Я говорю: и в случае с безусловностью текста «Мухтасара» и слов аль-Маварди, Ибн ас-Саббага и других — разницы нет.
96 — Глава: о том, кто проклял изображающего (мусаввира)
5962 — Передал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна: рассказал мне Мухаммад ибн Джафар Гундар: рассказал нам Шуба от Ауна ибн Абу Джухайфы, от своего отца, что тот купил раба-цирюльника и сказал: «Пророк ﷺ запретил плату за кровь, плату за собаку, заработок блудницы и проклял поедающего лихву и кормящего ею, наносящую татуировку и принимающую её, а также изображающего».
Его слово (глава о том, кто проклял изображающего) — здесь приведён хадис Абу Джухайфы, разъяснение которого уже было дано в главе о наносящей татуировку.
97 — Глава: о том, кто изобразил образ, — ему будет велено в День воскресения вдохнуть в него дух, но он не сможет вдохнуть
5963 — Передал нам Аййаш ибн аль-Валид: рассказал нам Абд аль-Аля: рассказал нам Саид, сказавший: я слышал, как ан-Надр ибн Анас ибн Малик рассказывал Катаде, сказав: я был у Ибн Аббаса, и его спрашивали, а он не упоминал Пророка ﷺ, пока его не спросили, и тогда он сказал: я слышал, как Мухаммад ﷺ говорил: «Кто изобразил образ в этом мире, тому будет велено в День воскресения вдохнуть в него дух, но он не сможет вдохнуть».
Его слово (глава о том, кто изобразил образ и т.д.) — так он озаглавил главу словами хадиса. У ан-Насафи встречается «глава» без заглавия, а у большинства заглавие подтверждено; и «глава», и заглавие выпали в риваяте аль-Исмаили, и так же поступил Ибн Баттал. От аль-Мухаллаба передано объяснение включения хадиса этой главы в предыдущую главу: он сказал, что проклятие в языке означает удаление от милости Аллаха Всевышнего, а тот, кому велено вдохнуть дух, но он не способен вдохнуть, — тот удалён от милости.
Его слово (передал нам Аййаш) — с точкой снизу (в виде «я») и с точкой над «шин»; Абд аль-Аля — это Ибн Абд аль-Аля, а Саид — это Ибн Абу Аруба; весь иснад состоит из басрийцев.
Его слово (я слышал, как ан-Надр ибн Анас ибн Малик рассказывал Катаде) — Саид ибн Абу Аруба много сопровождал Катаду, и случилось так, что Катада и ан-Надр ибн Анас встретились, и ан-Надр рассказал Катаде, а Саид услышал это, находясь при этом рядом. В риваяте аль-Мустамли и других встречается «рассказывал ему Катада», причём местоимение относится к хадису, а «Катада» стоит в винительном падеже как дополнение, а подлежащее — ан-Надр. Некоторые огласовали с именительным падежом, полагая, что местоимение относится к ан-Надру, а подлежащим глагола «рассказывал» является Катада, но это ошибка, так как это не согласуется со словами «я слышал ан-Надра», и потому что Катада не слышал от Ибн Аббаса и не присутствовал при нём. Ранее уже приводилось прямое указание аль-Бухари на то, что Саид слышал этот единственный хадис именно от ан-Надра. А в риваяте Халида ибн аль-Хариса от Саида встречается «от Катады, от ан-Надра ибн Анаса» — привёл его аль-Исмаили, и слова «от Катады» относятся к добавленным звеньям в непрерывных иснадах. Если Халид запомнил это верно, то возможно, что Саид слышал это сначала от Катады от ан-Надра, а затем встретил самого ан-Надра и услышал это от него, и потому рассказывал этот хадис обоими способами. И действительно, Катада передавал этот хадис от ан-Надра не через путь Саида — привёл его аль-Исмаили через риваят Хишама ад-Дастувани от Катады.
Его слово (и его спрашивали, а он не упоминал Пророка ﷺ) — то есть отвечал им на их вопросы фетвой, не упоминая довода из сунны. Разъяснение этому встречается у аль-Исмаили в риваяте Ибн Абу Адий от Саида, и в его формулировке: «и стали спрашивать у него фетвы, и он давал им фетвы, и не упоминал в том, о чём давал фетву, Пророка ﷺ».
Его слово (пока его не спросили, и он сказал: я слышал) — так вопрос был оставлен неопределённым, но его разъяснил Ибн Абу Адий от Саъда: в его риваяте «пока к нему не пришёл человек из жителей Ирака, полагаю, плотник, и сказал: я изображаю эти изображения, что ты мне велишь?» И тогда он сказал: «в таком случае я слышал...» Ранее в книге о торговых сделках приводилось из риваята Саида ибн Абу аль-Хасана, сказавшего: «я был у Ибн Аббаса, когда к нему пришёл человек и сказал: о Абу Аббас, я такой человек, чьё пропитание — только от ремесла моих рук».
Его слово (кто изобразил образ в этом мире) — так сказано безусловно, и внешне это подразумевает обобщение, охватывающее и образ того, в чём нет духа. Но то, что понял Ибн Аббас из остальной части хадиса, — это ограничение образами обладающих духом, исходя из слов «ему будет велено вдохнуть в него дух», исключив тем самым то, в чём нет духа, как, например, дерево.
Его слово: («будет велено ему в день воскресения вдохнуть в неё дух, но он не сможет вдохнуть») — в риваяте Саида ибн Абу аль-Хасана сказано: «Поистине, Аллах будет мучить его до тех пор, пока он не вдохнёт в неё дух», а он не сможет вдохнуть в неё дух никогда. Употребление здесь «хатта» подобно его употреблению в словах Всевышнего: «...пока верблюд не пройдёт через игольное ушко», а также в выражении людей: «Не сделаю такого-то, пока ворон не поседеет». Аль-Кирмани сказал: внешне это выглядит как возложение того, что невозможно исполнить, но это не так — цель здесь состоит в продолжительности его мучения, в проявлении его бессилия перед тем, чем он занимался, в усилении упрёка ему и в разъяснении безобразности его деяния. А его слово «он не сможет вдохнуть» означает, что это для него невозможно, и поэтому он будет мучим вечно. Ранее, в главе о наказании изображающих, в хадисе Ибн Умара было сказано, что изображающим будет сказано: «Оживите то, что вы создали», и это — повеление, указывающее на бессилие. Однако относительно этой угрозы возникает затруднение применительно к мусульманину: угроза убийце, совершившему убийство умышленно, по мнению приверженцев сунны, прекращается, несмотря на упоминание о его вечном пребывании в огне, — это толкуется как продолжительный срок. А данная угроза более сурова, поскольку она обусловлена тем, что вообще невозможно, — вдуванием духа, и потому нельзя толковать её так, что имеется в виду, будто он будет мучиться долгое время, а затем избавится от мучения. Ответ таков: необходимо истолковать хадис в том смысле, что имеется в виду сильное устрашение угрозой наказания, подобного наказанию неверующего, чтобы это было более действенным средством удержания от греха, а внешний смысл здесь не имеется в виду. Это касается того, кто совершает это как грех; а что до того, кто делает это, считая это дозволенным, то в отношении него никакого затруднения нет.
Этим хадисом обосновывали то, что деяния рабов сотворены Всевышним Аллахом, — на основании того, что угроза настигает того, кто уподобляется Создателю, что указывает на то, что никто, кроме Аллаха, в действительности не является творцом. Некоторые ответили, что угроза относится к сотворению сущностей (джавахир), но на это возразили, что угроза настигает [изображающего] с учётом формы и облика, а это не есть сущность (джавахир). Что же касается исключения того, что не имеет духа, то оно пришло как послабление, как я это установил. А в его словах «будет велено ему в день воскресения» есть возражение тому, кто полагал, что загробная жизнь не является местом возложения обязанностей (дар ат-таклиф). На это отвечают, что под отрицанием подразумевается, что это не место возложения обязанностей деянием, за которым следует награда или наказание; а подобное данному возложение обязанности не является невозможным, поскольку оно само по себе есть наказание. Это подобно другому хадису: «Кто убил себя железом, то железо будет в его руке, и он будет колоть им себя в день воскресения» — этот хадис приведён будет в своём месте. Кроме того, возложение обязанности деянием в этом мире является благим по терминологии знатоков богословия (илм аль-калям), в отличие от данного возложения обязанности, которое само есть наказание. Этим хадисом также обосновывали допустимость возложения обязанности тем, что невозможно исполнить, но ответ на это уже был дан выше. Кроме того, вдувание духа в неживой предмет упоминалось как чудо Пророка ﷺ, следовательно, это возможно, хотя в его осуществлении есть нарушение обычного порядка вещей. Истина же в том, что это — обращение, указывающее на бессилие, а не возложение обязанности, как было сказано выше. И Аллах знает лучше. Ранее, в главе о продаже изображений, в конце книги о торговых сделках, приводилась дополнительная часть риваята Саида ибн Абу аль-Хасана о том, что Ибн Аббас сказал этому человеку: «Горе тебе! Если ты не откажешься от того, чтобы делать это, то занимайся вот этими деревьями», — с указанием точной огласовки и грамматического разбора этого выражения.
Этим хадисом обосновывали допустимость изображения того, что не имеет духа, — деревьев, солнца или луны. Шейх Абу Мухаммад аль-Джувайни передал мнение о запрете этого, поскольку среди неверующих были те, кто поклонялся этому. Я говорю: из того, что тот, кто изображает имеющее дух, подвергается упомянутому наказанию, не следует, что дозволено изображать не имеющее духа, ведь общий смысл слов «те, которые уподобляются творению Аллаха» и слов «кто же более несправедлив, чем тот, кто пытается творить подобно тому, как творю Я» охватывает как то, что имеет дух, так и то, что не имеет духа. Если же то, что имеет дух, выделяется особым смыслом с точки зрения того, что это относится к тому, что у людей не было в обычае изготавливать [подобным образом], тогда как у них в обычае, например, сажать деревья, то это [различие] неприменимо в отношении, например, изображения солнца и луны, а запрет усиливается тем, чему поклонялись помимо Аллаха, поскольку это уподобляется облику идолов, которые являются основой запрета изображения. Муджахид, ученик Ибн Аббаса, ограничил допустимость изображения деревьев теми, что не плодоносят, а что до плодоносящих, то он причислил их к имеющим дух. Ийяд сказал: этого не говорил никто, кроме Муджахида. Ат-Тахави возразил ему тем, что если изображение было дозволено после отсечения его головы, — а если бы голова была отсечена у того, что имеет дух, оно не осталось бы живым, — то это указывает на дозволенность изображения того, что вообще не имеет духа.