополнительное рассмотрение вопроса о пении на свадьбе.