— с фатхой над «фа», сукуном над «я» и фатхой над «лям», после которой идёт «нун» — то есть массивного телосложения, как будто голова его — ветви дерева. Он имеет в виду, что волосы на его голове густые, разбросанные, стоящие торчком, и он больше всего похож на Абд аль-Уззу ибн Катана, человека из племени Хузаа. В хадисе ан-Навваса ибн Сам‘ана, приводимом у Муслима, ат-Тирмизи и Ибн Маджи: «юноша с курчавыми волосами, глаз его навыкате». А у Ибн Маджи: «как будто я сравниваю его с Абд аль-Уззой ибн Катаном». А у аль-Баззара в хадисе аль-Гальтана ибн Асима: «с высоким лбом, широкой грудью, со стёртым левым глазом, как будто он Абд аль-Узза ибн Катан». Родословная Абд аль-Уззы ибн Катана уже приводилась в жизнеописании Исы. В хадисе Абу Хурайры у Ахмада встречается нечто подобное, но там сказано: «как будто он Катан ибн Абд аль-Узза», с добавлением: он сказал: «о посланник Аллаха, повредит ли мне сходство с ним?» Он ответил: «нет; ты — верующий, а он — неверующий». Однако это добавление слабое, поскольку в его иснаде присутствует аль-Мас‘уди, память которого пришла в расстройство, а достоверно установлено, что это Абд аль-Узза ибн Катан и что он погиб во времена невежества (джахилии), как сказал аз-Зухри. А тот, кто сказал: «повредит ли мне сходство с ним?» — это Актам ибн Абу аль-Джаун, и сказал он это относительно Амра ибн Лухайя, как это привёл Ахмад и аль-Хаким по пути через Мухаммада ибн Амра, от Абу Саламы, от Абу Хурайры, с возведением к Пророку: «Была показана мне Геенна, и я увидел в ней Амра ибн Лухайя» — и далее в хадисе: «и больше всего похож на него из тех, кого я видел, Актам ибн Абу аль-Джаун». Актам сказал: «о посланник Аллаха, повредит ли мне сходство с ним?» Он ответил: «нет; ты — мусульманин, а он — неверующий». А что касается Даджаля, то его сравнили с Абд аль-Уззой ибн Катаном, и его стёртый глаз сравнили с глазом Абу Яхьи аль-Ансари, как было указано ранее. Аллах знает лучше. В хадисе Хузайфы у Муслима: «с густыми волосами» (джуфаль аш-шаʻр) — с даммой над «джим» и без усиления «фа» — то есть волосы его многочисленны.
27 — Глава: Даджаль не войдёт в Медину
7132 — Рассказал нам Абу аль-Яман, сообщил нам Шуайб, от аз-Зухри, сообщил мне Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба ибн Мас‘уд: что Абу Са‘ид сказал: рассказал нам посланник Аллаха ﷺ однажды длинный рассказ о Даджале, и среди того, что он нам рассказывал, было следующее: он сказал: «Придёт Даджаль, и ему запрещено входить в проходы Медины, и он расположится на некоторых солончаках, прилегающих к Медине. И выйдет к нему в тот день человек, который является лучшим из людей или из числа лучших людей, и скажет: «свидетельствую, что ты — тот Даджаль, о котором рассказывал нам посланник Аллаха ﷺ его рассказ». Тогда Даджаль скажет: «а что вы скажете, если я убью этого человека, а затем оживлю его — будете ли вы сомневаться в этом деле?» Они скажут: «нет». Тогда он убьёт его, а затем оживит его. И тот скажет: «клянусь Аллахом, никогда я не был так убеждён в отношении тебя, как сегодня». И захочет Даджаль убить его снова, но не будет дана ему власть над ним».
7133 — Рассказал нам Абдуллах ибн Масляма от Малика, от Нуайма ибн Абдуллаха аль-Муджмира, от Абу Хурайры, сказавшего: сказал посланник Аллаха ﷺ: «на проходах Медины стоят ангелы, не войдёт в неё ни чума, ни Даджаль».
7134 — Рассказал мне Яхья ибн Муса, рассказал нам Язид ибн Харун, сообщил нам Шу‘ба, от Катады, от Анаса ибн Малика, от Пророка ﷺ, который сказал: «Медину придёт Даджаль, и найдёт он ангелов, охраняющих её, и не приблизится к ней Даджаль». Он сказал: «и чума тоже, если пожелает Аллах».
Его слово: (глава: Даджаль не войдёт в Медину) — то есть в пророческую Медину. Упомянул в ней три хадиса:
первый — его слово: «рассказал нам Пророк ﷺ однажды длинный рассказ о Даджале» — так это передано с этой стороны в неопределённом виде, а передано с другой стороны от Абу Са‘ида то, что, возможно, восполняет неупомянутое, как в риваяте Абу Надры от Абу Са‘ида, что он — иудей, что не будет у него детей, и что он не войдёт ни в Медину, ни в Мекку — это извлёк Муслим. А в риваяте Атыйи от Ибн Абу Са‘ида, возведённой к Пророку, о описании глаза Даджаля, как было указано ранее, и в ней: «и с ним подобие Рая и Ада, а перед ним два человека предостерегают жителей селений: каждый раз, когда они выходят из селения, входят в него его передовые отряды» — это извлекли Абу Я‘ля и аль-Баззар, а у Ахмада ибн Мани‘а это приведено развёрнуто, но с слабым иснадом. А в риваяте Абу аль-Вадака от Абу Са‘ида, возведённой к Пророку, также о описании глаза Даджаля, и в ней: «с ним [люди] из всякого языка, и с ним изображение зелёного Рая, в котором течёт вода, и изображение чёрного Ада, дымящегося».
Его слово: (придёт Даджаль) — то есть к окраине Медины.
Его слово: (и расположится на некоторых солончаках) — с кясрой над несоединённой буквой и без усиления соединённой буквы, множественное число от «сабаха» с двумя фатхами — это песчаная земля, на которой ничего не растёт из-за её солёности. Это описание применимо к местности за пределами Медины, не со стороны Харры.
Его слово: (которые прилегают к Медине) — то есть со стороны Шама.
Его слово: («и выйдет к нему в тот день человек, который является лучшим из людей или из числа лучших людей»). В риваяте Салиха от Ибн Шихаба у Муслима: «или из лучших людей». А в риваяте Абу аль-Ваддака от Абу Саида у Муслима: «и направится к нему человек из числа верующих, и встретят его дозорные Даджаля, и скажут: «Разве ты не веруешь в нашего господа?» Он ответит: «В нашем господе нет ничего скрытого». И поведут его к Даджалю после того, как хотели убить его, и когда тот увидит его, скажет: «О люди, это тот Даджаль, о котором упоминал Посланник Аллаха ﷺ»». А в риваяте Атыйи: «И войдёт он во все селения, кроме Мекки и Медины, — они запретны для него. А верующие рассеяны по земле, и Аллах соберёт их, и скажет один из них: «Клянусь Аллахом, я непременно отправлюсь и посмотрю на того, о ком предостерегал нас Посланник Аллаха ﷺ». Товарищи же станут удерживать его, опасаясь, что он подвергнется искушению. Но он всё же пойдёт, и когда дойдёт до ближайшего из его дозорных постов, его схватят и спросят, в чём его дело. Он скажет: «Я хочу увидеть лживого Даджаля». Они напишут об этом Даджалю, и тот скажет: «Отправьте его ко мне». Когда же тот увидел его, то узнал его».
Его слово: («и скажет: «Свидетельствую, что ты — тот Даджаль, о котором рассказывал нам Посланник Аллаха ﷺ его историю»»). В риваяте Атыйи: «Ты — лживый Даджаль, о котором предостерегал нас Посланник Аллаха ﷺ», с добавлением: «И скажет ему Даджаль: «Ты непременно подчинишься мне в том, что я тебе прикажу, иначе я рассеку тебя на две половины». Тогда тот воскликнет: «О люди, это лживый Масих!»»
Его слово: («и скажет Даджаль: «Как вы думаете, если я убью этого, а затем оживлю его, останетесь ли вы в сомнении относительно этого дела?» Они скажут: «Нет»»). В риваяте Атыйи: «Затем скажет Даджаль своим приближённым» — это разъясняет, что отвечающими ему таким образом являются его последователи, и опровергает мнение тех, кто сказал, что верующие говорят ему это из осторожности (такыйя), или что их намерением было: «Мы не сомневаемся», то есть в твоём неверии и лживости твоих слов.
Его слово: («и убьёт его, затем оживит его»). В риваяте Абу аль-Ваддака: «И Даджаль прикажет насчёт него, и его растянут и будут бить по спине и животу, пока он не насытится побоями, и скажет ему: «Разве ты не веруешь в меня?» Тот ответит: «Ты — лживый Масих». Тогда прикажут насчёт него, и его распилят пилой от макушки, пока не разделят его между ногами. Затем Даджаль пройдёт между двумя частями и скажет: «Встань», и тот выпрямится стоя». А в хадисе ан-Нававса ибн Сам‘ана у Муслима: «И он позовёт молодого человека, полного юношеской силы, и ударит его мечом, разрубив на два куска, затем позовёт его, и тот подойдёт с сияющим, улыбающимся лицом». А в риваяте Атыйи: «И прикажет насчёт него, и его растянут за ноги, затем прикажет принести железо и положить его на основание его хребта, затем рассечёт его на две части. Затем скажет Даджаль своим приближённым: «Как вы думаете, если я оживлю его для вас, разве вы не убедитесь, что я — ваш господь?» Они скажут: «Да». Тогда он возьмёт палку и ударит по одной из его половин, и тот выпрямится стоя. Когда его приближённые увидели это, они поверили ему, полюбили его и уверились, что он — их господь». Атыйя же слаб.
Ибн аль-Араби сказал: «Это великое расхождение», имея в виду в вопросе его убийства мечом и пилой. Он сказал: «Это можно объединить тем, что это два разных человека, каждого из которых он убил особым способом, отличным от способа убийства другого». Так он сказал, однако основа состоит в отсутствии множественности, а риваят с пилой разъясняет риваят с ударом мечом. Возможно, меч был со щербинами и стал подобен пиле, и он желал усилить мучение этим упомянутым видом убийства. И его слово «ударил его мечом» разъясняет его слово «рассёк его», а его слово «разрубив на два куска» указывает на конечный итог его дела, когда завершилось рассечение.
Ибн аль-Араби сказал: «И произошло в истории того, кого убил аль-Хидр, что он положил руку ему на голову и вырвал её, а в другой версии — что он повалил его ножом и зарезал его. Не обойтись без предпочтения одного из двух риваятов другому, поскольку история одна». Я говорю: уже приводилось ранее в толковании суры «Пещера» разъяснение согласования между этими двумя риваятами, хвала Аллаху Всевышнему.
Аль-Хаттаби сказал: «Если скажут: как допустимо, чтобы Аллах явил знамение руками неверного? Ведь оживление мёртвых — великое знамение из знамений пророков, так как же его достигает Даджаль, будучи лжецом, измышляющим ложь, притязающим на господство?» Ответ таков: это происходит в качестве испытания для рабов, поскольку у них есть то, что указывает на его ложность и несостоятельность его притязания, а именно то, что он одноглаз, и на лбу его написано «неверный», что читает каждый мусульманин. Так его притязание опровергается наряду с клеймом неверия, недостатком сущности и достоинства, ведь если бы он был богом, то устранил бы это со своего лица. А знамения пророков свободны от подобного противоречия, так что они не смешиваются.
Ат-Табари сказал: «Не допустимо, чтобы знаки посланников давались лжецам и обманщикам в том положении, при котором у наблюдающего то, что они совершают, нет иного пути, кроме как различить между правдивым из них и лживым. Что же касается случая, когда у наблюдающего есть путь к познанию правдивого от лживого, то тот, у кого это проявилось руками, — не отвергается то, что Аллах дал это лжецам. Таково разъяснение того, что было дано Даджалю из этого — как искушение для того, кто это увидит, и как испытание для того, кто это наблюдал». Конец. И в самом Даджале, при всём этом, есть ясное указание для разумного человека на его лживость.
Ведь у него [Даджаля] есть составные части, и влияние выучки [то есть сотворённости] в нём проявляется явно, вместе с явным изъяном в нём — бельмом на обоих глазах. Поэтому, когда он призывает людей к тому, что он их господь, то наихудшее положение обладателя разума, видящего его, — это то, что он узнаёт: этот [Даджаль] не мог создать творение других, соразмерить его и придать ему красоту, и при этом не способен устранить недостаток в самом себе. Наименьшее, что должно ему сказать: «О ты, утверждающий, что ты творец небес и земли, — сотвори самого себя, соразмерь себя и удали с себя этот изъян! А если ты утверждаешь, что господь не производит в самом себе никаких изменений, то удали то, что написано между твоими глазами».
Аль-Мухалляб сказал: в способности Даджаля воскрешать упомянутого убитого нет ничего, что противоречило бы приведённым ранее словам Пророка ﷺ: «Это легче для Аллаха, чем то» — то есть легче, чем позволить ему [Даджалю] пользоваться истинными чудесами в полной мере. Ведь его способность убить человека, а затем воскресить его, не была для него постоянной — ни в этом случае, ни в других, и убитому это не принесло вреда, кроме мгновения боли от убийства, при этом он обрёл за это награду. А возможно, он вовсе не ощутил боли от убийства, ибо Аллах Всевышний способен отвести от него это.
Ибн аль-Араби сказал: те знамения, что проявляются через Даджаля — ниспослание дождя и плодородия тому, кто верит ему, и засухи тому, кто отвергает его, следование за ним земных сокровищ, а также имеющиеся при нём рай, огонь и текущие воды — всё это испытание от Аллаха и проверка, чтобы погиб сомневающийся и спасся убеждённый. Всё это — вещь пугающая, и поэтому Пророк ﷺ сказал: «Нет искушения более великого, чем искушение Даджаля», и он искал защиты от него в своей молитве, устанавливая это как предписание для своей общины. Что же касается его слов в другом хадисе у Муслима: «Иное, чем Даджаль, страшнее для меня за вас» — то он сказал это сподвижникам, потому что то, чего он боялся за них, было ближе к ним, чем Даджаль. А то близкое, наступление чего достоверно известно тому, за кого боятся, вызывает более сильный страх, чем далёкое, наступление которого лишь предполагается, даже если оно тяжелее.
Его слово: («Он говорит: клянусь Аллахом, я никогда не был настолько убеждён в отношении тебя, как сегодня») — в риваяте Абу аль-Ваддака: «Я лишь усилился в убеждённости относительно тебя». Затем он говорит: «О люди! Он не сделает подобного этому ни с кем из людей после меня». А в риваяте Атыи: Даджаль говорит ему: «Разве ты не веруешь в меня?» Тот отвечает: «Я сейчас более убеждён в отношении тебя, чем был». Затем он воззвал к людям: «О люди, это лживый Мессия! Кто подчинится ему — тот в огне, а кто не подчинится ему — тот в раю». Ибн ат-Тин передал от ад-Давуди, что этот человек, когда сказал это Даджалю, растаял, как тает соль в воде. Так он сказал, но известно, что подобное происходит с самим Даджалем, когда он видит Ису, сына Марьям.
Его слово: («Даджаль хочет убить его, но не получает над ним власти») — в риваяте Абу аль-Ваддака: «Даджаль берёт его, чтобы зарезать, но между его шеей и ключицей оказывается медь, и он не находит пути к нему». А в риваяте Атыи: Даджаль сказал ему: «Ты непременно подчинишься мне, или я непременно зарежу тебя». Тот ответил: «Клянусь Аллахом, я никогда не подчинюсь тебе». Тогда он повелел уложить его, но не смог получить над ним власти ни разу. В риваяте Атыи добавлено: он взял его за руки и ноги и бросил в огонь, а тот был серым, с дымом. А в риваяте Абу аль-Ваддака: он взял его за руки и ноги и бросил его, и люди подумали, что он бросил его в огонь, но на деле он был брошен в рай. В риваяте Атыи добавлено: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Этот человек — ближайший из моей общины ко мне и наивысший из них по степени». А в риваяте Абу аль-Ваддака: «Этот — величайший по свидетельству перед Господом миров». У Абу Йаля и Абд ибн Хумайда встречается в риваяте Хаджжаджа ибн Артаа от Атыи, что его резали три раза, затем он [Даджаль] вернулся, чтобы зарезать его в четвёртый раз, но Аллах поразил его горло медной пластиной, и он не смог зарезать его. Первая версия — верная.
В хадисе Абдуллаха ибн Амра, возведённом [к Пророку ﷺ], в упоминании о Даджале говорится: он призывает человека, над которым Аллах не даёт власти никому, кроме него, и далее приводится нечто подобное риваяту Абу аль-Ваддака, а в конце: он устремляется к нему с мечом, но не может [нанести удар], и говорит: «Отведите его от меня». А в хадисе Абдуллаха ибн Мутамира встречается: затем он призывает человека, как им кажется, и повелевает убить его, и его убивают, затем он рассекает его члены — каждый член отдельно, и разбрасывает их так, чтобы люди видели, затем собирает их, затем ударяет своим посохом, и вот он стоит, и говорит: «Я — Аллах, который умерщвляет и оживляет». Сказано: и всё это — колдовство, заколдовавшее глаза людей, и на деле оно ничего не производит. Иснад этого — очень слабый.
А в риваяте Абу Йаля есть дополнение: Абу Са‘ид сказал: «Мы полагали, что этим человеком был Умар ибн аль-Хаттаб, зная о его силе и стойкости». В «Сахихе» Муслима сразу после риваята Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Утбы приводятся слова Абу Исхака: «Говорят, что этот человек — аль-Хидр». Так это передано без уточнения, и аль-Куртуби предположил, что упомянутый здесь Абу Исхак — это ас-Саби‘и, один из надёжных передатчиков из числа таби‘инов. Но в этом предположении он ошибся, ибо в упомянутой цепочке передачи вообще не упоминается Абу Исхак [ас-Саби‘и]; тот же Абу Исхак, который это сказал, — это Ибрахим ибн Мухаммад ибн Суфьян аз-Захид, передатчик «Сахиха» Муслима от него самого, как это твёрдо установили Ияд, ан-Навави и другие. Причём сам аль-Куртуби прежде упоминал об этом же в своей «Тазкире», так что его слова во втором месте — «ас-Саби‘и» — являются, по всей видимости, обычной оговоркой пера. Возможно, основанием для такого мнения послужило то, что сказал Ма‘мар в своём «Джами‘» после упоминания этого хадиса: Ма‘мар сказал: «Дошло до меня, что тот, кто убьёт Даджаля, — это аль-Хидр». Так же передал это Ибн Хиббан через путь Абд ар-Раззака от Ма‘мара, сказавшего: «Считали, что это аль-Хидр». А Ибн аль-Араби сказал: «Я слышал, как кто-то говорил, что тот, кого убьёт Даджаль, — это аль-Хидр, но это утверждение без доказательства».
Я говорю: те, кто так утверждал, опирались на то, что передал Ибн Хиббан в своём «Сахихе» из хадиса Абу Убайды ибн аль-Джарраха, возведённого к Пророку ﷺ, в упоминании о Даджале: «Возможно, его застанет кто-то из тех, кто видел меня или слышал мою речь» — и далее по тексту хадиса.
Однако этому противоречат слова в одном из риваятов Муслима, на которые уже было указано ранее: «юноша, полный молодости». Можно ответить, что среди особых свойств аль-Хидра — то, что он всегда остаётся юным, но это утверждение требует доказательства.
Второй хадис — хадис Нуайма от Абу Хурайры: «На горных проходах Медины стоят ангелы». Разбор этого хадиса уже приводился в главе о достоинствах Медины в конце «Книги хаджа», и там же приводился хадис Анаса: «Нет ни одного города, в который не вступит Даджаль, кроме Мекки и Медины». Также в хадисе Джабира сказано: «Он будет странствовать по земле сорок дней, посещая каждый город, кроме этих двух городов — Мекки и Медины, которые Аллах Всевышний запретил ему [входить], — один из его дней будет подобен году, другой день подобен месяцу, третий день подобен неделе, а остальные его дни подобны вашим обычным дням» — привёл его ат-Табарани, а у Ахмада приведено нечто подобное с хорошим иснадом, и в его формулировке: «Земля будет свёрнута перед ним за сорок дней, кроме Тайбы» — и далее по тексту хадиса. Основа этого хадиса есть у Муслима из хадиса ан-Навваса ибн Сам‘ана в такой формулировке: мы сказали: «О посланник Аллаха, сколько же он пробудет на земле?» Он ответил: «Сорок дней» — и далее, с добавлением: мы сказали: «О посланник Аллаха, а тот день, что подобен году, — хватит ли нам в нём молитвы одного дня?» Он ответил: «Нет, соразмерьте для него [время] по расчёту». Мы сказали: «О посланник Аллаха, а какова его скорость передвижения по земле?» Он ответил: «Подобна дождевой туче, которую гонит ветер сзади». И у него же от Абдуллаха ибн Амра: «Даджаль появится среди моей общины и останется сорок — не знаю, сорок дней, или сорок месяцев, или сорок лет» — и далее по тексту хадиса. Однако утверждение о сорока днях как о достоверном имеет приоритет над этим сомнением, ведь ат-Табарани передал через другой путь от Абдуллаха ибн Амра в такой формулировке: «Он выйдет» — то есть Даджаль — «и останется на земле сорок утренних дней, посещая в это время каждый источник воды, кроме Каабы, Медины и Иерусалимского храма» — и далее по тексту.
А в хадисе Самуры, на который уже указывалось ранее, сказано: «Он будет господствовать над всей землёй, кроме двух Святынь и Иерусалимского храма, и осадит верующих в нём, после чего Аллах погубит его». А в хадисе Джунады ибн Абу Умайи сказано: «Мы пришли к одному из ансаров, из числа сподвижников, и он сказал: «Посланник Аллаха ﷺ встал среди нас и сказал: ‚Я предостерегаю вас от Мессии‘»» — и далее по тексту хадиса, где сказано: «Он останется на земле сорок утренних дней, и его власть достигнет каждого источника воды, но он не подойдёт к четырём мечетям — Каабе, мечети Посланника, мечети аль-Акса и горе [Тур]» — привёл это Ахмад, и его передатчики надёжны.
Третий хадис — хадис Анаса. Его слово («приходит к ней Даджаль») — то есть к Медине; («и находит ангелов, охраняющих её») — в хадисе Михджана ибн аль-Адра‘, приведённом у Ахмада и аль-Хакима, в упоминании о Медине сказано: «И не войдёт в неё Даджаль, если пожелает Аллах: каждый раз, когда он захочет войти в неё, его встретит у каждого из её горных проходов ангел с обнажённым мечом, не допускающий его туда». А у аль-Хакима через путь Абу Абдуллаха аль-Карраза приводится: «Я слышал, как Са‘д ибн Малик и Абу Хурайра говорили: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «О Аллах, благослови жителей Медины»» — и далее по тексту, где сказано: «Кроме того, что ангелы там стоят плотными рядами один за другим, у каждого горного прохода по два ангела, охраняющие его, и не войдёт туда ни чума, ни Даджаль». Ибн аль-Араби сказал: «Это можно совместить со словами «у каждого прохода по два ангела» так, что меч одного из них обнажён, а другого — нет».
Его слово: («и не приблизится к ней ни Даджаль, ни чума, если пожелает Аллах») — сказано, что эта оговорка допускает двойное понимание: как условие и как благое пожелание (табаррук), и второе предпочтительнее. Также было сказано, что она относится только к чуме, но в этом есть сомнение, а упомянутый ранее хадис Михджана ибн аль-Адра‘ подтверждает, что она относится к обоим. Кади Ияд сказал: «В этих хадисах — доказательство для приверженцев сунны в подтверждение истинности существования Даджаля, и что он — конкретная личность, которой Аллах испытывает Своих рабов, наделяя его способностью на некоторые вещи, как то: оживление мёртвого, которого он убивает, появление изобилия, рек, рая и ада, и следование за ним земных сокровищ».
…и повелевает небу, и оно проливает дождь, и земле, и она произращает растения, и всё это — по воле Аллаха; затем Аллах делает его бессильным, и он не может убить того человека и никого другого; затем Он упраздняет его дело, и убивает его Иса, сын Марьям.
В этом вопросе разошлись некоторые хариджиты, мутазилиты и джахмиты: они отвергли само его существование и отклонили достоверные хадисы. А некоторые группы из них, как аль-Джуббаи, пришли к тому, что его существование истинно, но всё, что с ним есть, — это обманы и наваждения, не имеющие подлинной реальности. К этому их привело следующее рассуждение: если бы то, что с ним есть, было истинным по своей природе, то не было бы доверия к чудесам пророков. Но это их ошибка, потому что он не заявлял о пророчестве, чтобы сверхъестественные явления указывали на его правдивость, — он заявил о божественности, а само его положение обличает его во лжи из-за его немощи и несовершенства. Поэтому им не соблазнится никто, кроме черни из людей — либо в силу крайней нужды и нищеты, либо из благочестивой осторожности и страха перед его вредом и злом, — вместе с тем, что он быстро проходит по земле и не задерживается настолько, чтобы слабые могли внимательно рассмотреть его положение. А тот, кто поверил ему в тот момент, — из этого не следует упразднение чудес пророков. И поэтому тот, кто оживит его после того, как он его убьёт, скажет ему: «Я лишь укрепился в убеждённости относительно тебя».
Я говорю: и не омрачает это то, что передано в хадисе Абу Умамы у Ибн Маджи, что он сначала скажет: «Я — пророк», а затем повторит и скажет: «Я — ваш господь», — ибо это следует понимать так, что он являет сверхъестественные явления только после своего второго заявления.
И в упомянутом хадисе Абу Умамы содержится: «И из его искушения — то, что он скажет бедуину: «Как ты думаешь, если я воскрешу тебе твоего отца и твою мать, засвидетельствуешь ли ты, что я — твой господь?» Тот скажет: «Да». И тогда представятся ему два шайтана в облике его отца и матери, говорящие ему: «О сынок, следуй за ним, ибо он — твой господь». И из его искушения — то, что он пройдёт мимо племени, и они сочтут его лжецом, и тогда не останется у них ни одного пастбищного скота, кроме того, что погибнет; а пройдёт он мимо другого племени, и они поверят ему, и тогда он повелит небу проливать дождь, а земле — произращать растения, и они прольют дождь и произрастят растения, так что их скот к вечеру того же дня станет самым тучным, каким он когда-либо был, самым крупным, с самыми полными боками и самым обильным молоком в вымени».
28 — глава о Йаджудже и Маджудже
7135 — рассказал нам Абу аль-Йаман: сообщил нам Шуайб от аз-Зухри; и по другому пути передачи: рассказал нам Исмаил: рассказал мне мой брат от Сулеймана от Мухаммада ибн Абу Атика от Ибн Шихаба от Урвы ибн аз-Зубайра.