Он сказал это через «фатху» буквы «айн» в слове «Умайр» по образцу слова «Азым» («великий»); а некто сказал через «ба» с фатхой вместо «нун» и без точки над «айн» по тому же образцу, тем самым допустив искажение в обоих именах сразу. Я говорю: а «Мухмиш» — это прозвище, читается с фатхой на первой «мим» и кясрой на второй, между ними — спокойная «ха» без точек, а в конце — точечная буква; а имя его — Мухаммад ибн Язид ибн Абдуллах ан-Нисабури ас-Сулами. Упомянул его Ибн Хиббан в «Достоверных» и сказал: передавал от Язида ибн Харуна и других, и была в нём некоторая шутливость.
113 — Глава о том, что можно называть себя кунья «Абу Тураб», даже если есть другая кунья
6204 — Рассказал нам Халид ибн Махляд: рассказал нам Сулейман, он сказал: рассказал мне Абу Хазим от Сахля ибн Саада, который сказал: самым любимым для Али (да будет доволен им Аллах) из его имён было «Абу Тураб», и он радовался, когда его так называли. А назвал его «Абу Тураб» не кто иной, как Пророк ﷺ. Однажды он рассердил Фатиму и вышел, и лёг у стены в мечети. Пришёл к нему Пророк ﷺ, следуя за ним, и было сказано: «вот он, лежит у стены». Пришёл к нему Пророк ﷺ, а спина его была полностью в пыли, — и стал Пророк ﷺ стирать пыль с его спины и говорить: «Садись, о Абу Тураб».
Его слово («Глава о том, что можно называть себя кунья «Абу Тураб», даже если есть другая кунья») — и упомянул в ней историю Али ибн Абу Талиба об этом. Она уже приводилась в более полном изложении в разделе о его достоинствах, и там разъяснялось разногласие относительно причины этого, и что совместить оба мнения невозможно. Затем мне стало ясно, что совмещение возможно, и я упомянул об этом в соответствующей главе книги «Испрашивание разрешения». А в хадисе Абд аль-Мутталиба ибн Раби‘а у Муслима в длинной истории установлено, что Али (да будет доволен им Аллах) сказал: «Я — Абу Хасан».
Его слово в иснаде «Сулейман» — это Ибн Билял. А его слово «от Сахля ибн Саада» в риваяте аль-Исмаили и Абу Нуайма от Абу Бакра ибн Абу Шейбы, от Халида ибн Махляда, шейха аль-Бухари, по этому иснаду: «слышал я Сахля ибн Саада». А его слово «а назвал его Абу Тураб не кто иной, как Пророк ﷺ» — Ибн ат-Тин сказал: правильно было бы «Аба Тураб» (в винительном падеже). Я говорю: то, что встречается в оригинале, не является ошибкой, а объясняется тем, что это передаётся как прямая речь-цитата, либо тем, что кунья взята как имя собственное. И действительно, в некоторых списках встречается «Аба Тураб», и на разногласие в риваятах по этому поводу указал аль-Исмаили. И в риваяте Абу Бакра, на который указано выше, также встречается форма в винительном падеже. А его слово «самым любимым из его имён» содержит применение слова «имя» к кунье, и глагол «кяанат» стоит в женском роде с учётом того, что речь идёт о кунье. Аль-Кирмани сказал: «ин» — облегчённая форма от усиленной, а «кяанат» — избыточна, а «ахабба» стоит в винительном падеже как имя «ин»; и хотя она облегчена, но облегчение не обязывает её отбрасывать. Я говорю: то, что он сказал, не является единственно определённым — она вполне может оставаться в своём обычном значении. И указал Сахль этим на то, что любовь его [к этому имени] завершилась с его смертью, ведь Сахль рассказал это спустя долгое время после смерти Али. А Ибн ат-Тин сказал: глагол «кяанат» стоит в женском роде по образцу отнесения имён к женскому роду, подобно словам «и придёт всякая душа» (ва джа'ат куллю нафсин), и подобно выражению «как засветилась грудь копья», — так он сказал, но то, что было сказано ранее, предпочтительнее. А его слово «и он радовался, когда его так называли (ан над‘уваха)» с фатхой на «нун», спокойной «даль» и подвижной «вав»; в смысле «мы упоминаем её», — так у ан-Насафи.
А у Абу Зарра от аль-Мустамли и ас-Сарахси, и в нашем риваяте по пути Абу-ль-Вакта встречается «ан юд‘аха» — через точечную букву в начале с даммой; а у остальных передатчиков — «юд‘а биха» с даммой в начале, то есть «когда его так называют/зовут»; и это риваят автора в «Адаб аль-муфрад» от упомянутого здесь его шейха по этому же иснаду, и так же у Абу Нуайма по пути упомянутого Абу Бакра ибн Абу Шейбы; а в риваяте Усмана ибн Абу Шейбы от Халида ибн Махляда: «ан яд‘уваху биха».
А его слово «и лёг у стены в мечети (иля-ль-джидари фи-ль-масджид)» — в риваяте аль-Кушмихани: «иля джидари-ль-масджид» («у стены мечети»), а в другом его риваяте — «фи» вместо «иля»; а в риваяте ан-Насафи: «иля-ль-джидари иля-ль-масджид». А ранее в главах о мечетях уже приводилось в формулировке «и вот он, лежит в мечети», что подкрепляет риваят большинства здесь.