Он сказал: «Ты женился?» Я ответил: «Да». Он спросил: «На девственнице или на побывавшей замужем?» Я сказал: «Нет, на побывавшей замужем». Он сказал: «Почему бы тебе не жениться на девственнице, чтобы ты играл с ней, а она с тобой?» Он сказал: когда мы прибыли и собрались войти, он сказал: «Повремените, чтобы войти ночью, — то есть вечером, — чтобы растрёпанная причесалась, а та, чей муж отсутствовал, побрилась».
Его слово («Глава: пусть та, чей муж отсутствовал, бреется, а растрёпанная причёсывается») — установление этого встречается в конце глав об умре, а разбор хадиса уже приводился в предшествующей главе.
123 — Глава: «...и пусть не показывают своих украшений никому, кроме своих мужей...» — до слов — «...или тех, кто не понимает наготы женщин»
5248 — Передал нам Кутайба ибн Саид: передал нам Суфьян от Абу Хазима, который сказал: люди разошлись во мнениях о том, чем было вылечено ранение Посланника Аллаха ﷺ в день Ухуда, и спросили об этом Сахля ибн Саада ас-Саиди — а он был одним из последних оставшихся сподвижников Пророка ﷺ в Медине, — и он сказал: «Не осталось из людей никого, кто знал бы об этом лучше меня. Фатима (да будет доволен ею Аллах) обмывала кровь с его лица, а Али приносил воду на своём щите, затем взяли циновку, сожгли её и заложили этим пеплом его рану».
Его слово («Глава: «...и пусть не показывают своих украшений никому, кроме своих мужей...»») — в риваяте Абу Зарра добавлено «до слов: «наготы женщин»», и благодаря этому дополнению становится ясным соответствие между хадисом и заглавием главы.
Его слово («Суфьян») — это Ибн Уяйна.
Его слово («от Абу Хазима») — это Салама ибн Динар. В риваяте Али ибн Абдуллаха от Суфьяна встречается: «передал нам Абу Хазим», и это уже приводилось в конце книги о джихаде.
Его слово («люди разошлись во мнениях...» и далее) — в этом содержится указание на то, что сподвижники и табиины следили за обстоятельствами жизни Пророка ﷺ во всём, вплоть до подобных мелочей, ведь то, чем лечится рана, не различается по своему решению, если оно чистое (тахир). И тем не менее они колебались в этом вопросе, пока не спросили того, кто был свидетелем этого.
Его слово («и он был одним из последних оставшихся из сподвижников в Медине») — в этом содержится оговорка в отношении тех, кто оставался из сподвижников как в Медине, так и вне её. Что касается Медины, то в конце жизни Сахля ибн Саада там находились Махмуд ибн ар-Раби и Мухаммад ибн Лабид, и оба они имели видение Пророка ﷺ и причисляются к сподвижникам. Что же касается сподвижников, о которых достоверно известно, что они слышали от Пророка ﷺ, то в то время в Медине, согласно достоверному мнению, не оставалось никого, кроме Сахля ибн Саада. Что касается за пределами Медины, то в Басре оставался Анас ибн Малик, а в других местах — другие. Я подробно разобрал этот вопрос в сочинении по наукам хадиса Ибн ас-Салаха.
Его слово («не осталось из людей никого, кто знал бы об этом лучше меня») — внешне это означает, что он отрицал наличие кого-либо более знающего, чем он, но не отрицал возможности существования равного ему. Однако подобная конструкция часто употребляется и для отрицания равного. Разбор этого хадиса уже приводился в главе о битве при Ухуде, а цель его упоминания здесь — то, что Фатима (да будет доволен ею Аллах) сама делала это для своего отца ﷺ, что соответствует аяту, а именно — дозволенности женщине показывать своё украшение отцу и прочим, упомянутым в аяте. Мугальтай счёл затруднительным приводить в качестве довода эту историю с Фатимой, поскольку она имела место до ниспослания предписания о хиджабе. На это был дан ответ, что опора здесь делается на принцип «истисхаб» (сохранение прежнего положения), а ниспослание аята произошло позднее этого случая, и оно оказалось соответствующим ему. Если же скажут: в аяте не упомянуты дядя по отцу и дядя по матери, — то ответ таков: упоминание о них было опущено за счёт указания на них косвенно, поскольку дядя по отцу приравнивается по положению к отцу, а дядя по матери — к матери. Также говорилось, что причина в том, что они описывают её своим детям, — так сказал Икрима и аш-Шаби, и по этой причине они считали нежелательным, чтобы женщина снимала свой платок перед дядей по отцу и дядей по матери; это передал Ибн Абу Шайба от них обоих. Но большинство учёных с ними в этом не согласилось.