И это указывает на то, что те, о которых он поклялся не входить к ним, — это те, из-за кого произошло то, что послужило причиной клятвы, а не все жёны вообще. Однако так случилось, что в тот момент его нога подвернулась, как об этом говорится в хадисе Анаса, приведённом ранее в начале книги о посте, и он продолжал оставаться в комнате-мешраба весь этот месяц целиком. И это подтверждает, что причиной клятвы было то, что было изложено ранее относительно Марии, ибо это требует выделения некоторых жён, а не всех, в отличие от истории с мёдом, в которой участвовали все жёны, кроме той, у которой был мёд, хотя одна из них и начала это дело; так же и в истории с требованием содержания и с ревностью — в них они все были заодно.
Его слово («Абу Йа‘фур») — с фатхой над «йа», сукуном над «ع», даммой над «ф» и сукуном над «в», в конце «р» — это меньший из двух Абу Йа‘фуров. Его имя — Абд ар-Рахман ибн Убайд, куфиец, надёжный передатчик; у аль-Бухари от него нет ничего, кроме этого хадиса и ещё одного, приведённого ранее в конце главы о последней ночи предопределения, который он также передал от Абу ад-Духа.
Его слово («мы обсуждали у Абу ад-Духа, и он сказал: «Рассказал нам Ибн Аббас»») — здесь не упомянуто, что именно они обсуждали. Ан-Насаи привёл этот хадис от Ахмада ибн Абд аль-Хакама от Марвана ибн Муавии по тому же иснаду, что и аль-Бухари, и разъяснил это; его формулировка: «Мы обсуждали вопрос о [продолжительности] месяца, и одни из нас сказали: «тридцать», а другие сказали: «двадцать девять», и тогда Абу ад-Духа сказал: «Ибн Аббас…»». Так же передал это Абу Нуайм иным путём от Марвана ибн Муавии, и сказал в нём: «Мы обсуждали вопрос о месяце у Абу ад-Духа».
Его слово («и я вошёл в мечеть, и вот она полна людей») — это явно указывает на присутствие Ибн Аббаса при этой истории. А его длинный хадис — более того, то, что прошло недавно, — наводит на мысль, что он узнал эту историю только от Умара. Однако возможно, что он узнал её в общих чертах, а Умар подробно рассказал её ему, когда тот спросил его о двух женщинах, объединившихся [против Пророка].
Его слово («в комнате») — в риваяте ан-Насаи сказано «в верхней комнате» (с даммой над «айн», хотя допустима и кясра, с «лям» и затем удвоенной «йа») — это возвышенное место, то есть та же комната. Ранее было сказано, что это была мешраба, и это было разъяснено прежде. Аль-Исмаили добавил через путь передачи Абд ар-Рахима ибн Сулеймана от Абу Йа‘фура: «в комнате, где с ним не было никого, кроме Биляля».
Его слово («и позвал его, и тот вошёл к Пророку ﷺ») — так во всех списках аль-Бухари, на которые я опирался, с опущением подлежащего у глагола «позвал его», ибо местоимение относится к Умару, и это он вошёл. Это разъяснено в риваяте Абу Нуайма, и его формулировка после слов «и он поприветствовал, но никто ему не ответил» такова: «и он удалился, тогда позвал его Биляль, и он вошёл». Подобное же у ан-Насаи, но он сказал: «и позвал Биляль» с опущением дополнения, то есть местоимения, которое есть в риваяте другого передатчика. А у аль-Исмаили: «и он поприветствовал, но никто ему не ответил, и он сошёл вниз, тогда позвал его Биляль, и он поприветствовал, затем вошёл». Ранее в длинном хадисе было указано, что в риваяте Симака ибн аль-Валида от Ибн Аббаса от Умара у Муслима имя юноши, который разрешил ему войти, — Рабах. И если бы не слова в этом риваяте «где с ним не было никого, кроме Биляля», я бы допустил, что оба они были при нём вместе. Однако возможно, что ограничение относится к тем, кто был внутри, а Рабах был у порога двери, как об этом говорилось ранее, и при разрешении войти его позвал Биляль, а Рабах дал ему это услышать, — так оба сообщения совмещаются.
Его слово («и он сказал: «Нет, но я поклялся [не входить] к ним на месяц»») — то есть: «я поклялся не входить к ним месяц», как об этом было ясно разъяснено ранее в толковании развёрнутого хадиса Умара.
93 — глава о том, что нежелательно в отношении избиения женщин, и слово Всевышнего Аллаха «и побейте их», то есть побейте не увечащим ударом
5204 — рассказал нам Мухаммад ибн Йусуф, рассказал нам Суфьян, от Хишама, от его отца, от Абдуллы ибн Зам‘а, от Пророка ﷺ, который сказал: «Пусть никто из вас не бьёт свою жену, как бьют раба, а потом сходится с ней в конце дня».
Его слово («глава о том, что нежелательно в отношении избиения женщин») — здесь указание на то, что их избиение не разрешено безусловно, но в нём есть то, что нежелательно, будь то нежелательность в смысле предпочтительности избегать или в смысле запрета, как мы это разъясним подробно.
Его слово («и слово Всевышнего Аллаха «и побейте их», то есть побейте не увечащим ударом») — это толкование извлечено из смысла, понимаемого из хадиса этой главы, из его слов «как бьют раба», как я разъясню. И это пришло явно в хадисе Амра ибн аль-Ахваса о том, что он присутствовал на прощальном хадже с Посланником Аллаха ﷺ; он привёл длинный хадис, и в нём: «Если они сделают это, то избегайте их на ложах и побейте их не увечащим ударом» — этот хадис передали составители «Сунан», и ат-Тирмизи признал его достоверным, и формулировка приведена по его версии. А в длинном хадисе Джабира у Муслима: «Если они сделают это, то побейте их не увечащим ударом». Я говорю: ранее уже приводилось прямое указание в хадисе Муавии ибн Хайды на запрет бить по лицу.
Его слово («Суфьян») — это ас-Саури, а Хишам — это Ибн Урва, а Абдулла ибн Зам‘а — разъяснение его родословной приводилось ранее в толковании суры «И солнцем».
Его слово («пусть не хлещет один из вас…») — так во всех списках «Сахиха» аль-Бухари в форме запрета. Аль-Исмаили привёл этот хадис от Ахмада ибн Суфьяна ан-Насаи, от аль-Фирьяби (это Мухаммад ибн Юсуф, шейх аль-Бухари в этом иснаде) в форме сообщения, и в начале его нет формы запрета. Точно так же привёл его Абу Нуайм другим путём от аль-Фирьяби. Так же согласны между собой ученики Хишама ибн Урвы. Это уже приводилось в разделе толкования (тафсир) от риваята Вухайба, и придёт в разделе о нравственности (адаб) от риваята Ибн Уяйны. Так же привёл его Ахмад от Ибн Уяйны, от Вакиʻа, от Абу Муʻавии и от Ибн Нумайра. Привели его Муслим и Ибн Маджа от риваята Ибн Нумайра, ат-Тирмизи и ан-Насаи — от риваята Абды ибн Сулеймана. В риваяте Абу Муʻавии и Абды: «до чего же он хлещет», а в риваяте Вакиʻа и Ибн Нумайра: «за что он хлещет». А в риваяте Ибн Уяйны: он увещевал их относительно женщин и сказал: «Разве бьёт один из вас свою жену…» — и это согласуется с риваятом Ахмада ибн Суфьяна. Ни у кого из них нет формы запрета.
Его слово («побоями раба») — то есть подобно побоям раба. В одном из двух риваятов Ибн Нумайра у Муслима: «побоями рабыни». У ан-Насаи от пути Ибн Уяйны: «как бьют раба и рабыню». В риваяте Ахмада ибн Суфьяна: «побоями верблюда или раба». И придёт в разделе о нравственности от риваята Ибн Уяйны: «побоями самца-верблюда или раба» — под «самцом» подразумевается верблюд. В хадисе Лакита ибн Сабры у Абу Дауда: «и не бей свою спутницу так, как бьёшь свою рабыню».
Его слово («затем совокупляется с ней») — в риваяте Абу Муʻавии: «а может быть, и разделит с ней ложе», и это риваят большинства. В одном из риваятов Ибн Уяйны в разделе о нравственности: «затем, быть может, обнимет её». А его слова «в конце дня» — в риваяте Ибн Уяйны у Ахмада: «в конце ночи», а у него же у ан-Насаи: «в конце дня» (в другом обороте). В риваяте Ибн Нумайра и у большинства: «в конце своего дня», а в риваяте Вакиʻа: «в конце ночи» или «в конце ночи» (с вариантом предлога) — и все эти версии близки друг к другу.
В этом хадисе — дозволенность наказания раба сильными побоями и указание на дозволенность побоев женщин, но менее сильных, на что указал автор своим словом «не увечащими». В самом изложении хадиса — указание на то, что маловероятно, чтобы разумный человек совершил оба этих действия: чрезмерно избил свою жену, а затем совокупился с ней в оставшуюся часть того же дня или той же ночи, ведь совокупление или разделение ложа одобряемо лишь при склонности души и желании близости, а тот, кого побили, обычно испытывает отвращение к побившему его. Таким образом, здесь содержится порицание такого поведения и указание на то, что если наказание неизбежно, то пусть оно будет лёгким побоем, таким, чтобы не вызвать полного отвращения — то есть не следует ни чрезмерствовать в побоях, ни чрезмерствовать в самом наказании.
Аль-Мухаллаб сказал: Пророк ﷺ своим словом «побоями раба» разъяснил, что побои раба сильнее побоев свободного человека ввиду различия их положений, и что побои женщины дозволены лишь из-за её ослушания мужа в том, что обязательно по отношению к его праву над ней.
Пришёл же и абсолютный запрет на побои женщин. У Ахмада, Абу Дауда и ан-Насаи, и это признали достоверным Ибн Хиббан и аль-Хаким, из хадиса Ийаса ибн Абдуллаха ибн Абу Зубаба (с даммой над «зайн» с точкой и двумя «ба», первая из которых лёгкая): «Не бейте рабынь Аллаха». Тогда пришёл Умар и сказал: «Женщины взбунтовались против своих мужей», и он разрешил им, и они побили их. Тогда обошли семейство Посланника Аллаха ﷺ многие женщины, и он сказал: «Обошли семейство Посланника Аллаха ﷺ семьдесят женщин, и все они жалуются на своих мужей, и вы не найдёте среди них ваших лучших людей». Этому есть подтверждение из хадиса Ибн Аббаса в «Сахихе» Ибн Хиббана, и ещё одно, мурсаль, из хадиса Умм Кульсум бинт Абу Бакр у аль-Байхаки.
Его слово («заʼира») — с фатхой над точечной буквой и кясрой над хамзой, после которой «ра» — то есть «взбунтовалась» (от «нашаза» с «нун», точечной буквой и «зай»). Сказано также, что значение его — «разгневалась и стала браниться».
Аш-Шафии сказал: возможно, что запрет относится к предпочтительному выбору, а дозволение — к допустимости в целом; и возможно, что это было до ниспослания аята о побоях, а затем после его ниспослания было дано разрешение на это. А в его словах «никогда не будут бить ваши лучшие» — указание на то, что побои женщин в целом дозволены, но место этому — когда он бьёт её в качестве наказания, увидев в ней то, что порицаемо в том, в чём обязательно её послушание ему. Если же он довольствуется угрозой и тому подобным, это предпочтительнее. И насколько возможно достичь цели одним лишь намёком, не следует переходить к действию, ибо в этом — отвращение, противоречащее доброму сожительству, требуемому в супружестве, кроме случая, когда дело связано с ослушанием Аллаха.