У этого Абдуллаха нет у аль-Бухари ничего, кроме этого хадиса. Относительно иснада этого хадиса имеются разногласия, восходящие к Якубу ибн Ибрахиму ибн Сааду: ан-Насаи привёл его от Абу Дауда аль-Харрани, от него, от его отца, от Салиха, который сказал: Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба сказал — Абдуллах ибн Убайда был выпущен из иснада; так же привёл его аль-Исмаили другим путём от Абу Дауда аль-Харрани, и от риваята Убайдуллаха ибн Саада ибн Ибрахима от его дяди Якуба. Аль-Исмаили сказал: «Эти двое — надёжные передатчики, и оба передали его именно так».
Скажу: однако Саид — надёжный передатчик, и его риваят подтвердил Аббас ибн Мухаммад ад-Дури от Якуба ибн Ибрахима; это привёл Абу Нуайм в «Мустахридже» через этот путь. Разбор этого хадиса приводился ранее в книге о военных походах, и часть его будет приведена ещё через несколько глав. А слова Ибн Аббаса в этом риваяте «мне было сказано» (ذُكِرَ لِي), переданные в форме страдательного залога без указания на того, кто сказал, разъясняются риваятом Нафи ибн Джубайра от Ибн Аббаса, приведённым там, где указано, что упомянутое там неназванное лицо — это Абу Хурайра.
Аль-Мухалляб сказал: «Это видение не следует понимать буквально — оно относится к разряду притчи. Пророк ﷺ истолковал два браслета как двух лжецов, потому что ложь — это помещение вещи не на своё место. Когда он увидел на своих предплечьях два золотых браслета, а они не относятся к его одежде, поскольку являются украшением женщин, он понял, что появится тот, кто станет претендовать на то, что ему не принадлежит. Кроме того, то, что они были золотыми — а носить золото запрещено — само является указанием на ложь. Также золото (الذهب) производно от «уход» (الذهاب), откуда известно, что это нечто, что уходит от него. Это подтвердилось разрешением, данным ему, подуть на них, после чего они улетели, откуда стало известно, что за ними не утвердится ничего постоянного и что его слова, переданные через откровение, которое он принёс, устранят их с их места, а дутьё указывает на речь». Конец в сокращённом виде.
Его слово в конце хадиса («тогда сказал Убайдуллах») — это Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба, передатчик хадиса, и это связано с упомянутым до него иснадом. Это толкование может создать впечатление, что оно принадлежит ему самому, но далее, вскоре, будет приведено другим путём от Абу Хурайры, что это — из речи Пророка ﷺ; поэтому вероятно, что Убайдуллах не слышал этого от Ибн Аббаса. Я уже упоминал там историю аль-Асвада аль-Анси, а также историю Мусайлимы и его убийства в битве при Ухуде, и кое-что из его истории также в конце книги о военных походах.
Аль-Кирмани сказал: «Аль-Асвада аль-Анси называли «обладатель осла» (ذو الحمار), потому что он научил осла: когда ему говорили «падай ниц», он опускал голову».
Скажу: согласно этому, слово пишется с буквой «ха» несмежной (الحاء المهملة), однако известно, что оно пишется с буквой «ха» с точкой (الخاء المعجمة) в значении покрова, которым покрывают голову (الخمار). Ибн аль-Араби сказал: «Посланник Аллаха ﷺ ожидал крушения дела Мусайлимы и аль-Анси, и потому истолковал видение применительно к ним обоим, чтобы это стало выведением сна на них и отражением их положения, ведь если видение истолковано, оно исполняется (в этом смысле). Возможно также, что это было через откровение, но первое мнение сильнее». Так он сказал.
39 — глава: если увидел во сне, что режут коров
7035 — Рассказал мне Мухаммад ибн аль-Аля, рассказал нам Абу Усама от Бурайда, от его деда Абу Бурды, от Абу Мусы — думаю, от Пророка ﷺ — который сказал: «Я увидел во сне, что переселяюсь из Мекки в землю, где есть пальмы; моё предположение склонилось к тому, что это Йамама или Хаджар, но оказалось, что это Медина — Ясриб. И я увидел там коров, а клянусь Аллахом, это добро; и вот, это оказались верующие в день Ухуда, и вот, добро — это то благо, которое принёс Аллах, и награда за правдивость, которую дал нам Аллах после дня Бадра».
Его слово («Глава: если увидел во сне, что режут коров») — так он озаглавил главу, ограничившись упоминанием о зарезании, хотя это не встречается в приведённом им хадисе от Абу Мусы. Похоже, он указал этим на то, что встречается в некоторых путях передачи этого хадиса, как я поясню далее.
Хадис Абу Мусы, упомянутый в этой главе, он привёл полностью с этим же иснадом в книге о признаках пророчества, а в книге о военных походах разделил его с этим же иснадом, и присоединил из него отрывок в главе о переселении, сказав: «И сказал Абу Муса», упомянув часть его здесь, часть — через четыре главы, а часть не упомянул вовсе. Разбор того, что он привёл из него в главе о битве при Ухуде, приводился ранее.
Его слово («думаю» — أُرَاهُ) — с гласной «у» в начале, то есть «я полагаю, что это так»; я уже пояснил там, что говорящим «думаю» является сам аль-Бухари, и что Муслим и другие передали этот хадис от Абу Курайба Мухаммада ибн аль-Аля, шейха аль-Бухари, через упомянутый иснад без этого слова, но с решительным указанием на то, что хадис восходит к Пророку ﷺ без сомнения.
Его слово («и моё предположение склонилось» — فَذَهَبَ وَهْلِي) — Ибн ат-Тин сказал: «Мы передавали это слово (وَهَلِي) с открытой «ха», тогда как знатоки языка указывают на него с сукуном на этой букве. Говорят: «вахальту» (بالفتح) — «ахалу» — «вахлан», когда твоё предположение склоняется к чему-то, а ты имеешь в виду иное — подобно «вахимту»; а «вахиля» — «йавхалу» — «вахалан» (с подвижной гласной) означает «испугался»». Он сказал: «Возможно, в риваяте это встретилось подобно тому, как говорят «бахр» и «бахар» (с подвижной гласной), а также «нахр» и «нахар», «шаър» и «шаар»». Конец.
На этом решительно сошлись знатоки языка: Ибн Фарис, аль-Фараби, аль-Джаухари, аль-Кали и Ибн аль-Каттаа, — с той лишь разницей, что они не добавляли «а ты подразумеваешь иное». В хадисе о ста годах встречается это слово, и люди ошиблись (وهلوا) относительно слов Посланника Аллаха ﷺ — «уахалян» (وَهَلًا) с подвижной буквой. Ан-Навави сказал: смысл его — «ошиблись». Говорят: «уахала» (وَهَلَ) с фатхой над «ха», «йахилу» (يَهِلُ) с касрой, «уахлян» (وَهْلًا) с сукуном, подобно «дараба — йадрибу — дарбан», то есть «ошибся» и его предположение уклонилось от истины. А что касается «уахилту» (وَهِلْتُ) с касрой, «аухалу» (أَوْهَلُ) с фатхой, «уахалян» (وَهَلًا) тоже с подвижной буквой, подобно «хазирту — ахзару — хазаран», то смысл его — «испугался». А «аль-вахал» (الْوَهَل) с фатхой означает страх. Ан-Навави огласовал его с подвижной буквой и сказал: «аль-вахал» (الْوَهَل) с подвижной буквой означает предположение и убеждение. Автор же «ан-Нихая» решительно указал, что оно с сукуном.
Его слово: («или Хаджар»). Так у Абу Зарра здесь — с определённым артиклем «аль-хаджар», и с ним согласился аль-Асыли. А в риваяте Карима встречается: «или Хаджар» без артикля. Это название местности, разъяснение которой я приводил ранее в главе о переселении в Медину.
Его слово: («и увидел я в ней коров, и клянусь Аллахом, это — благо»). Об этом уже говорилось ранее. В хадисе Джабира у Ахмада, ан-Насаи и ад-Дарими, переданном Хаммадом ибн Салямой от Абу аз-Зубайра от Джабира, а в одном из риваятов у Ахмада: «Рассказал нам Джабир, что Пророк ﷺ сказал: «Видел я во сне, будто я в крепкой кольчуге, и видел коров, которых закалывают. И истолковал я крепкую кольчугу как Медину, а коров — как заклание (بَقْرٌ), и, клянусь Аллахом, это благо»». Это последнее слово — «бакр» (بَقْرٌ) с фатхой над «ба» и сукуном над «каф» — есть масдар от «бакараху йабкуруху бакран». Некоторые же огласовывали его с фатхой над «нун» и «фа» (то есть как «бакар» — «коровы»).
У этого хадиса есть причина, разъяснение которой приводится в хадисе Ибн Аббаса, также у Ахмада, ан-Насаи и ат-Табарани, и признал его достоверным аль-Хаким, по пути Абу аз-Зинада от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Утбы от Ибн Аббаса — в рассказе об Ухуде и о том, как Пророк ﷺ дал им знак не покидать Медину, и как они предпочли выйти в поисках мученичества, и как он облачился в доспехи, и об их раскаянии в этом, и о его слове ﷺ: «Не подобает пророку, если он облачился в доспехи, снимать их, пока не будет сражаться». В этом же хадисе есть: «Поистине, видел я себя во сне в крепкой кольчуге» — и далее хадис, подобный хадису Джабира, но более полный. Об этом уже была указана ссылка ранее, а также на то, что подтверждает его в рассказе о битве при Ухуде, и там же приводились слова ас-Сухайли о том, что коровы толкуются как вооружённые люди, бодающиеся в сражении, — и разбор этого вместе с ним. Но он говорил лишь о риваяте Ибн Исхака: «Поистине, видел я, клянусь Аллахом, благо, видел я коров», однако то ограничение, которое приведено в упомянутом мною хадисе, — что коров закалывают, — соответствует тому, что разъяснено в самом хадисе: что это те из мусульман, кто был убит. И даже если риваят приводится с сукуном над «каф» или с «нун» и «фа», это никак не относится к видению бодающихся коров.
Толкователи снов упоминали и другие толкования коровы во сне: одно из них — что одна корова толкуется как жена, женщина, слуга или земля; а бык толкуется как «поднимающий волнение» (ас-саир), потому что он вспахивает землю, приводя в движение и её верх, и низ, — так же и тот, кто поднимает волнение в какой-либо стороне, стремясь к власти или иному. Ещё одно толкование: если коровы приходят в какую-либо страну, то, если они морские, толкуются как корабли, а если нет — как войско, или как жители пустыни, или как засуха, которая случится в той стране.
Его слово: («и вот благо — то, что даровал Аллах из блага и награды за правдивость, которую даровал нам Аллах после дня Бадра»). Под тем, что было после Бадра, подразумевается завоевание Хайбара, затем Мекки. В одном из риваятов встречается «после» (بَعْدُ) с даммой, то есть «после Ухуда», и «день» (يَوْمَ) в винительном падеже, то есть: то, что даровал Аллах после второго Бадра из укрепления сердец верующих. Аль-Кирмани сказал: возможно также, что под благом подразумевается добыча, а «после» означает «после блага», а награда и благо были получены в день Бадра.