Я говорю: некоторые толкователи передали от аль-Исмаили, что он сказал: в риваяте Макки, шейха аль-Бухари, нет упоминания о том, что меч обернулся против него и убил его, тогда как глава озаглавлена «О том, кто убил самого себя», и решил, что аль-Исмаили этим упрекнул аль-Бухари. Но это не так, как он предположил — на самом деле аль-Исмаили привёл хадис словами: «и обернулся против него его меч», а затем отметил, что это выражение не встречается в риваяте аль-Бухари здесь, указывая тем самым, что аль-Бухари уклонился здесь от риваята Макки ибн Ибрахима из-за этой тонкости, и что было бы предпочтительнее привести его ради ясности.
Ответ на это таков: аль-Бухари часто использует такой приём — он озаглавливает главу неким установлением, а то, что явно указывает на него, приводит в другом месте, не считая необходимым повторять это, приводя его снова по другому пути, в котором либо вовсе нет указания на это, либо есть скрытое указание. Всё это делается, чтобы избежать бесполезного повторения и чтобы побудить исследователя к прослеживанию путей передачи и к их накоплению, дабы он смог извлекать выводы и с уверенностью выбирать один из двух возможных вариантов, например. Это известно из наблюдения над методом аль-Бухари путём индуктивного изучения, так что нет смысла упрекать его за это. Я уже упоминал это неоднократно, и напоминаю об этом лишь тогда, когда об этом давно не говорилось.
Ранее в «Мольбах» (ад-Даават) с другого пути, от Йазида ибн Абу Убайда, шейха Макки, было приведено с формулировкой, в которой говорится: «Когда люди выстроились в ряды, Амир был поражён рукоятью своего меча и умер». Аль-Кирмани возразил на это, сказав: слова в заголовке главы «то ему нет виры» здесь неуместны, а их подходящее место — в предыдущем заголовке: «если он умер в скоплении людей, то ему нет виры с тех, кто его толкал», ибо ясно, что убившему самого себя нет виры. Он сказал: возможно, это произошло из-за перестановки, сделанной передатчиками текста относительно оригинальной рукописи. Затем он сказал: захириты говорят, что вира за того, кто убил самого себя, лежит на его родственниках (акыля), — так что, возможно, аль-Бухари хотел опровергнуть это мнение.
Я говорю: да, аль-Бухари действительно хотел опровергнуть это мнение, но оно принадлежало не захиритам, а тому, кто высказал его раньше них — аль-Аузаи, как я уже упоминал прежде. Не думаю, что учение захиритов было известно в то время, когда аль-Бухари составлял свою книгу, ведь он составил её примерно в двадцатых годах третьего века по хиджре, а Дауд ибн Али аль-Асбахани, глава этого учения в то время, был ещё учеником, и возраст его тогда был меньше двадцати лет.
Что же касается слов аль-Кирмани о том, что фраза аль-Бухари «то ему нет виры» более подходит заголовку «о том, кто умер в скоплении людей», то это верно, однако в заголовке «о том, кто убил самого себя» она подходит ещё больше, ибо разногласие относительно того, кто умер в скоплении людей, сильное, поэтому в заголовке он не высказался определённо об отсутствии виры. В отличие от того, кто убил самого себя, — разногласие в этом случае слабое, поэтому он высказался определённо об отсутствии виры. Это одно из достоинств метода аль-Бухари. Отсюда становится ясно, что передатчики текста не отступили от его метода. И Аллах — Дарующий успех.
Его слово (и какое убийство прибавляет ему сверх этого) — в риваяте аль-Мустамли, а также в риваяте ан-Насафи: «и какой убитый», и это чтение сочли верным Ибн Батталь, а также Ийад. Другой же риваят не является чистой ошибкой, но его можно свести к смыслу первого. Аллах знает лучше.
18 — Глава: если он укусил человека, и его резцы выпали
6892 — Рассказал нам Адам, рассказал нам Шуба, рассказал нам Катада, сказал: я слышал Зурару ибн Аву, от Имрана ибн Хусайна, что один человек укусил руку другого человека, и тот вырвал свою руку из его рта, и его резцы выпали. Они обратились с этим тяжбенным делом к Пророку ﷺ, и он сказал: «Разве один из вас укусит своего брата так, как кусает самец верблюда? Ему нет виры».
6893 — Рассказал нам Абу Асим, от Ибн Джурайджа, от Атаа, от Сафвана ибн Йалы, от его отца, который сказал: «Я выступил в военном походе, и один человек укусил, и ему вырвали резец, и Пророк ﷺ признал это не подлежащим возмещению».
Его слово (глава: если он укусил руку человека, и его резцы выпали) то есть — обязано ли ему что-либо в этом случае или нет? Он привёл в этой главе два хадиса.
Первый:
Его слово (от Зурары) — с даммой над буквой «зай» с точкой, затем две буквы без точек, первая из которых лёгкая, между ними — алиф без хамзы; это аль-Амири. У аль-Исмаили, в риваяте Али ибн аль-Джада от Шубы, встречается: «сообщил мне Катада, что он слышал Зурару».
Его слово (что один человек укусил руку другого человека) — в риваяте Мухаммада ибн Джафара от Шубы у Муслима, по этому же иснаду, от Имрана, сказано: «Йала ибн Умайя сражался с человеком, и один из них укусил другого» — и далее хадис. Шуба сказал: «и от Катады, от Атаа — то есть Ибн Абу Рабаха — от Абу Йалы, то есть Сафвана, от Йалы ибн Умайи», который сказал то же самое. Так же вывел это ан-Насаи по пути Абдуллаха ибн аль-Мубарака от Шубы по этому же иснаду, сказав в своём риваяте подобно предыдущему, то есть хадису Имрана ибн Хусайна.
Я говорю: у Шубы есть в этом ещё другой иснад, восходящий к Йале, который вывел ан-Насаи по пути Ибн Абу Ади и Убайда ибн Укайля, оба от Шубы, от аль-Хакама, от Муджахида, от Йалы. В риваяте Убайда ибн Укайля встречается: «что один человек из бану Тамим сражался с человеком и укусил его руку».
Из этого риваята извлекается уточнение личности одного из двух безымянных людей — что это Йала ибн Умайя. Йала передавал этот рассказ, а это второй хадис главы, и в некоторых путях его передачи разъясняется, что один из них был его наёмным работником. Его формулировка в «Джихаде»: «Я выступил в военный поход с Посланником Аллаха ﷺ» — и далее приводится хадис, где говорится: «и я нанял работника, и он сражался с человеком, и один из них укусил другого». Отсюда становится известно, что два безымянных человека — это Йала и его работник, и что Йала скрыл собственное имя, но Имран ибн Хусайн его назвал. Имени же его работника я не нашёл упомянутым.
Что касается различения укусившего от укушенного, то разъяснение этого встречается в главе о походе на Табук из книги «Военные походы», по пути передачи Мухаммада ибн Бакра от Ибн Джурайджа в хадисе Йаля. Атаʼ сказал: «Сафван ибн Йаля сообщил мне, кто из них двоих укусил другого, но я забыл это», из чего можно было бы предположить, что дело так и осталось неопределённым. Однако у Муслима и ан-Насаи, по пути передачи Будайля ибн Майсары от Атаʼа, приведено в такой формулировке: «наёмный работник Йалы укусил руку человека».
Ан-Насаи также приводит это через Исхака ибн Ибрахима от Суфьяна в такой формулировке: «мой наёмный работник сражался с человеком, и тот другой укусил его». Это подтверждается тем, что приводит ан-Насаи по пути передачи Суфьяна ибн Абдуллаха от двух его дядей — Салямы ибн Умайи и Йалы ибн Умайи, которые сказали: «Мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ в поход на Табук, и с нами был наш товарищ. Они оба сражались с одним из мусульман, и тот человек укусил его руку».
Это также подтверждается риваятом Убайда ибн Укайля, который я упомянул со слов ан-Насаи, в такой формулировке: «человек из бану Тамим укусил», ибо Йаля — из племени тамим, тогда как относительно его наёмного работника прямого указания на то, что он тамимит, не встречается. Ан-Насаи также приводит через риваят Мухаммада ибн Муслима аз-Зухри от Сафвана ибн Йали от его отца нечто подобное риваяту Салямы, в такой формулировке: «он сражался с человеком, и тот человек укусил его руку так, что причинил ему боль». Из этого стало известно, что укусившим был именно Йаля ибн Умайя, и, возможно, в этом и заключается тайна того, почему он скрыл собственное имя.
Аль-Куртуби отверг то, что укусившим был Йаля, сказав: «Из этого риваята явствует, что именно Йаля сражался с наёмным работником, а в другом риваяте сказано, что наёмный работник Йалы укусил руку человека, и это более предпочтительно и подобает, поскольку такое действие не подобает Йале ввиду его величия и достоинства».
Я говорю: ни в одном из путей передачи не встречается указания на то, что укусившим был именно наёмный работник — его сбило с толку то, что в одном из путей передачи у Муслима, как я разъяснил, сказано: «наёмный работник Йалы укусил руку человека», отчего допустили, что укусившим мог быть кто-то иной, а не Йаля. Что же касается того, что он считает невозможным подобное со стороны Йалы ввиду его величия, то это лишено смысла при наличии прямого указания на это в достоверном сообщении; вполне возможно, что это произошло с ним в начале его принятия ислама, и тут нет ничего невозможного.
Ан-Навави сказал: «Что касается его слов, — то есть в первом риваяте, — что укушенным был Йаля, тогда как во втором и третьем риваятах укушенным был наёмный работник Йалы, а не сам Йаля, то знатоки хадиса сказали: достоверно известно, что укушенным был наёмный работник Йалы, а не сам Йаля».
Он сказал: «Возможно, что это были два разных случая, произошедших с Йалей и его наёмным работником, в одно время или в два разных времени». Наш шейх в комментарии к ат-Тирмизи возразил на это, сказав, что ни в риваяте Муслима, ни в риваяте кого-либо другого из шести книг, ни где-либо ещё нет указания на то, что укушенным был именно Йаля — ни прямого, ни косвенного. Наш шейх сказал: «Отсюда обязательно следует, что укусившим был именно Йаля, и Аллах знает лучше».
Я говорю: аль-Ийад и другие колебались именно относительно того, кто был укусившим — Йаля или посторонний человек, как я привёл ранее со слов аль-Куртуби, и Аллах знает лучше.
Его слово (فنزع يده من فيه — «и он вырвал свою руку из его рта»): так же и в предыдущем хадисе Йалы в главе о джихаде, в риваяте аль-Кушмихани — «из его уст» (من فمه). В риваяте Хишама от Урвы у Муслима: «укусил руку человека, и тот вырвал её». А в хадисе Йалы, приведённом ранее в главе об арендном найме: «он укусил палец своего товарища, и тот вытащил свой палец» — а сочетать «руку» и «палец» затруднительно, и малоправдоподобно объяснять это множественностью случаев, поскольку источник передачи один: ведь основа этого — Атаʼ от Сафвана ибн Йалы от его отца. В риваяте Исмаила ибн Улаййи от Ибн Джурайджа от него встречается «его палец», и этот риваят приведён у аль-Бухари, тогда как Муслим не привёл его формулировку. А в риваяте Будайля ибн Майсары от Атаʼа у Муслима, а также в риваяте аз-Зухри от Сафвана у ан-Насаи — «его рука» (ذراعه), и с этим согласен Суфьян ибн Уяйна от Ибн Джурайджа в риваяте Исхака ибн Рахавайха от него. Таким образом, предпочтение отдаётся варианту «рука», и это же встречается в хадисе Салямы ибн Умайи у ан-Насаи. Единичное же указание Ибн Улаййи от Ибн Джурайджа на слово «палец» не может конкурировать с этими взаимно подтверждающими друг друга риваятами о «руке», и Аллах знает лучше.
Его слово (فوقعت ثنيتاه — «и выпали его два передних зуба»): так у большинства передатчиков в форме двойственного числа, а у аль-Кушмихани — «его передние зубы» (ثناياه) в форме множественного числа. В упомянутом риваяте Хишама: «и выпал его передний зуб» (فسقطت ثنيته) в единственном числе, так же и в его риваяте от Ибн Сирина от Имрана, и так же в риваяте Салямы ибн Умайи в такой формулировке: «его товарищ вырвал свою руку и выбил его передний зуб». Предпочтение может быть отдано риваяту в двойственном числе, поскольку риваят в форме множественного числа можно свести к нему, согласно мнению тех, кто допускает использование формы множественного числа для двух предметов, а риваят в единственном числе можно свести к нему же, понимая его как указание на род (зубов вообще). Однако в риваяте Мухаммада ибн Бакра встречается: «и вырвал один из двух его передних зубов» (فانتزع إحدى ثنيتيه), и это более явно указывает на единственность. Мнение же тех, кто в данном случае склоняется к множественности случаев, также малоправдоподобно ввиду единства источника передачи. А в риваяте аль-Исмаили встречается: «и выпал его передний зуб» (فندرت ثنيته).
Его слово (فاختصموا إلى النبي ﷺ — «и они обратились с тяжбой к Пророку ﷺ»): так в этом месте, и подразумеваются Йаля и его наёмный работник, а также те, кто присоединился к ним обоим или к одному из них из числа их сторонников. В риваяте Хишама: «и дело было представлено Пророку ﷺ». В риваяте Ибн Сирина: «и он обратился к нему за помощью против него». А в хадисе Йалы: «и он отправился» — это риваят Ибн Улаййи; в риваяте Суфьяна: «и он пришёл»; а в риваяте Мухаммада ибн Бакра от Ибн Джурайджа в книге «Военные походы»: «и они оба пришли».
Его слово (فقال يعض — «сказал: он кусает») — с фатхой на первой букве и тяжёлым «даль» после «айна», не имеющего точки. В риваяте Муслима: «направляется один из вас к своему брату и кусает его». Основа слова «عض» — «عضض» с касрой на первой букве, «يعضض» с фатхой, после чего произошло удвоение (идгам).
Его слово (كما يعض الفحل — «как кусает самец-верблюд»): в хадисе Салямы — «كعضاض الفحل», то есть самец из верблюдов; это выражение применяется и к самцам других животных. В риваяте, приведённой в разделе о джихаде, а также в хадисе Хишама, встречается: «ويقضمها» — с сукуном на «каф» и фатхой на «даль» с точкой, что более правильно произношение — «как кусает самец» от слова «القضم», означающего «есть краями зубов». А «الخضم» с «ха» с точкой вместо «каф» означает «есть коренными зубами и задней частью челюсти»; это слово применяется и к дроблению и разламыванию, и бывает только в отношении твёрдого предмета; это передал автор «ар-Раи» в разделе о языке.
Его слово (لا دية له — «нет за это виры»): в риваяте аль-Кушмихани — «لا دية لك» («нет тебе виры»). В риваяте Хишама встречается: «и он объявил это недействительным, и сказал: ты хотел съесть его мясо». А в хадисе Салямы: «затем ты приходишь требовать возмещения — нет тебе возмещения», и он объявил это недействительным. В риваяте Ибн Сирина: «он сказал: что ты мне велишь? Велишь ли ты мне приказать ему оставить свою руку в твоём рту, чтобы ты кусал её, как кусает самец? Подай свою руку, чтобы он покусал её, а затем вытащи её» — так у Муслима. А у Абу Нуайма в «Мустахрадже» тем же путём, которым передал Муслим: «если хочешь, мы велим ему укусить твою руку, а затем ты сам вытащишь её». В хадисе Ялы ибн Умайи: «и он объявил её недействительной (أهدرها)». А в этой главе — «فأبطلها» («объявил её недействительной») — это риваят аль-Исмаили.
Второй хадис. Его слово (حدثنا أبو عاصم، عن ابن جريج — «передал нам Абу Асим от Ибн Джурайджа»): здесь это встречается с высокой степенью иснада, а ранее, в главах о найме, джихаде и военных походах, он приводил это через путь Ибн Джурайджа с более низкой степенью, однако там изложение полнее, чем здесь.
Его слово (عن عطاء — «от Атаа»): это Ибн Аби Рабах. (عن صفوان بن يعلى — «от Сафвана ибн Ялы»): в риваяте Ибн Улаййи, в разделе о найме: «сообщил мне Атаа». В риваяте Мухаммада ибн Аби Бакра в разделе о военных походах: «я слышал от Атаа: сообщил мне Сафван ибн Яла ибн Умайя», и так же у Муслима через путь Абу Усамы от Ибн Джурайджа.
Его слово (عن أبيه — «от своего отца»): в риваяте Ибн Улаййи — «от Ялы ибн Умайи». В риваяте Хаджаджа ибн Мухаммада у Абу Нуайма в «Мустахрадже»: «сообщил мне Сафван ибн Яла ибн Умайя, что он слышал от Ялы». Муслим привёл это через путь Шуъбы от Катады от Атаа от Ибн Ялы от его отца, а также через путь Хаммама от Атаа таким же образом. У аль-Бухари это в сокращённом виде приведено в разделе о хадже, присоединённое к хадису о том, кто спросил об умре.
Через путь Хишама ад-Дастуваи от Катады есть отличие от риваята Шуъбы в двух отношениях: одно — что он вставил между Катадой и Атаа Будайля ибн Майсару, другое — что он передал это в форме иршаля (без указания на непосредственного передатчика), и текст его: «от Сафвана ибн Ялы: что нанятый работник Ялы ибн Умайи — некий человек укусил его предплечье».
Ад-Даракутни выразил возражение Муслиму за приведение этого пути, а также за приведение пути Мухаммада ибн Сирина от Имрана, хотя он не слышал от него. Ан-Навави ответил на это в сущности так: в подтверждающих преданиях (мутабаат) допускается то, что не допускается в основных, и это верно, как он сказал.
Муния, к которой здесь отнесён Яла, — это его мать, а по другому мнению — его бабушка; первое мнение является опорным. А его отец, как указано выше в риваятах, — Умайя ибн Аби Убайд ибн Хаммам ибн аль-Харис ат-Тамими аль-Ханзали; он принял ислам в день покорения Мекки и участвовал вместе с Пророком ﷺ в последующих событиях, таких как Хунайн, ат-Таиф и Табук. А Муния, его мать, — с даммой на «мим», сукуном на «нун», после которой идёт буква «я» — это дочь Джабира, тётка Утбы ибн Газвана по отцу, а по другому мнению — его сестра. Аяд упомянул, что некоторые передатчики Муслима искажённо записали это имя, сказав «Мунаббих» с фатхой на «нун» и удвоенной «ба», и это искажение. А Ибн Ваддах допустил странность, сказав: «Мунбих» с сукуном на «нун» — его мать, а с фатхой, затем «ба» — его отец, и никто с ним в этом не согласился.
Его слово (خرجت في غزوة — «я вышел в военный поход»): в риваяте аль-Кушмихани — «في غزاة». В риваяте Суфьяна установлено, что это был поход на Табук, и подобно этому в риваяте Ибн Улаййи выражением «войско нужды» (جيش العسرة); на этом однозначно сошлись несколько толкователей. Но некто из тех, с кем мы встречались, возразил на это, что в главе «О том, кто вошёл в состояние ихрама по незнанию, будучи в рубахе» из книги о хадже у аль-Бухари, в хадисе от Ялы: «я был с Пророком ﷺ, и к нему пришёл человек в джуббе, на которой были следы желтизны», и далее приводится хадис, где сказано: «он сказал: делай в своей умре то, что ты делаешь в своём хадже, и один человек укусил руку другого человека, так что тот вырвал его резец, и Пророк ﷺ объявил это недействительным» — а это указывает на то, что данное событие происходило в поездке, в которой был совершён ихрам ради умры.
Я говорю: это не выражено явно в данном хадисе, но следует понимать так, что передатчик слышал оба хадиса и привёл их вместе, соединив один с другим союзом «и» («و»), который не подразумевает обязательной последовательности. И удивительно, что некто, рассуждающий о хадисе, отвергает то, что в нём выражено явно, ради предположения, допускающего иное толкование. А причина этого — лишь предпочтение покоя через отказ от прослеживания путей передачи хадиса, ведь именно этот путь обычно приводит к пониманию истинного смысла.
Его слово (فعض رجل فانتزع ثنيته — «и укусил один человек, и был вырван его резец»): так это встречается у него здесь в этом ущербном сокращении. А разъяснил это аль-Исмаили через путь Яхьи аль-Каттана от Ибн Джурайджа, и текст его: «сражался один человек с другим, и укусил его руку, и тот вырвал свою руку, так что выпал его резец». Я же разъяснил различие путей передачи этого хадиса в предыдущем разборе.
Большинство (учёных) взяло за основу внешний смысл этой истории и сказали: с укушенного не взыскивается ни кыс̣ас̣ (возмездие), ни дия (выкуп за кровь), поскольку он находится в положении напавшего (сай̣ил). Они также приводили в качестве доказательства единогласное мнение (иджма’) о том, что если кто-то направил на другого оружие, чтобы убить его, а тот защитился и убил нападавшего, то на нём нет ничего; так же и (укушенный) не отвечает за (выпавший) зуб (укусившего), защищаясь от него.
Они сказали: и если бы укушенный поранил (укусившего) в другом месте, на нём не было бы ничего. Условием освобождения (от ответственности) является то, что укушенный испытывает боль и что он не может освободить свою руку иначе, кроме как ударом по щекам (укусившего) или разжатием его челюсти, чтобы он её отпустил. И если освобождение было возможно без этого, но он перешёл к более тяжёлому (средству), то (ответственность) не снимается. У шафиитов есть мнение, что (ответственность) снимается безусловно, и обосновывается это тем, что если бы он оттолкнул его таким образом, то отвечал бы за это.
От Малика передаются два риваята, наиболее известный из которых — что возмещение обязательно. Они ответили на этот хадис, что возможно, причиной предупреждения была сила укуса, а не выдёргивание (руки), и тогда выпадение переднего зуба укусившего произошло из-за его собственного действия, а не действия укушенного; ведь если бы это произошло из-за действия владельца руки, то он мог бы освободить свою руку без выдёргивания (зуба), а не допускается защита более тяжёлым (средством) при возможности более лёгкого.
Некоторые из маликитов сказали: укусивший намеревался (повредить) сам орган (руку), а то, что причиталось (в возмещение) за повреждение этого органа, — это нечто иное, чем то, что было сделано с ним (то есть с укусившим); поэтому необходимо, чтобы каждый из них отвечал за то, что он причинил другому, подобно тому, кто выколол глаз человеку, а тот в ответ отрубил ему руку.