...два мнения учёных, разъяснение которых последует после двух глав, а также будет разъяснено решение относительно того, о чём хадис умолчал, а именно относительно обета в отношении дозволенного (мубах). Некоторые шафииты разделили покорность (таа) на виды: обязательное индивидуально (ваджиб айнан) — в этом случае обет не связывает, как, например, полуденная молитва, — но если речь идёт о его качестве, то обет связывает, как, например, совершение её в начале времени; обязательное как коллективная обязанность (фард кифая), как джихад, — обет связывает; желательное (мандуб), являющееся поклонением, будь то индивидуальным или коллективным, — обет связывает; желательное, не именуемое поклонением, как посещение больного или встреча прибывшего, — относительно связывания обетом здесь два мнения, и предпочтительное — что обет связывает, и это мнение большинства. Хадис охватывает это, и из общего смысла сообщения исключается только первый вид, потому что это было бы достижением уже достигнутого.
Глава 29: если человек дал обет или поклялся в доисламские времена не разговаривать с кем-либо, а затем принял ислам
6697 — Рассказал нам Мухаммад ибн Мукатиль Абу аль-Хасан, сообщил нам Абдуллах, сообщил нам Убайдуллах ибн Умар от Нафи‘а, от Ибн Умара, что Умар сказал: «О посланник Аллаха, я дал обет в доисламские времена совершить итикаф одну ночь в Заповедной мечети». Он сказал: «Исполни свой обет».
Его слово («Глава: если человек дал обет или поклялся в доисламские времена не разговаривать с кем-либо, а затем принял ислам») — то есть обязательно ли ему исполнение или нет? Под «доисламскими временами» имеется в виду доисламское состояние упомянутого лица, то есть его положение до принятия им ислама. Изначально же «джахилия» означает время до начала пророческой миссии. Ат-Тахави озаглавил этот вопрос: «О том, кто дал обет, будучи многобожником, а затем принял ислам», тем самым прояснив смысл, и привёл в этой связи хадис Ибн Умара о том, что Умар дал обет в доисламские времена совершить итикаф, на что Пророк ﷺ сказал ему: «Исполни свой обет».
Ибн Баттал сказал: аль-Бухари уподобил клятву обету и опустил рассуждение об итикафе. Тот, кто дал обет или поклялся до принятия ислама совершить нечто, исполнение чего было бы обязательным, будь он мусульманином, то, приняв ислам, обязан это исполнить, согласно очевидному смыслу истории с Умаром. Он сказал: этого мнения придерживается аш-Шафии и Абу Саур. Так он сказал, и так же передал Ибн Хазм от имама аш-Шафии. Однако известное мнение у шафиитов состоит в том, что это лишь мнение (ваджх), высказанное некоторыми из них, и что аш-Шафии и большинство его последователей считают, что это не обязательно, а желательно. Так же говорят маликиты и ханафиты. От Ахмада передана риваят: обязательно, и этого твёрдо придерживались ат-Табари, аль-Мугира ибн Абд ар-Рахман из маликитов, аль-Бухари, Дауд и его последователи.
Я говорю: если от аль-Бухари найдётся прямое утверждение об обязательности, то оно принимается, а иначе одно лишь его заглавие не указывает на то, что он говорит об обязательности, поскольку возможно, что он говорит о желательности, и тогда предполагаемый ответ на вопросительную форму заглавия — что это желательно для него. Аль-Кабиси сказал: Пророк ﷺ не повелел Умару в смысле обязательности, а лишь в смысле совета. Так он сказал. И было сказано: он хотел дать им понять, что исполнение обета относится к числу самых серьёзных дел, и потому усилил это значение, повелев Умару исполнить обет.
Ат-Тахави привёл довод, что обязательным для исполнения является лишь то, чем приближаются к Аллаху, а неверующему не подобает приближение поклонением. И он ответил на историю с Умаром возможностью того, что Пророк ﷺ понял от Умара, что тот сам изъявил желание совершить то, что он обещал, и потому повелел ему это, поскольку совершение этого тогда было бы покорностью Аллаху Всевышнему, что противоречило бы тому, что он обязал себя, — ведь ислам разрушает установления доисламских времён. Ибн Дакык аль-Ид сказал: очевидный смысл хадиса противоречит этому; если найдётся более сильный довод на то, что от неверующего это не действительно, то это толкование усиливается, а иначе — нет.
Его слово («Абдуллах») — это Ибн аль-Мубарак.
Его слово («Убайдуллах ибн Умар») — это аль-Умари. У Абдуллаха ибн аль-Мубарака есть в этом хадисе и другой шейх, упомянутый ранее в главе о битве при Хунайне: он передал его от Мухаммада ибн Мукатиля, от Абдуллаха ибн аль-Мубарака, от Ма‘мара, от Аюба, от Нафи‘а, и начало этого хадиса: «Когда мы возвращались из Хунайна, Умар спросил...», и далее приведён хадис, что даёт указание на время упомянутого вопроса. Я уже разъяснил там разногласие относительно Нафи‘а, а затем относительно Аюба в вопросе о непрерывности и обрывистости иснада, и упомянул там дополнительные полезные сведения, связанные с формулировкой этого хадиса, так же как и в главе о предписании хумса, и ранее в главах об итикафе было упомянуто то, что к нему относится.
И я упомянул там то, что опровергает утверждение того, кто полагал, будто Умар дал обет уже после принятия ислама, а также утверждение того, кто полагал, будто итикаф Умара был до запрета поста ночью. Здесь же остаётся то, что связано с обетом, если он исходит от человека до принятия им ислама, а затем он принимает ислам, — обязателен ли он для него?