И сколь велика разница между этими двумя положениями, между тем, с кем говорили на горе Тур, и тем, кто был призван выше Дома обитаемого (аль-Байт аль-Ма‘мур), между тем, кому был подчинён ветер на путь месяца, и тем, кто вознёсся с ложа до Трона за одно мгновение времени.
3 — (Из их числа): то, что было сказано: в чём мудрость восхождения Пророка ﷺ верхом на Бураке, тогда как Аллах Всевышний способен вознести его в мгновение ока без Бурака?
[Ответ]: это делается для привыкания к обычному, а также ради почёта, обычно оказываемого всаднику превыше того, кто идёт пешком.
Собиратель, да простит его Аллах, сказал: я кратко изложил эти вопросы и ответы на них из того, что написал Бадр аль-‘Айни, да помилует его Аллах, в своей «Умде» (1), где он привёл и другие вопросы, большинство из которых представляют собой чрезмерные натяжки, не имеющие доказательства, поэтому я их оставил. Аллах Всевышний лучше знает истину, к Нему возврат и прибежище, и Он — наша достаточность, и прекрасен Покровитель.
С непрерывным иснадом до имама Муслима ибн аль-Хаджжаджа, да помилует его Аллах Всевышний, упомянутого в начале книги, он сказал:
[423] (164) — (Передал нам Мухаммад ибн аль-Мусанна: передал нам Ибн Абу Ади от Са‘ида от Катады от Анаса ибн Малика — возможно, он сказал: от Малика ибн Са‘са‘а, человека из его народа, — который сказал: сказал Пророк Аллаха ﷺ: «Пока я был у Дома между сном и бодрствованием, вдруг я услышал говорящего, который сказал: один из троих, что между двумя мужами. И меня привели, и повели меня, и принесли мне золотой таз, в котором была вода Замзама, и была рассечена моя грудь до такого-то места». Катада сказал: я спросил того, кто был со мной: что он имеет в виду? Он ответил: до низа живота. «И было извлечено моё сердце, и было омыто водой Замзама, затем возвращено на своё место, затем наполнено верой и мудростью. Затем мне привели верхового животного белого цвета, называемого Бурак, больше осла и меньше мула, шаг которого приходился на предел его взгляда. Я был посажен на него, и мы отправились, пока не достигли ближайшего неба. Джибриль, мир ему, попросил открыть, и его спросили: кто это? Он сказал: Джибриль. Спросили: а кто с тобой? Он сказал: Мухаммад ﷺ. Спросили: разве он уже был послан? Он сказал: да. Тогда он открыл нам и сказал: добро пожаловать ему, прекрасно то, с чем он пришёл. Он сказал: мы прибыли к Адаму, мир ему», — и он продолжил рассказ хадиса с его историей, и упомянул, что он встретил на втором небе Ису и Йахью, мир им обоим,
а на третьем — Йусуфа, на четвёртом — Идриса, на пятом — Харуна, мир Аллаха на них. Он сказал: «Затем мы отправились, пока не достигли шестого неба, и я пришёл к Мусе, мир ему, и приветствовал его, и он сказал: добро пожаловать благочестивому брату и благочестивому пророку. Когда я прошёл дальше, он заплакал, и его спросили: что заставляет тебя плакать? Он сказал: Господь, этот юноша, которого Ты послал после меня, — в рай войдёт из его общины больше, чем войдёт из моей общины. Он сказал: затем мы отправились, пока не достигли седьмого неба, и я пришёл к Ибрахиму». И он сказал в хадисе: и рассказал Пророк Аллаха ﷺ, что он видел четыре реки, из истока которых вытекают две реки явные и две реки скрытые. Я спросил: о Джибриль, что это за реки? Он сказал: что касается двух скрытых рек, то это две реки в раю, а что касается двух явных, то это Нил и Евфрат. Затем мне был показан Дом обитаемый (аль-Байт аль-Ма‘мур). Я спросил: о Джибриль, что это? Он сказал: это Дом обитаемый, в который входят каждый день семьдесят тысяч ангелов, и когда они выходят из него, то уже не возвращаются в него — это последнее, что им предписано. Затем мне принесли два сосуда: в одном было вино, а в другом — молоко, и они были предложены мне, и я выбрал молоко. Тогда было сказано: ты поступил правильно, Аллах наставил через тебя твою общину на естество (фитру). Затем мне было предписано по пятьдесят молитв каждый день», — затем он рассказал историю до конца хадиса.
Передатчики этого иснада: шестеро:
1 — (Мухаммад ибн аль-Мусанна) аль-Анази, Абу Муса аль-Басри, известный как аз-Заман, надёжный, твёрдый [10] (умер в 252 г.) (’айн), упомянут ранее во «Введении» 2/2.
2 — (Ибн Абу Ади) это Мухаммад ибн Ибрахим ибн Абу Ади, Абу Амр аль-Басри, надёжный [9] (умер в 194 г.) (’айн), упомянут ранее в «Вере» 6/128.
3 — (Са‘ид) ибн Абу Аруба Михран аль-Йашкури, их вольноотпущенник, Абу-н-Надр аль-Басри, надёжный, хранитель хадисов, имеет сочинения, но много занимался тадлисом, а также перемешал (свои передачи в конце жизни), и он — один из самых достоверных передатчиков от Катады [6] (умер в 156 г.) (’айн), упомянут ранее в «Вере» 6/127.
4 — (Катада) ибн Ди‘ама ас-Садуси, Абу-ль-Хаттаб аль-Басри, надёжный, твёрдый, занимался тадлисом, глава своего поколения [4] (умер в 117 г.) (’айн), упомянут ранее во «Введении» 6/70.
5 — (Анас ибн Малик) сподвижник, упомянутый перед ним.
6 — (Малик ибн Са‘са‘а) Малик ибн Са‘са‘а ибн Вахб ибн Ади ибн Малик ибн Ади ибн Амир ибн Ганм ибн Ади ибн ан-Наджжар аль-Ансари — так возводил его родословную Ибн Са‘д, а некоторые говорят, что он из бану Мазин ибн ан-Наджжар, и это утверждал аль-Багави, сказав, что он из бану Мазин ибн ан-Наджжар. Анас ибн Малик передавал от него от Пророка ﷺ рассказ об Исра, и он находится в обоих «Сахихах» через путь Катады от Анаса. Аль-Багави сказал: он жил в Медине и передал от Пророка ﷺ хадис об Исра полностью, передавал от него Анас. Аль-Хатыб упомянул в «аль-Мубхамат», что это тот, кому Пророк ﷺ сказал: «Разве все финики Хайбара такие?». Аль-Бухари и составитель (Муслим), а также ат-Тирмизи и ан-Насаи привели от него только этот хадис. Аллах Всевышний знает лучше.
Тонкости этого иснада:
1 — (Из их числа): что он относится к шестизвенным (судасийят) иснадам составителя, да помилует его Аллах.
2 — (Из их числа): что все его передатчики — передатчики (иснадов) всей общины (аль-джама‘а), кроме Малика ибн Са‘са‘а, да будет доволен им Аллах, от которого не передавали Абу Дауд и Ибн Маджа.
3 — (Из их числа): что он полностью состоит из басрийцев (мусалсаль).
4 — (Из их числа): что в нём есть передача сподвижника от сподвижника, да будет доволен ими обоими Аллах.
5 — (Из их числа): что Малик ибн Са‘са‘а, да будет доволен им Аллах, из числа тех, от кого передано мало, и у него в этих книгах есть только этот хадис. Аллах Всевышний знает лучше.
Толкование хадиса:
(От Анаса ибн Малика), да будет доволен им Аллах, (возможно, он сказал: от Малика ибн Са‘са‘а). Абу Али аль-Джаййани аль-Гассани, да помилует его Аллах, сказал: так этот хадис передан в риваяте Абу-ль-Аля ибн Махана и Абу-ль-Аббаса ар-Рази от Абу Ахмада — то есть аль-Джулуди, — а у других — от Абу Ахмада от Катады от Анаса ибн Малика от Малика ибн Са‘са‘а, без слова «возможно». И хадис сохранён от Анаса ибн Малика от Малика ибн Са‘са‘а без сомнения.
Абу-ль-Хасан — то есть ад-Даракутни, да помилует его Аллах, — сказал: не передавал этот хадис от Анаса ибн Малика от Малика ибн Са‘са‘а никто, кроме Катады. Конец слов аль-Гассани, да помилует его Аллах (1).
Его слово (رجل من قومه — «человек из его народа») стоит в родительном падеже как приложение (бадаль) к слову «Малик», то есть Малик ибн Са‘са‘а — из народа Анаса ибн Малика, поскольку он из бану ан-Наджжар. (Он сказал) то есть Малик ибн Са‘са‘а, да будет доволен им Аллах, (сказал Пророк Аллаха ﷺ: «Пока (بينا)») это слово «между» (بين), и о нём уже шла речь недавно; и его слово (я) — подлежащее, сказуемым которого является его слово (у Дома) — то есть Каабы, потому что она стала для неё собственным именем в силу преимущественного употребления, подобно тому как «аль-Акаба» — для Акабы Айла или Акабы Мина, как сказано в «аль-Хуласа».
И бывает [слово] становится именем собственным вследствие преобладания употребления… либо в форме определяемого (изафет), либо сопровождаемого артиклем «аль», как [например] «аль-Акаба».
У аль-Бухари в главе «Вознесение» (аль-Ми‘радж) приводится через путь Хаммама от Катады: «Пока я был в аль-Хатиме — а иногда он говорил: в аль-Хиджре — лёжа».
Сказано в «Фатхе»: его слово («а иногда он говорил: в аль-Хиджре») — это сомнение самого Катады, как это разъяснил Ахмад через ‘Аффана от Хаммама, с формулировкой: «Пока я спал в аль-Хатиме», а иногда Катада говорил: «в аль-Хиджре». Под аль-Хатимом здесь подразумевается аль-Хиджр. Далеко от истины мнение того, кто сказал, что имеется в виду пространство между углом [Каабы] и Макамом [Ибрахима], либо между Замзамом и аль-Хиджром. И хотя относительно аль-Хатима есть разногласие — является ли он аль-Хиджром или нет, — здесь цель — указать место, в котором это произошло, а известно, что оно не множественно, поскольку история едина, ибо её источник един. В риваяте аз-Зухри от Анаса от Абу Зарра, приведённом ранее, встречается формулировка: «Была раскрыта крыша моего дома, а я был в Мекке». А в риваяте аль-Вакиди по его иснадам: «Он был перенесён ночью из Ущелья Абу Талиба». А в хадисе Умм Хани у ат-Табарани: «Он провёл ночь в её доме, она сказала: и я обнаружила его отсутствие ночью, и он сказал: ко мне явился Джибриль».
Согласование этих сообщений таково, что он спал в доме Умм Хани, а её дом находился у Ущелья Абу Талиба; была раскрыта крыша его дома, и дом был приписан к нему, поскольку он в нём проживал; затем спустился ангел, вывел его из дома в мечеть, и он лежал там, и на нём были следы дрёмы; затем ангел вывел его к двери мечети и посадил на аль-Бурак.
В передаче Хасана с обрывом иснада (мурсаль) у Ибн Исхака встречается: «Джибриль явился к нему, вывел его в мечеть и посадил на аль-Бурак», и это подтверждает данное согласование.
Сказано также: смысл его спуска через крышу — указание на предельность внезапности этого события и намёк на то, что цель — быть возвышенным в вышину. Это сказано в «Фатхе».
(«Между спящим и бодрствующим») Обстоятельство места здесь либо второе сказуемое после первого, либо обстоятельство образа действия, относящееся к «я»; «бодрствующий» (аль-йакъзан) — с фатхой, затем сукуном — причастие подобия от «йакиза — йаказ» (модель «та‘иба»), и «йаказа» с фатхой на «каф», и «йиказа» — противоположность «спать»; так же говорят о том, кто пробудился в делах; мужчина — «йакъзан», женщина — «йакъза».
Сказано в «Фатхе»: это относится к началу состояния, а затем, когда его вывели к двери мечети и посадили на аль-Бурак, он продолжал бодрствовать. Что же касается того, что встречается в риваяте Шарика у аль-Бухари в «Книге единобожия», в конце хадиса: «Затем он пробудился, находясь в Заповедной мечети», — то если мы признаём множественность вознесений, то никакого затруднения нет, а если нет, то это относится к тому, что под «пробудился» подразумевается «очнулся», то есть он вышел из состояния занятости созерцанием царства небесного и вернулся в мир земной.
Сказал собиратель (да простит его Аллах): мнение о множественности вознесения весьма далеко от истины, хотя некоторые к нему склонились. Ибн Абу аль-‘Изз (да помилует его Аллах) в «Толковании на ‘Акыду ат-Тахавийю» возразил на это мнение, и его слова таковы: сказано также, что перенесение ночью было два раза: один раз наяву, а один раз во сне; и приверженцы этого мнения, как кажется, хотели согласовать хадис Шарика с его словами «затем я пробудился» с остальными риваятами. Также среди них есть говорящие, что оно было два раза: один раз до откровения, а один раз после него. А среди них есть говорящие, что оно было три раза: один раз до откровения и два раза после. И каждый раз, когда им казалось непонятным какое-то выражение, они добавляли ещё один раз для согласования, и это делают слабые из числа людей хадиса. А иначе то, на чём сходятся имамы передачи, — что перенесение ночью было один раз в Мекке, после начала пророческой миссии, за год до переселения, а по другому мнению — за год и два месяца, как это упомянул Ибн Абд аль-Барр.
Сказал Шамс ад-Дин Ибн аль-Каййим: как удивительно для тех, кто утверждает, что это происходило многократно, — как им пришло на ум полагать, что каждый раз на них возлагались пятьдесят молитв, а затем он ходил взад и вперёд между своим Господом и Мусой (мир ему), пока их число не свелось к пяти, и говорил: «Я исполнил своё предписание и облегчил бремя моих рабов», а затем в другой раз оно возвращалось к пятидесяти, а потом снижалось до пяти? Конец цитаты.
Из этого вытекает, что правильным является отсутствие множественности перенесения ночью и вознесения, и что если риваяты расходятся между собой, мы идём путём предпочтения (тарджих) и действуем в соответствии с тем, на что указывают многочисленные и сильные риваяты по причине их предпочтительности, а слабые риваяты отбрасываем. Так рассуждай непредвзято, и не ходи путём тех, кто склонен к произволу, а Аллах Всевышний — Наставник на прямой путь.
(«Когда я услышал говорящего») — это Джибриль (мир ему) («который говорил: один из троих, между двумя мужчинами») — имеются в виду Хамза и Джа‘фар, а Пророк ﷺ спал между ними, — сказано в «Фатхе».
(«И был доставлен») — в форме страдательного залога; тот, кто пришёл и рассёк грудь, промыл сердце и наполнил его мудростью и верой, — это Джибриль (мир ему). В риваяте Абу [Хурайры] (да будет доволен им Аллах), приведённом ранее: «Спустился Джибриль, рассёк мою грудь, затем промыл её водой Замзама, затем принёс золотой таз, наполненный мудростью и верой, и опустошил его в мою грудь, затем закрыл её, затем взял меня за руку и вознёсся со мной на небо».
(«И меня повели») — тоже в страдательном залоге; по-видимому, имеется в виду его отправление из дома в мечеть. («И мне был доставлен») — тоже в страдательном залоге («таз») — ранее было сказано, что это слово с фатхой либо касрой в начале и с буквой «та» удлинения, которая иногда опускается, что чаще, а её наличие — язык [племени] Тайй, и ошибся тот, кто отверг такое произношение; таз выделен, поскольку он наиболее известное орудие омовения по обычаю. («Из золота») — золото выделено, поскольку это высший вид материальной посуды и наиболее чистый, и потому что в нём есть особые свойства, которых нет у других; и здесь проявляются некоторые соответствия: то, что оно из сосудов Рая; то, что его не сжигает огонь и не портит земля, и на нём не появляется ржавчина; то, что оно самый тяжёлый из драгоценных металлов, что соответствует тяжести откровения. Сказал ас-Сухайли и другие: если смотреть на само слово «золото» (захаб), то соответствие в том, что оно отводит скверну (изхаб ар-риджс), и оно произошло при уходе (захаб) к своему Господу; а если смотреть на его значение, то по причине его блеска, чистоты и ясности, а также его тяжести и весомости, а откровение тяжело, как сказал Аллах Всевышний: «Мы непременно возложим на тебя тяжёлое слово» (73:5), «А те, чьи весы окажутся тяжёлыми, обретут успех» (23:102); и потому что оно самая дорогая вещь в этом мире, а слово [Аллаха] — это Славная Книга.
Он сказал: и возможно это было до того, как было запрещено использование золота в этом шариате, и не достаточно сказать, что тот, кто использовал его, был из числа ангелов, которым это не было запрещено, ведь если бы это было запрещено ему, было бы недопустимо, чтобы кто-то другой использовал его в деле, касающемся его почтенного тела. Можно также сказать, что запрет на использование золота ограничен состояниями земной жизни, а то, что произошло в ту ночь, преимущественно относилось к состояниям сокрытого мира (гайб), поэтому это относится к установлениям Последней жизни.
Сказал собиратель: было уже сказано, что предпочтительнее считать это относящимся к тому, что было до запрета использования золота, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«В ней») то есть в том тазе, поскольку слово это, как правило, женского рода, как было пояснено ранее («вода Замзама») то есть в этом тазе была вода Замзама для промывания его сердца, и по-видимому, этот таз — не тот таз, который был наполнен мудростью и верой, так что вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
(«И была рассечена») в страдательном залоге, то есть была вскрыта («моя грудь до того-то и того-то», сказал Катада: и я спросил того, кто был со мной: что он имеет в виду?) В риваяте аль-Бухари через путь Хаммама от Катады: «И было рассечено то, что между этим и этим, и я спросил аль-Джаруда, который был рядом со мной: что он имеет в виду этим?» Отсюда становится ясно, что тем, кто был с Катадой, был аль-Джаруд. Сказано в «Фатхе»: я не видел никого из передатчиков, кто бы его назвал по имени, и, возможно, это Ибн Абу Сабра аль-Басри, спутник Анаса, ведь Абу Дауд привёл через его передачу от Анаса другой хадис, не этот. Конец цитаты.
(Сказал) — то есть тот, кто был с ним, отвечая на его вопрос (до низа его живота) — то есть разрезал его от верха живота до низа его. В риваяте аль-Бухари в «Начале творения»: «от груди до низа живота» («мин ан-нахр иля мараккы батних»). «Нахр» — это место убоя на груди, а «мараккы» (с фатхой над «мим» и удвоенным «каф») — это то, что ниже живота, то есть те места ниже него, кожа которых тонкая. А в другом риваяте аль-Бухари в «Достоинствах»: «от впадины его горла до лобковых волос» («мин сугри нахрихи иля ши‘ратихи»). «Сугра» (с дамой над «са») — это впадина между ключицами, а «ши‘ра» (с касрой над «шин» и сукуном над «айн») — это волосы на лобке.
[Примечание]: сказал в «аль-Фатхе»: некоторые сочли странным рассечение груди Пророка ﷺ в ночь исра, сказав, что это было лишь в детстве, когда он был среди бану Са‘д. Но нет в этом ничего странного,
ибо риваяты об этом многочисленны, и рассечение груди подтверждено также при начале пророческой миссии, как это привёл Абу Нуайм в «ад-Даляиль». И у каждого из этих случаев своя мудрость: в первом произошло добавление, как у Муслима в хадисе Анаса (да будет доволен им Аллах): «Он извлёк сгусток крови и сказал: «это доля шайтана в тебе»». Это было в детстве, и Пророк ﷺ вырос в наиполнейшей защищённости от шайтана. Затем рассечение груди произошло при начале пророческой миссии — как дополнительная почесть ему, чтобы он воспринимал ниспосылаемое откровение крепким сердцем, в наиполнейшей чистоте. Затем рассечение груди произошло при намерении вознесения на небо, чтобы он приготовился к беседе с Всевышним.
Возможно также, что мудрость этого омовения — в достижении усердия в полноте омовения через совершение третьего раза, как это установлено в его шариате ﷺ.
Возможно также, что мудрость раскрытия крыши его дома — указание на то, что произойдёт рассечение его груди, и что оно срастётся без всякого лечения, которое причинило бы вред.
И всё, что передано о рассечении груди, извлечении сердца и прочих сверхъестественных вещах — то, чему следует подчиниться, не пытаясь толковать это в переносном смысле, поскольку возможность Всевышнего беспредельна, и ничто из этого не является невозможным.
Сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах) в «аль-Муфхим»: не стоит обращать внимания на отрицание рассечения груди в ночь исра, ибо передатчики этого — надёжные, известные люди. Затем он привёл нечто подобное вышесказанному. Конец цитаты (1).
(«И было извлечено моё сердце») — глагол построен в форме страдательного залога, и так же последующие глаголы (и оно было омыто водой Замзама) — то есть той, что была в тазу (затем оно было возвращено) — то есть сердце (на своё место) — то есть в его первоначальное положение (затем оно было наполнено) — то есть заполнено (верой и мудростью). Толкование слова «мудрость» уже было приведено в достаточной мере, и уже было сказано, что правильно понимать это в буквальном смысле: смысл в том, что его сердце ﷺ было буквально наполнено верой и мудростью, а воплощение отвлечённых понятий в материальной форме допустимо и действительно происходило. Ведь автор (да помилует его Аллах) привёл от Абу Умамы аль-Бахили (да будет доволен им Аллах), который сказал: я слышал Посланника Аллаха ﷺ, говорящего: «Читайте две сияющие суры — «аль-Бакара» и «Аль Имран», ибо они придут в День воскресения, словно два облака, или словно две тени, или словно два стада птиц, выстроенных рядами, и будут заступаться за своих чтецов…» — хадис.
И хадис: «Смерть будет приведена в День воскресения в образе пёстрого барана, и он будет зарезан» — согласован [аль-Бухари и Муслим]. И так же взвешивание деяний и прочие сокровенные состояния. Поэтому нет нужды в тех натянутых толкованиях, к которым прибегли некоторые. Вдумайся же в это, и Аллах Всевышний — Наставляющий на прямой путь.
(Затем мне было приведено верховое животное белого цвета, называемое Бурак) — он описал его словом «белый» (мужского рода), а местоимение «ему» сделал мужского рода, учитывая, что оно было верховым животным, применительно к слову «Бурак» (больше осла и меньше мула) — обстоятельство места является определением к слову «верховое животное». Мудрость же в том, что это животное имело именно такие размеры, — указание на чрезвычайную быстроту животного, которое обычно такой быстротой не описывается, либо это связано с тем, что поездка происходила в мире и безопасности, а не в войне и страхе.
(Шаг его достигал) — «хатву» с фатхой над «ха» вначале — означает одно движение, а с дамой — само действие (предела его взора) — с фатхой над «та» и сукуном над «ра», и с «фа» — то есть его зрения, то есть он ставил свою ногу у предела того, что он мог увидеть глазом, то есть в конце того места, на котором остановился его взгляд (и я был посажен на него) — глагол построен в страдательном залоге (затем мы отправились) — то есть пошли я и Джибриль, после того как я сел на это животное. В риваяте Абу Саида в «Шараф аль-Мустафа»: «державшим его стремя был Джибриль, а поводья Бурака держал Микаиль». А в риваяте Ма‘мара от Катады от Анаса (да будет доволен им Аллах): «Поистине, Посланнику Аллаха ﷺ в ночь, когда он был вознесён, привели Бурака, оседланного и с уздечкой, и он заупрямился перед ним, и Джибриль сказал ему: что тебя заставляет так поступать? Клянусь Аллахом, никто из творений не был почётнее перед Аллахом, чем он, кто садился на тебя! — и тогда [животное] покрылось потом» — привёл ат-Тирмизи и сказал: хороший, редкий хадис, и признал его достоверным Ибн Хиббан. И упомянул Ибн Исхак от Катады, что, когда оно взбунтовалось (1), Джибриль положил свою руку на его загривок (2) и сказал: не стыдно ли тебе… — и привёл нечто подобное в форме мурсаль, не упомянув Анаса. А в риваяте Ватимы от Ибн Исхака: «оно затрепетало, пока не прижалось к земле, и тогда я сел на него верхом устойчиво». А у ан-Насаи и Ибн Мардавайха, по пути Язида ибн Абу Малика от Анаса, подобное же, но с непрерывным иснадом, с добавлением: «и оно было подчинено пророкам до него», и подобное же в хадисе Абу Саида у Ибн Исхака.
(2) «аль-ма‘рафа» — с фатхой, затем сукуном, затем фатхой: место загривка у птицы и лошади.
И в этом указание на то, что Бурак был приготовлен для верховой езды пророков (мир им), в противовес тем, кто это отрицал, как Ибн Дихья. Он также толковал слова Джибриля: «никто, кто садился на тебя, не был почётнее перед Аллахом, чем он» — в том смысле, что никто вообще не садился на тебя, — как же может сесть на тебя тот, кто почётнее его? А ас-Сухайли определённо утверждал, что Бурак заупрямился перед ним из-за долгого времени, прошедшего с тех пор, как на нём ездили пророки до него.
Сказал ан-Навави: сказал аз-Зубайди в «Мухтасар аль-Айн», и за ним последовал автор «ат-Тахрир»: пророки ездили на Бураке. Он сказал: это требует достоверной передачи.
Сказал Хафиз [Ибн Хаджар]: я уже привёл передачу об этом, и это подтверждается явным смыслом слов: «и я привязал его к тому кольцу, к которому привязывают его пророки».
И встречается в «аль-Мубтада» Ибн Исхака, в риваяте Ватимы, в упоминании исра: «и Бурак заупрямился, а ведь пророки ездили на нём до меня, но прошло долгое время с тех пор, как на нём ездили, оно не было объезжено во время перерыва [между пророками]». А в «Магази Ибн Аиз» по пути аз-Зухри от Саида ибн аль-Мусайиба сказано: «Бурак — это то верховое животное, на котором Ибрахим приезжал в гости к Исмаилу». А у ат-Табарани, в хадисе Абд ар-Рахмана ибн Абу Лейлы от его отца: «что Джибриль принёс Пророку ﷺ Бурака и посадил его перед собой». А у Абу Йа‘ля и аль-Хакима, в хадисе Ибн Мас‘уда, восходящем [к Пророку ﷺ]: «мне был приведён Бурак, и я сел позади Джибриля». А в хадисе Хузайфы у ат-Тирмизи и ан-Насаи: «и они оба не расставались со спиной Бурака». А в «Китаб Макка» аль-Факихи и аль-Азраки: «поистине, Ибрахим совершал хадж на Бураке». А в начале «ар-Равд» ас-Сухайли: «поистине, Ибрахим посадил Хаджар на Бурака, когда отправился с ней и её сыном в Мекку».
Сказал Хафиз (да помилует его Аллах): эти сообщения подкрепляют друг друга, и есть другие сообщения, свидетельствующие о том же, но я не считаю нужным затягивать их приведение.
А из слабых сообщений об описании Бурака — то, что упомянул аль-Мавирди от Мукатиля, и что привёл аль-Куртуби в «ат-Тазкира», а до него ас-Са‘лаби, по пути аль-Кальби от Абу Салиха от Ибн Аббаса, который сказал: «Смерть и жизнь — это два тела: смерть — баран, запах которого никто не почувствует без того, чтобы умереть, а жизнь — пегая кобыла, на которой ездили Джибриль и пророки; она не проходит мимо ничего, и запах её не почувствует никто без того, чтобы обрести жизнь».
И из них также: что, когда Джибриль упрекнул Бурака, тот сказал ему в своё оправдание: он коснулся сегодня «ас-Сафра», а «ас-Сафра» — идол из золота, находившийся у Каабы, и что Пророк ﷺ прошёл мимо него и сказал: «Гибель тому, кто поклоняется тебе вместо Аллаха!», и что он ﷺ запретил Зейду ибн Харисе прикасаться к нему после этого, и разбил его в день покорения Мекки.
Сказал Ибн аль-Мунайир: аль-Бурак заупрямился лишь из гордости и надменности (¹) от того, что на него сядет Пророк ﷺ, а Джибриль хотел заставить его признать это словесно, потому он смутился и покрылся испариной от этого; нечто подобное — содрогание горы под ним, так что ей было сказано: «Стой твёрдо, ведь на тебе пророк, правдивейший и мученик», ибо это была дрожь восторга, а не дрожь гнева.
В хадисе Хузайфы у Ахмада сказано: он сказал: «Пророку ﷺ был приведён аль-Бурак, и он не сходил с его спины — он и Джибриль, — пока они оба не достигли Иерусалима».
Хузайфа не возвёл это к Пророку ﷺ прямой передачей, поэтому возможно, что он сказал это по собственному суждению, а возможно, что его слово «он и Джибриль» относится к сопровождению в пути, а не к совместной посадке верхом.
Сказал Ибн Дихья и другие: смысл этого — «а Джибриль вёл, или гнал, или указывал путь»; он сказал: мы утверждаем это категорически, ибо история вознесения была особой почестью для Пророка ﷺ, и никому другому в ней не было места.
Сказал аль-Хафиз: это толкование опровергается тем, что в «Сахихе» Ибн Хиббана в хадисе Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах) сказано, что Джибриль повёз его на аль-Бураке позади себя, а в риваяте аль-Хариса в его «Мусанаде»: «Был приведён аль-Бурак, и он сел позади Джибриля, и тот повёз их обоих». Это прямо указывает на то, что он ехал верхом вместе с ним, а Аллах знает лучше.
Кроме того, из внешнего смысла этого следует, что вознесение произошло для Пророка ﷺ на спине аль-Бурака до того, как он поднялся на все небеса и достиг того, чего достиг, и вернулся в том же положении, но в этом есть сомнение, о чём я скажу далее; и возможно, что Хузайфа указал лишь на то, что произошло в ночь одного лишь ночного переноса, в которую не было вознесения, согласно тому, что было изложено выше об утверждении двойного ночного переноса. Конец слов аль-Хафиза (да помилует его Аллах).
Собиратель говорит, да простит его Аллах: было уже изложено, что толкование хадисов как указывающих на множественность ночных переносов неприемлемо, но истина в том, что множественности нет, а правильный путь — это применение метода отдания предпочтения между
риваятами: то, что из них не поддаётся согласованию, рассматривается, и берётся более предпочтительное, а менее предпочтительное оставляется. Вникни же с непредвзятостью, а Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («пока мы не достигли ближайшего неба») — внешний смысл этого таков, что он продолжал ехать на аль-Бураке, пока не поднялся на небо, и на это опирался тот, кто утверждал, что вознесение было в другую ночь, отличную от ночи переноса в Иерусалим. Что касается самого восхождения, то в других сообщениях говорится, что оно не было на аль-Бураке, а он поднимался по лестнице (мирадж), как это прямо указано в хадисе Абу Саида у Ибн Исхака и аль-Байхаки в «Далаиль»; его текст: «И вот передо мною животное, подобное мулу, с подвижными ушами, называемое аль-Бурак, на котором ездили пророки до меня, и я сел на него…», и далее приводится хадис; он сказал: «Затем я и Джибриль вошли в Иерусалим, и я совершил молитву, затем мне была принесена лестница (мирадж)». А в риваяте Ибн Исхака: я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Когда я закончил то, что было в Иерусалиме, была принесена лестница, и я никогда не видел ничего прекраснее её — это то, к чему устремляет взор умирающий при смерти. Мой спутник поднял меня по ней, пока не достиг со мной одних из врат неба…» — и далее хадис. А в риваяте Кааба: «И была установлена для него ступень серебряная и ступень золотая, и он и Джибриль поднялись по ним». А в риваяте Абу Саида в «Шараф аль-Мустафа»: «Что лестница была принесена из рая Фирдаус, что она была устлана перламутром, и справа от неё ангелы, и слева от неё ангелы».
Что же касается того, кто приводит в доказательство множественность, то у него нет доказательства, ибо возможно, что упущение в том переносе допущено передатчиком. А ведь это твёрдо сохранил Сабит от Анаса от Пророка ﷺ, который сказал: «Мне был приведён аль-Бурак», и он описал его, сказав: «Я сел на него, пока не достиг Иерусалима, и привязал его к тому кольцу, к которому привязывают пророки, затем я вошёл в мечеть и совершил в ней два рак‘ата, затем вышел, и Джибриль принёс мне два сосуда…», — и далее приводится история; он сказал: «Затем он вознёс меня на небо». А хадис Абу Саида указывает на единство события.
Он сказал: а его слово в риваяте Сабита «и я привязал его к кольцу» — Хузайфа это отверг. Ахмад и ат-Тирмизи передали от Хузайфы, что он сказал: «Вы рассказываете, что он привязал его, боясь, что тот убежит от него, тогда как его подчинил ему Знающий сокровенное и явное?» Сказал аль-Байхаки: утверждающий имеет предпочтение над отрицающим, то есть тот, кто утвердил привязывание аль-Бурака и молитву в Иерусалиме, имеет дополнительное знание сверх того, кто это отрицает, поэтому его слово более достойно принятия.
В риваяте Бурайды у аль-Баззара сказано: «Когда была ночь, в которую он был перенесён, Джибриль подошёл к скале, что в Иерусалиме, положил на неё свой палец, пробил её и привязал к ней аль-Бурака», и нечто подобное у ат-Тирмизи.
Хузайфа также отверг в этом хадисе, что он ﷺ совершил молитву в Иерусалиме, доказывая это тем, что если бы он молился там, то на вас была бы предписана молитва там же, как на вас предписана молитва в Заповедном Доме.
Ответ на это — отрицание необходимой связи в отношении молитвы: если он имел в виду своим словом «было бы предписано на вас» обязательность (фард), то мы это отвергаем; а если он имел в виду законоустановление, то мы это признаём, ибо Пророк ﷺ установил молитву в Иерусалиме, поставив его в один ряд с Заповедной мечетью и своей мечетью в вопросе снаряжения путников, и упомянул достоинство молитвы там в нескольких хадисах.
В хадисе Абу Саида у аль-Байхаки: «Пока я не достиг Иерусалима, и привязал своё животное к тому кольцу, к которому привязывали пророки», и в нём: «Затем я и Джибриль вошли в Иерусалим, и каждый из нас двоих совершил два рак‘ата». А в риваяте Абу Убайды бин Абдуллаха бин Масуда от его отца — нечто подобное, с добавлением: «Затем я вошёл в мечеть и узнал пророков — среди стоящих, совершающих поклон и совершающих земной поклон, — затем была объявлена молитва, и я возглавил их». А в риваяте Язида бин Абу Малика от Анаса у Ибн Абу Хатима: «Я не задержался долго, пока не собралось множество людей, затем муэдзин произнёс призыв, была объявлена молитва, и мы встали рядами, ожидая, кто нас возглавит; Джибриль взял меня за руку и выдвинул вперёд, и я совершил с ними молитву». В хадисе Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах) у Муслима: «Настало время молитвы, и я возглавил их». В хадисе Ибн Аббаса у Ахмада: «Когда Пророк ﷺ достиг мечети аль-Акса, он встал молиться, и вот все пророки молятся вместе с ним». В хадисе Умара также у Ахмада — что когда он вошёл в Иерусалим, он сказал: я буду молиться там, где молился Посланник Аллаха ﷺ, и выдвинулся к кибле, и совершил молитву.
Сказал Ийад (да помилует его Аллах): возможно, что он молился со всеми пророками в Иерусалиме, затем поднялся к небесам, где встретил тех, о ком упомянуто, что он ﷺ их видел; а возможно, что его молитва с ними была после того, как он спустился с неба, и они также спустились. А другой сказал: его видение их на небе относится к видению их духов, кроме Исы, о котором твёрдо установлено, что он был вознесён с телом, и подобное же говорилось об Идрисе; что же касается тех, кто молился с ним в Иерусалиме, то возможно, что это были только духи, а возможно — тела с их духами. И наиболее очевидно, что его молитва с ними в Иерусалиме была до восхождения (¹).
Собиратель говорит, да простит его Аллах: нет нужды в этих предположениях, которые ведут к выведению ясных, чётких текстов из их прямого смысла; истина же в том, что он ﷺ молился с пророками — их телами и их духами, — а затем, когда он поднялся к высшему собранию, он нашёл тех, о ком упомянуто, что он их нашёл среди пророков, точно так же — духом и телом, ибо эти сокровенные дела не измеряются видимым, но их следует принимать с полным подчинением, ведь Аллах Свят Он и Велик почитает того из Своих рабов, кого желает, каким пожелает почётом, и особенно благородных пророков, мир им и благословение, а Он способен на всё, что желает. Обязанность наша — верить тому, что достоверно установлено у нас от Посланника Аллаха ﷺ, и не утруждать себя толкованием этого тем, что нам недоступно знанием, а говорить: он ﷺ прошёл мимо Мусы в его могиле и увидел его молящимся в его могиле, затем, когда он достиг Иерусалима, он совершил ту молитву вместе с бывшими с ним пророками, а затем, когда он вознёсся на небо, он нашёл его на шестом небе, и тот приветствовал его и помолился за него. То, о чём сообщил Пророк ﷺ и что достоверно установлено у нас, — истина и правда, в которую мы верим, даже если это отвергают заблудшие, которые не принимают ничего, кроме того, что допускает их разум, наполненный страстью. О Аллах, покажи нам истину истиной и дай нам удел следовать ей, и покажи нам ложь ложью и дай нам удел избегать её. О Аллах, прими.
Его слово (небо ближайшее) — форма «фу‘ля» от «дунувв», то есть близость, — то есть [небо], близкое к земле. В хадисе Абу Са‘ида о упоминании пророков у аль-Байхаки: «...к одним из врат неба, называемым вратами хранителей, при которых стоит ангел, называемый Исма‘илем, а под его рукой — двенадцать тысяч ангелов».
(И Джибриль ﷺ попросил открыть) то есть попросил открыть врата ближайшего неба у его хранителя, (и было сказано: кто это?) то есть хранитель сказал Джибрилю: кто это просит открыть врата? (Он сказал: Джибриль) то есть я — Джибриль, (было сказано: а кто с тобой?) Это указывает на то, что они ощутили присутствие с ним спутника, иначе вопрос был бы задан словами: «есть ли с тобой кто-нибудь?» А это ощущение — либо через наблюдение, поскольку небо прозрачно, либо через нечто духовное, как усиление света или подобное, что указывает на появление чего-то нового, вследствие чего вопрос был задан именно в такой форме.
(Он сказал: Мухаммад ﷺ) то есть со мной Мухаммад ﷺ, и в этом довод на то, что имя предпочтительнее кунья при представлении. (Было сказано: а был ли он послан к нему?) то есть был ли он отправлен для восхождения; и не имеется в виду сама сущность посланничества, ибо это уже было известно в высшем небесном сонме. Сказано также: они спросили из удивления к милости Аллаха к нему или из радости за него, зная, что человек не может достичь такого восхождения без дозволения Всевышнего Аллаха и что Джибриль не восходит с тем, кто не был послан [к этому].
Сказано также: мудрость в вопросе ангелов «а был ли он послан к нему» состоит в том, что Аллах желал дать знать своему пророку ﷺ, что он известен высшему сонму, ибо они сказали: «был ли он послан к нему», что указывает на то, что они уже знали, что это произойдёт с ним, иначе они сказали бы, например: «а кто такой Мухаммад?»
(Он сказал) Джибриль (да) — он был послан к нему. (Он сказал) ﷺ (и открыли нам) — форма действительного залога, где действующее лицо — местоимение, относящееся к хранителю; возможно также, что это форма страдательного залога, где заместитель действующего лица — местоимение, относящееся к вратам. (И сказал) то есть хранитель (добро пожаловать ему) то есть он обрёл простор и широту, и этим было иносказательно выражено раскрытие [души от радости]. Ибн Манзур сказал, да помилует его Аллах: их слова в приветствии прибывшему: «ахлян ва мархабан» означают: ты встретил родных и простор, или ты пришёл к широте и пришёл к родным, так что чувствуй себя как дома и не тревожься. И сказал он также: их слово «мархабан» означает: ты пришёл или встретил простор и широту, а не тесноту, и точно так же «сахлян» означает: ты сошёл на равнинную землю, а не на суровую пересечённую местность. Конец с сокращением.
[Замечание]: Ибн аль-Мунайир извлёк из слов «и сказал: добро пожаловать» дозволенность отвечать на приветствие не словами приветствия.
На это возразили, что слова ангела «добро пожаловать ему» не являются ответом на приветствие, ибо это было прежде открытия врат, на что указывает контекст, и на это обратил внимание Ибн Абу Джамра, да помилует его Аллах. Здесь же встречается, что Джибриль говорил ему при каждом из них: «Поприветствуй его», — он сказал: «И я приветствовал его, и он ответил мне на приветствие», и в этом указание на то, что он видел их прежде этого.
(И как прекрасен приход, коим он пришёл) Сказано: то, что особо восхваляется, опущено, и здесь имеется перестановка [слов], а подразумевается: он пришёл, и как прекрасен приход — его приход. Ибн Малик, да помилует его Аллах, сказал: в этих словах — свидетельство того, что в конструкции «ни‘ма» можно обойтись придаточным вместо соотносимого слова, или определением вместо определяемого; ибо она нуждается в подлежащем, которым является «приход», и в особо выделяемом её значением, которое является подлежащим главного предложения, о котором сообщается посредством «ни‘ма» и её подлежащего. Так что в этом высказывании и подобных ему [слово «приход»] является либо придаточным, либо определяемым словом «пришёл», а подразумевается: как прекрасен приход, который пришёл, или: как прекрасен приход — приход, что пришёл к нему; и то, что оно является придаточным — предпочтительнее, ибо о нём сообщается, а то, о чём сообщается, если оно определённое, предпочтительнее того, чтобы оно было неопределённым. Конец.
Итог таков, что подлежащим «ни‘ма» здесь является «приход», ибо подлежащее этого глагола обязательно должно быть определено артиклем «аль» либо быть присоединённым к определённому артиклем [слову], а также может быть скрытым местоимением, разъясняемым через уточнение [временное]; и на это указано в «Хуляса» словами:
Два глагола не изменяемых по формам — «ни‘ма» и «би’са» — оба поднимают два имени,
сопряжённых с «аль» или присоединённых к тому, что с ней сопряжено, как «ни‘ма ‘укба аль-курама»,
и поднимают они скрытое [местоимение], разъясняемое уточнением [временным], как «ни‘ма кауман ма‘шаруху».
(Он сказал) ﷺ (и мы подошли к Адаму ﷺ) то есть мы прошли рядом с ним.
Его слова: (и он продолжил хадис с его историей) — очевидно, что местоимение относится к Са‘иду ибн Абу Аруба, то есть Са‘ид продолжил передачу этого хадиса с разъяснением истории восхождения Пророка ﷺ по небесам и его встречи там с пророками, однако автор [сборника] или один из передатчиков, стоящих выше него, сократил его тем, на что указал своими словами: (и упомянул он) ﷺ (что встретил на втором небе Ису и Йахью, мир им обоим, а на третьем — Йусуфа, а на четвёртом — Идриса, а на пятом — Харуна, да будут над ними молитвы Аллаха) — и придёт хадис полностью из «Мусанада Абу ‘Аваны», если пожелает Всевышний Аллах.
(Он сказал) ﷺ («Затем мы продолжили путь, пока не достигли шестого неба, и я подошёл к Мусе, мир ему, и поприветствовал его, и он сказал: добро пожаловать доброму брату и доброму пророку») Сказано: пророки ограничились описанием его этим качеством и сошлись на нём, потому что праведность («салях») — качество, охватывающее все виды добра, поэтому каждый из них повторял его при каждом описании. А праведный — это тот, кто исполняет то, что на нём лежит из прав Аллаха и прав рабов [Его], поэтому это слово было собирательным для смыслов добра. А в словах Адама, мир ему: «доброму сыну» — указание на его гордость отцовством по отношению к Пророку ﷺ.
(Когда же я прошёл мимо него, он заплакал, и был обращён к нему призыв: что заставляет тебя плакать? Он сказал: Господь мой) то есть о Господь мой (это юноша, которого Ты послал после меня, а из его общины войдёт в Рай больше, чем из моей общины) В риваяте Шарика от Анаса: «Я не думал, что кто-либо будет возвышен над мной». В хадисе Абу Са‘ида: «Муса сказал: сыны Исраиля полагают, что я самый почитаемый у Аллаха, а этот более почитаем у Аллаха, чем я». Прибавил аль-Умави в своей передаче: «И если бы это касалось только его самого, а не превосходства меня, но с ним его община, а они — лучшая из общин у Аллаха». В риваяте Абу Убайды ибн Абдуллаха ибн Мас‘уда от его отца: «Что он прошёл мимо Мусы, мир ему, а тот возвышал голос, говоря: Ты почтил его и отдал ему предпочтение! Джибриль сказал: это Муса. Я спросил: а кого он упрекает? Он сказал: он упрекает своего Господа за тебя. Я спросил: и он повышает голос на своего Господа? Он сказал: воистину, Аллах знает за ним эту горячность». В хадисе Ибн Мас‘уда у аль-Хариса, Абу Йа‘ля и аль-Баззара: «И я услышал голос и укоризненный ропот, и спросил Джибриля, и он сказал: это Муса. Я спросил: на кого он ропщет? Он сказал: на своего Господа. Я сказал: на своего Господа? Он сказал: воистину, Он знает это за ним».
Учёные сказали: плач Мусы не был от зависти, упаси Аллах, ибо зависть в том мире устранена даже от рядовых верующих, тем более от того, кого избрал Всевышний Аллах. Напротив, это была скорбь о том, что упущена награда, влекущая за собой возвышение степени, по причине того, что произошло от его общины из-за множества непослушания, влекущего за собой уменьшение их наград, что в свою очередь влечёт уменьшение и его собственной награды; ибо у каждого пророка — награда, равная награде каждого, кто последовал за ним. Поэтому число последовавших за ним из его общины меньше числа последовавших за нашим Пророком ﷺ, несмотря на продолжительность их эпохи по сравнению с этой общиной.
А что до его слова «юноша» — оно не имеет характера умаления, а напротив, служит для указания на могущество Аллаха и величие Его милости, поскольку Он дал тому, кто был в этом возрасте, то, чего не давал никому прежде из тех, кто был старше него. И у Мусы, мир ему, была особая забота об этой общине в деле молитвы, чего не было проявлено ни к кому другому, и на это была указано в хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) у ат-Табари и аль-Баззара, где Пророк ﷺ сказал: «Муса был самым суровым из них ко мне, когда я проходил мимо него, и лучшим для меня из них, когда я вернулся к нему». В хадисе Абу Са‘ида: «И я направился обратно, и прошёл мимо Мусы, — и как прекрасен был он для вас спутником! — и он спросил меня: сколько предписал тебе твой Господь?..» — и далее хадис.
Ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах) сказал: Аллах вложил в сердца пророков милосердия больше, чем вложил в сердца прочих людей; поэтому он (Муса) заплакал из милосердия к своей общине. А что касается его слов «этот юноша», то он указал на молодость возраста Пророка ﷺ по отношению к себе.
Аль-Хаттаби (да помилует его Аллах) сказал: арабы называют юношей (гулям) мужчину зрелого возраста, пока в нём остаётся хоть часть силы. Конец цитаты.
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: мне представляется, что Муса (мир ему) указал на то, чем Аллах одарил нашего Пророка (мир и благословение им обоим) — сохранение силы в пору зрелости, и на то, что он вошёл в возраст старости, но в его тело не проникла дряхлость, и его силу не постигла убыль, до такой степени, что люди при его прибытии в Медину, как это подтверждено в хадисе Анаса (да будет доволен им Аллах), когда увидели его сидящим позади Абу Бакра на верблюде, назвали его «юношей», а Абу Бакра — «стариком», несмотря на то что по возрасту Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) был моложе его. И Аллах Всевышний знает лучше.
Его слово («Он сказал: затем мы отправились, пока не достигли седьмого неба, и я пришёл к Ибрахиму»). В хадисе Абу Саида аль-Худри (да будет доволен им Аллах): «И вот я вижу Ибрахима, друга Милостивого, прислонившего спину к Обитаемому дому, прекраснейшего из людей», а в хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), приводимом ат-Табари: «И вот он видит седовласого мужчину, сидящего у врат Рая на кресле».
[Замечание]: разошлись во мнениях относительно состояния пророков при встрече Пророка ﷺ с ними в ночь вознесения (исра) — было ли вознесение их телами для встречи с Пророком ﷺ в ту ночь, или их духи пребывают на местах, где Пророк ﷺ встретил их, а их духи приняли облик их тел, как это категорически утверждал Абу аль-Вафа Ибн Акиль? Хафиз сказал: некоторые из наших шейхов избрали первое мнение и привели в качестве доказательства то, что подтверждено у Муслима от Анаса (да будет доволен им Аллах), что Пророк ﷺ сказал: «Я видел Мусу в ночь, когда меня возносили, стоящим и молящимся в своей могиле», что указывает на то, что он был вознесён телом, когда проходил мимо него.
Хафиз сказал: я говорю: это не является обязательным следствием, скорее допустимо, что его дух имеет связь с его телом на земле, поэтому он способен совершать молитву, тогда как его дух пребывает на небе. Конец цитаты.
Составитель (да простит его Аллах Всевышний) говорит: этот спор относится к излишним разговорам, и учёным было бы правильнее не заниматься им, а воздержаться от него, поскольку из него не проистекает никакой пользы. При этом же следование тому, на что указывают явные смыслы текстов — а именно что он ﷺ видел Мусу в его могиле молящимся, и нашёл его также вместе с прочими пророками в Иерусалиме, и в Высшем собрании, причём всё это своими телами и духами — есть истина, от которой не подобает отступать; ибо нет препятствия для этого, и нет текста, отвращающего от этого явного смысла, а Аллах (велик Он и возвышен) способен на всё это. И подтверждено, что пророки (мир и благословение им) живы в своих могилах. Так придерживайся явных смыслов текстов и не отступай от них, если только не найдёшь доказательства, отвращающего тебя от этого. О Аллах, Творец небес и земли, ведающий скрытое и явное, Ты судишь между Своими рабами в том, в чём они расходились, — наставь нас на истину в том, в чём произошло разногласие, ведь Ты наставляешь, кого желаешь, на прямой путь. Амин.
Его слово («и сказал»). Явствует, что местоимение относится к Малику ибн Сасаа, хотя возможно, что оно относится к кому-то из передатчиков после него. («в хадисе: и рассказал Пророк Аллаха ﷺ, что он увидел четыре реки»). Далее приведётся в хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах): «Четыре реки из Рая: Нил, Евфрат, Сейхан и Джейхан», так что возможно, что Сидрат аль-Мунтаха посажена в Раю, а реки выходят из-под неё, и тогда верно, что они из Рая, как сказано в «Фатхе».
(«Выходит из её основания»). Местоимение относится к Сидрат аль-Мунтахе, о которой было упомянуто кратко. В далее приводимом риваяте Абу Аваны: «Затем нам была поднята Сидрат аль-Мунтаха, и рассказал Пророк Аллаха ﷺ, что её листья подобны ушам слонов, а её плоды подобны кувшинам Хаджара, и рассказал Пророк Аллаха ﷺ, что он увидел четыре реки, выходящие из её основания: две реки скрытые и две реки явные…»
Его слово «затем нам была поднята Сидрат аль-Мунтаха», то есть приближена и явлена нам, а подъём к чему-либо применяется в значении приближения к нему. И сказано относительно слов Всевышнего: «И ложа возвышенные (34)» [аль-Ваки‘а: 34], то есть приближены к ним. Разъяснение причины наименования её «Сидрат аль-Мунтаха» приведётся, если пожелает Аллах Всевышний, в хадисе Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах).
(«Две реки явные и две реки скрытые. Я сказал: о Джибриль, что это за реки? Он сказал: что касается двух скрытых рек, то это две реки в Раю»). Ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах) сказал: в этом указание на то, что скрытое величественнее явного, ибо скрытое помещено в обители вечности, а явное помещено в обители тления, и отсюда опора делается на то, что находится в скрытом, как сказал ﷺ: «Аллах не смотрит на ваши облики и ваше имущество, но смотрит на ваши сердца и ваши деяния». («А что касается двух явных, то это Нил и Евфрат»). В риваяте Шарика: «что он увидел на первом небе две текущие реки, и сказал ему Джибриль: это Нил и Евфрат, их источник», а совмещение между двумя сообщениями таково, что он увидел эти две реки у Сидрат аль-Мунтахи вместе с двумя райскими реками, и увидел их также на первом небе отдельно от двух райских рек, а под «источником» он имел в виду источник их отличия на первом небе. Так сказал Ибн Дихья.
И в хадисе Шарика также приведено: «И он продолжил подниматься с ним на небо, и вот он видит другую реку, на которой дворец из перла и хризолита, и он ударил рукой, и вот это благовонный мускус, и он сказал: что это, о Джибриль? Он сказал: это Каусар, который сберёг для тебя твой Господь».
И в риваяте Язида ибн Абу Малика от Анаса, приводимом Ибн Абу Хатимом, приведено, что после того как он увидел Ибрахима, он сказал: «Затем он отправился со мной на поверхность седьмого неба, пока не достиг реки, над которой шатры из перла, яхонта и хризолита, и над ней зелёные птицы, самые изящные птицы, каких я видел. Джибриль сказал: это Каусар, который дал тебе Аллах. И вот в ней сосуды из золота и серебра, она течёт по мелким камешкам из яхонта и изумруда, вода её белее молока. Он сказал: я взял из её сосудов, зачерпнул из этой воды и выпил, и вот она слаще мёда и сильнее ароматом, чем мускус».
В хадисе Абу Саида (да будет доволен им Аллах): «И вот в ней течёт источник, называемый Салсабиль, и из него расходятся две реки: одна — Каусар, а другая называется рекой Милости».
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: возможно, этими двумя объяснить две скрытые реки, упомянутые в хадисе главы, и подобное передано от Мукатиля, который сказал: скрытые — это Салсабиль и Каусар.
А что касается хадиса, приведённого Муслимом со словами: «Сейхан, Джейхан, Нил и Евфрат — из райских рек», то это не противоречит вышесказанному, ибо смысл этого в том, что на земле есть четыре реки, происходящие из Рая, при этом не подтверждено относительно Сейхуна и Джейхуна, что они вытекают из основания Сидрат аль-Мунтахи, так что Нил и Евфрат отличаются от них этим. А что касается двух скрытых рек, упомянутых в хадисе главы, то они не тождественны Сейхуну и Джейхуну. И Аллах Всевышний знает лучше.
[Замечание]: слово «аль-Фурат» пишется через букву «та мамдуда» в письме, как в состоянии соединения, так и в паузе, согласно известным чтениям, а в редком чтении встречается, что это «ха» женского рода, и Абу аль-Музаффар ибн аль-Лейс сравнил её с «ат-Табут» и «ат-Табух» (1).
(«Затем мне был поднят Обитаемый дом (аль-Байт аль-Мамур), и я сказал: о Джибриль, что это? Он сказал: это Обитаемый дом,
в который каждый день входят семьдесят тысяч ангелов, и, выйдя из него, они не возвращаются в него — таков предел того, что на них возложено»). Автор «Маталиб аль-анвар» сказал: и мы передаём это слово «ахира ма алейхим» и с «ра» в именительном падеже, и в винительном; винительный падеж — как обстоятельство, а именительный — исходя из подразумеваемого: «то — предел того, что на них возложено» из его посещения. Он сказал: именительный падеж более уместен. И в этом величайшее доказательство многочисленности ангелов — молитвы и мир Аллаха им — и Аллах Всевышний знает лучше (1).
«Затем мне были принесены два сосуда: в одном — вино, в другом — молоко, и они были предложены мне, и я выбрал молоко, и было сказано: «Ты поступил правильно, да направит Аллах через тебя твою общину на путь естества»» — о значении этих выражений уже говорилось в начале главы, а здесь добавим смысл слова «асабта» («ты поступил правильно»), то есть: ты попал на естество (фитра), как это пришло в предыдущем риваяте, и разъяснение смысла фитры уже приводилось.
А смысл слов «аляа Аллаху бика» («да направит Аллах через тебя») таков: Он желал через тебя естества, блага и превосходства. И слово «асаба» приходит в значении «желал» в словах Всевышнего Аллаха: «И Мы подчинили ему ветер, который дул по его повелению плавно, куда бы он ни пожелал (асаба)» [Сад: 36], то есть: куда бы он ни пожелал — на этом согласны толкователи Корана и знатоки языка, и так же аль-Вахиди передал согласие знатоков языка в этом вопросе.
Что же касается его слов «твоя община на естестве», то смысл их таков: они — твои последователи, и ты попал на естество, и они будут на нём, а Аллах Всевышний знает лучше.
В риваяте аль-Бухари пришло: «Затем мне принесли сосуд с вином, сосуд с молоком и сосуд с мёдом, и я взял молоко, и было сказано: это естество, на котором ты находишься».
В «Фатхе» сказано, разъясняя слово «фитра»: то есть религия ислама. Аль-Куртуби сказал: возможно, что причина названия молока «фитрой» в том, что оно первое, что попадает в живот новорождённого и проходит по его кишечнику, а тайна склонности Пророка ﷺ именно к нему, а не к другому, в том, что оно было привычным для него, и в том, что от его вида не проистекает порчи. И в этом риваяте пришло, что принесение ему сосудов было после его прибытия к сидрат аль-мунтаха. А у аль-Бухари в «Книге напитков» пришло через путь Шубы от Катады от Анаса, сказавшего: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Мне была вознесена сидрат аль-мунтаха, и вот четыре реки…» — и он привёл это, сказав: «И мне были принесены три чаши…» — хадис. И это согласуется с хадисом главы, кроме того, что Шуба не упомянул в иснаде Малика ибн Са'са'а, а в хадисе Абу Хурайры у Ибн Аида, в хадисе о вознесении, после упоминания Ибрахима сказано: «Затем мы отправились дальше, и вот перед нами три покрытых сосуда, и Джибриль сказал: о Мухаммад, не выпьешь ли ты того, чем напоил тебя твой Господь? И я взял один из них, и оказалось, что это мёд, и я выпил из него немного, затем взял другой, и оказалось, что это молоко, и я выпил из него, пока не насытился, и он сказал: не выпьешь ли из третьего? Я сказал: я уже насытился. Он сказал: направил тебя Аллах». А в риваяте аль-Баззара этим же путём: что третий сосуд был вином, но у него пришло, что это было в Байт аль-Макдисе, и что первый сосуд был водой, и мёд не упомянут. А в хадисе Ибн Аббаса у Ахмада: «Когда он пришёл в мечеть аль-Акса, он встал молиться, а когда закончил, были принесены две чаши, в одной молоко, в другой мёд, и он взял молоко…» — хадис.
И пришло у Муслима через путь Сабита от Анаса также: что принесение ему сосудов было в Байт аль-Макдисе перед вознесением, и текст его: «Затем я вошёл в мечеть и совершил в ней два рак'ата, затем вышел, и пришёл Джибриль с сосудом вина и сосудом молока, и я взял молоко, и Джибриль сказал: ты взял естество, затем он вознёсся на небо».
А в хадисе Шаддада ибн Ауса: «И я молился в мечети, где пожелал Аллах, и меня охватила жажда сильнее, чем когда-либо охватывала, и мне были принесены два сосуда, один — молоко, другой — мёд, и я колебался между ними, затем Аллах направил меня, и я взял молоко, и старец, стоявший передо мной — то есть обращаясь к Джибрилю — сказал: твой спутник взял естество».
А в хадисе Абу Са'ида у Ибн Исхака в истории о ночном путешествии: «Он помолился с ними — то есть с пророками — затем были принесены три сосуда: сосуд, в котором молоко, сосуд, в котором вино, и сосуд, в котором вода, и я взял молоко…» — хадис. И в мурсаль-риваяте аль-Хасана у него подобное этому, но сосуд воды не упомянут.
Разъяснение места, где были предложены сосуды, пришло в риваяте Са'ида ибн аль-Мусаййиба от Абу Хурайры у аль-Бухари, и текст его: «Посланнику Аллаха ﷺ в ночь, когда он был перенесён, в Илии были принесены сосуд с вином и сосуд с молоком, и он посмотрел на них и взял молоко, и Джибриль сказал ему: хвала Аллаху, Который направил тебя к естеству, если бы ты взял вино, твоя община впала бы в заблуждение» — это есть и у Муслима. А в риваяте Абд ар-Рахмана ибн Хашима ибн Утбы от Анаса у аль-Байхаки: «Ему были предложены вода, вино и молоко, и он взял молоко, и Джибриль сказал ему: ты попал на естество, а если бы ты выпил воду, то утонул бы и утонула бы твоя община, а если бы ты выпил вино, то впал бы в заблуждение и впала бы в заблуждение твоя община».
Хафиз (да помилует его Аллах) сказал: и это разногласие можно примирить либо толкованием «сумма» («затем») не в смысле обычной последовательности, а в значении здесь союза «и», либо тем, что предложение сосудов произошло дважды: один раз при завершении его молитвы в Байт аль-Макдисе, и причиной этого была постигшая его жажда, и один раз при его прибытии к сидрат аль-мунтаха и видении четырёх рек.
Составитель (да простит его Аллах) говорит: последнее предположение более уместно, вдумайся, а Аллах Всевышний знает лучше.
Он сказал: что же касается разногласия относительно числа сосудов и того, что в них было, то это объясняется тем, что одни передатчики упомянули то, что не упомянули другие, а всего их — четыре сосуда, в них четыре вещи из четырёх рек, которые он видел, вытекающими из корня сидрат аль-мунтаха.
В хадисе Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах) у ат-Табари, когда он упомянул сидрат аль-мунтаха, пришло: «Из её корня вытекают реки — из воды не застойной, из молока, вкус которого не меняется, из вина, приносящего наслаждение пьющим, и из мёда очищенного», — возможно, что ему был предложен из каждой реки один сосуд.
И пришло от Ка'ба, что река мёда — это река Нил, река молока — река Джайхан, река вина — река Евфрат, а река воды — Сайхан, а Аллах знает лучше. Конец слов Хафиза (да помилует его Аллах), и это очень полезное исследование, а Аллах Всевышний знает лучше.
«Затем на меня было предписано каждый день пятьдесят молитв» — то, что относится к этому, уже приводилось в разъяснении хадиса Абу Зарра (да будет доволен им Аллах).
Его слова: «Затем он упомянул её историю до конца хадиса» — по видимости, местоимение относится к Са'иду ибн Абу Арубе (да помилует его Аллах), то есть: он упомянул полную историю молитвы, как мы приведём это из риваята Абу Аваны (да помилует его Аллах).
[Замечание]: имам хафиз Абу Авана аль-Исфараини (да помилует его Аллах) привёл этот риваят Са'ида ибн Абу Арубы, некоторые места которого составитель (да помилует его Аллах) сократил, сказав в своём «Мусанаде» (1/107):
(337) Рассказал нам Йахйа ибн Абу Талиб, сказал: рассказал нам Абд аль-Ваххаб ибн Атаа.
Сказал: рассказал нам Саид ибн Абу Аруба, (х) и рассказал нам Абу-ль-Хасан Абд аль-Малик ибн Абд аль-Хамид ибн Маймун ибн Михран, сказал: рассказал нам Раух ибн Убада, сказал: сообщил нам Саид ибн Абу Аруба, от Катады, от Анаса ибн Малика, от Малика ибн Сасаа, что пророк Аллаха ﷺ сказал: «Пока я находился у Дома, между сном и бодрствованием, вдруг я услышал говорящего, который сказал: «Один из троих, что между двумя мужами»». Он сказал: «И я был доставлен, и меня повели, затем мне принесли золотой таз с водой Замзама, и грудь моя была раскрыта до такого-то места».
Катада сказал: я спросил того, кто был со мной: что он имеет в виду? Он ответил: до нижней части живота.
«И было извлечено моё сердце, и оно было омыто водой Замзама, затем возвращено на своё место и наполнено верой и мудростью. Затем мне привели белое животное, называемое аль-Бурак, крупнее осла и меньше мула, и я был посажен на него. Затем мы отправились, пока не достигли нижнего неба. Джибриль попросил открыть врата, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «Разве он уже был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для меня, и я подошёл к Адаму. Я сказал: «О Джибриль, кто это?» Он сказал: «Это твой отец Адам». И я поприветствовал его, и он сказал: «Добро пожаловать благочестивому сыну и благочестивому пророку!»
Затем мы отправились, пока не достигли второго неба. Джибриль попросил открыть, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «Разве он уже был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для нас, и я подошёл к Йахье и Исе. Я сказал: «О Джибриль, кто эти двое?» Он сказал: «Это Йахья и Иса». И, думаю, он сказал: «Двое сыновей тёток по матери». И я поприветствовал их, и они сказали: «Добро пожаловать благочестивому брату и благочестивому пророку!»
Затем мы отправились, пока не достигли третьего неба. Джибриль попросил открыть, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «Разве он был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для нас, и я подошёл к Юсуфу. Я сказал: «О Джибриль, кто это?» Он сказал: «Это твой брат Юсуф». И я поприветствовал его, и он сказал: «Добро пожаловать благочестивому брату и благочестивому пророку!»
Затем мы отправились, пока не достигли четвёртого неба. Джибриль попросил открыть, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «Разве он был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для нас, и я подошёл к Идрису. Я сказал: «О Джибриль, кто это?» Он сказал: «Твой брат Идрис». И я поприветствовал его, и он сказал: «Добро пожаловать благочестивому брату и благочестивому пророку!»».
[Передатчик] сказал: и Катада, читая на этом месте, произносил: «И Мы возвысили его на высокое место» [Марьям: 57].
«Затем мы отправились, пока не достигли пятого неба. Джибриль попросил открыть, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Он сказал: «Разве он был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для нас, и я подошёл к Харуну. Я сказал: «О Джибриль, кто это?» Он сказал: «Твой брат Харун». И я поприветствовал его, и он сказал: «Добро пожаловать благочестивому брату и благочестивому пророку!»
Затем мы отправились, пока не достигли шестого неба. Джибриль попросил открыть, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Спросили: «Разве он уже был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для нас, и я подошёл к Мусе. Я сказал: «О Джибриль, кто это?» Он сказал: «Это твой брат Муса». И я поприветствовал его, и он сказал: «Добро пожаловать благочестивому брату и благочестивому пророку!» Когда же я прошёл дальше него, он заплакал. Его спросили: «Что заставляет тебя плакать?» Он сказал: «Господи, это юноша, которого Ты послал после меня, и в рай через его общину войдёт больше людей, чем через мою общину».
Затем мы отправились, пока не достигли седьмого неба. Джибриль попросил открыть, и его спросили: «Кто это?» Он сказал: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад». Сказали: «Разве он был послан?» Он сказал: «Да». Сказали: «Добро пожаловать ему, и как прекрасен пришедший!» И врата были открыты для нас, и я подошёл к Ибрахиму. Я сказал: «О Джибриль, кто это?» Он сказал: «Твой отец Ибрахим». И я поприветствовал его, и он сказал: «Добро пожаловать благочестивому сыну и благочестивому пророку!»
Затем нам был показан аль-Байт аль-Ма'мур, в который каждый день входит семьдесят тысяч ангелов, а когда они выходят из него, то не возвращаются туда снова — то, что для них последнее. Затем нам было показано Дерево крайнего предела (Сидрат аль-Мунтаха), и пророк Аллаха ﷺ рассказал, что листья его подобны ушам слонов, а плоды его подобны кувшинам [селения] Хаджар. И пророк Аллаха ﷺ рассказал, что видел четыре реки, вытекающие из его основания: две скрытые реки и две видимые реки. Я сказал: «О Джибриль, что это за реки?» Он сказал: «Что касается двух скрытых рек, то это две реки в раю, а что касается двух видимых рек, то это Нил и Евфрат».
[Пророк ﷺ] сказал: затем мне были принесены два сосуда: в одном — молоко, в другом — вино. Я выбрал молоко. И было сказано мне: «Ты поступил верно, да утвердит тебя Аллах в верном, и твоя община — на естественной основе (фитре)».
И было предписано мне пятьдесят молитв в каждый день. Я подошёл к Мусе, и он сказал: «Что тебе было велено?» Я сказал: «Мне предписаны пятьдесят молитв каждый день». Он сказал: «Я испытал людей до тебя и имел дело с сынами Исраиля самым тяжким образом обращения, и твоя община не сможет вынести этого. Вернись к своему Господу и попроси Его облегчить это для твоей общины». Он сказал: и я вернулся к своему Господу, и Он снял с меня пять. Затем я подошёл к Мусе, и он сказал: «Что тебе было велено?» Я сказал: «С меня сняли пять». Он сказал: «Я испытал людей до тебя и имел дело с сынами Исраиля самым тяжким образом обращения, и твоя община не сможет вынести этого. Вернись к своему Господу и попроси Его облегчить это для твоей общины». Он сказал: и я вернулся к своему Господу, и Он снял с меня ещё пять.
Он сказал: и так продолжалось между мной и Мусой и моим Господом, пока не осталось пять молитв каждый день. Тогда я подошёл к Мусе, и он сказал: «Что тебе было велено?» Я сказал: «Осталось пять молитв каждый день». Он сказал: «Я испытал людей до тебя и имел дело с сынами Исраиля самым тяжким образом обращения, и твоя община не сможет вынести этого. Вернись к своему Господу и попроси Его облегчить это для твоей общины». Я сказал: «Я уже возвращался к своему Господу так, что мне стало стыдно, но я согласен и предаюсь [воле Аллаха]».
Он сказал: и было возглашено мне: «Я уже утвердил Своё предписание и облегчил его для Моих рабов, и Я сделал одно доброе дело равным десяти подобным ему»».
Конец (сноска: «Муснад Абу Аваны», 1/107–109). И Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — Тот, у Кого просят помощи, и на Него уповаем.
Вопросы, относящиеся к этому хадису:
(Первый вопрос): этот хадис Малика ибн Сасаа (да будет доволен им Аллах) относится к тем, что переданы согласованно [аль-Бухари и Муслимом].
(Второй вопрос): о его источниках:
Его привёл (составитель) здесь, в «Книге веры» [80/423 и 424] (164), а также аль-Бухари в «Начале творения» (3207), в «Хадисах о пророках» (3393) и (3430), в «Достоинствах» (3887); ат-Тирмизи в «Толковании» (3346); ан-Насаи в «Молитве» (448) и в «Большом сборнике» (313); Ибн Абу Шейба в своём «Мусаннафе» (14/302–305); Ахмад в своём «Муснаде» (4/208–209–210); Абу Авана в своём «Муснаде» (336, 337, 338, 339); Абу Нуайм в своём «Мустахридже» (420); Ибн Манда в «Вере» (717); Ибн Хиббан в своём «Сахихе» (49); аль-Байхаки в «Далаиль ан-нубувва» (2/387); аль-Багави в «Шарх ас-сунна» (3752). И Аллах Всевышний знает лучше.
(Третий вопрос): о пользах хадиса:
1 — (из них): то, что упомянул имам Ибн Хиббан (да будет милостив к нему Аллах) в своём «Сахихе» — это ценное исследование, которое служит обобщением ранее приведённых разысканий; я приведу его полностью ввиду его ценности. Он (да будет милостив к нему Аллах) сказал (1/243–247):
Сказал Абу Хатим: Аллах, велик Он и всевышен, властен над всем, что желает. Иногда Он обещает нечто на определённый срок, а затем определяет, что часть этого произойдёт до наступления этого срока — подобно Его обещанию оживить умерших в День воскресения, установив для этого определённый срок, а затем определив, что подобное случается и в некоторых иных обстоятельствах, как в случае того, о ком упомянул Аллах и о ком Он, велик Он и всевышен, сообщил в Своей Книге, говоря: «Или как тот, кто проходил мимо селения, а оно лежало в развалинах, и сказал: «Как оживит его Аллах после того, как оно умерло?» И Аллах умертвил его на сто лет, а потом воскресил его. Он сказал: «Сколько ты пробыл?» Тот ответил: «Я пробыл день или часть дня». Он сказал: «Нет, ты пробыл сто лет»» (сура «Корова», 259), — и подобно тому, как Аллах, велик Он и всевышен, через Ису, сына Марьям, мир ему, оживлял некоторых умерших. Когда достоверно установилось, что такое состояние возможно у людей, если того желает Аллах, велик Он и всевышен, ещё до Дня воскресения, — не приходится отвергать, что Аллах, велик Он и всевышен, оживил Мусу в его могиле, так что Пророк ﷺ прошёл мимо него в ночь ночного перенесения (исра). А могила Мусы находится в Мадйане, между Мединой и Иерусалимом, и он увидел его ﷺ молящимся в своей могиле, — ведь молитва есть обращение с мольбой. Когда же он ﷺ вошёл в Иерусалим, и было совершено с ним вознесение (ми‘радж), то и Муса был вознесён, так что он увидел его на шестом небе, и произошёл между ними разговор, о котором мы уже упоминали. Точно так же он увидел и других пророков, о которых сказано в хадисе Малика ибн Са‘са‘а.
Что же касается его слова ﷺ в хадисе Малика ибн Са‘са‘а: «Когда я был у Хатима, вдруг пришёл ко мне некто и разрезал от этого места до этого», — то это была особая честь, которой он был выделен среди прочих, и это одно из чудес пророчества, ибо если у обычного человека рассечь место сердца и извлечь сердце, то он умрёт.
А его слово: «Затем оно было наполнено» — означает, что Аллах, велик Он и всевышен, наполнил его сердце убеждённостью (йакын) и знанием (ма‘рифа), которые содержались в золотом тазу, и это было перенесено в его сердце. Затем была приведена верховая тварь по имени Бурак, и он был посажен на неё от Хатима или от Хиджра, а оба этих места находятся в Заповедной мечети. И Джибриль отправился с ним, пока не привёл его к могиле Мусы, как мы это описали, затем
он вошёл в мечеть Иерусалима, и Джибриль пробил скалу своим пальцем и привязал к ней Бурака, а затем поднялся с ним на небо. Привязывание Бурака к скале упомянуто в хадисе Бурайды, а видение им ﷺ Мусы, молящегося в своей могиле, — оба эти обстоятельства не содержатся вместе в хадисе Малика ибн Са‘са‘а. Когда он был вознесён на нижнее небо, Джибриль попросил открыть врата. Его спросили: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Спросили: «А кто с тобой?» Он сказал: «Мухаммад ﷺ». Сказали: «И он был послан к нему?» — то есть имеется в виду: был ли он послан к нему для того, чтобы совершить с ним вознесение на небо, а не то, что до этого времени они не знали о его послании, поскольку исра произошло спустя семь лет после начала откровения. Когда же ему были открыты врата, он увидел Адама, как мы описали ранее. Точно так же на втором небе он увидел Йахйю, сына Закарии, и Ису, сына Марьям, на третьем небе — Йусуфа, сына Йа‘куба, на четвёртом небе — Идриса, на пятом небе — Харуна, на шестом небе — Мусу, на седьмом небе — Ибрахима, — поскольку возможно, что Аллах, велик Он и всевышен, оживил их, чтобы избранный ﷺ увидел их в ту ночь, и это стало бы знамением-чудом, которым доказывается его пророчество, как мы установили ранее. Затем ему был поднят Сидрат аль-Мунтаха, и он увидел его в том состоянии, которое он описал. Затем ему было предписано пятьдесят молитв, и это было испытанием: Аллах, велик Он и всевышен, желал испытать своего избранника Мухаммада ﷺ, предписав ему пятьдесят молитв, тогда как в предвечном знании Аллаха было то, что Он предпишет его общине только пять молитв. Так что повеление о пятидесяти молитвах было повелением испытания. Это подобно тому, как мы говорим: Аллах, велик Он и всевышен, может повелеть нечто, желая, чтобы повелеваемый пришёл к исполнению Его повеления, без того, чтобы Он желал действительного осуществления этого — подобно тому, как Аллах, велик Он и всевышен, повелел Своему возлюбленному Ибрахиму зарезать своего сына: Он повелел ему это, желая лишь приведения к исполнению повеления, а не действительного его осуществления. Когда же оба они предались (Аллаху), и он положил его на бок, Аллах выкупил его великим жертвоприношением, — ведь если бы Аллах, велик Он и всевышен, желал осуществления того, что повелел, то нашёл бы сына зарезанным. Так же и предписание пятидесяти молитв: этим было желано лишь приведение к исполнению повеления, а не действительное его осуществление. Когда же он вернулся к Мусе и сообщил ему, что ему предписано пятьдесят молитв в день, Аллах внушил Мусе попросить Мухаммада ﷺ обратиться к своему Господу с просьбой об облегчении для его общины. И Аллах, велик Он и всевышен, сделал слово Мусы, мир ему, к нему причиной для проявления истинности того, что мы сказали: что предписание от Аллаха Его рабам было желаемо в размере пяти, а не пятидесяти. Так он вернулся к Аллаху, велик Он и всевышен, и попросил Его, и Он снял с него десять. И это также было испытанием, желаемым лишь для приведения к исполнению, а не действительного осуществления. Затем Он сделал просьбу Мусы, мир ему, к нему причиной для исполнения предопределения Аллаха, велик Он и всевышен, в Его предвечном знании о том, что молитва будет предписана этой общине в размере пяти, а не пятидесяти, пока облегчение не свелось к пяти молитвам. Затем Аллах, велик Он и всевышен, внушил Своему избраннику ﷺ в тот момент, и он сказал Мусе: «Я уже просил своего Господа так, что мне стало стыдно, но я доволен и предаюсь». Когда же он прошёл дальше, воззвал к нему возвещающий: «Я утвердил Своё предписание», — имея в виду пять молитв, — «и облегчил Моим рабам», то есть облегчил моим рабам от того испытательного повеления, которое Я возложил на них в виде пятидесяти молитв, о которых мы упоминали.
И всё это, происходившее во время исра, Посланник Аллаха ﷺ видел своим телом, наяву, а не так, что это было видением во сне или образом, представленным ему. Ведь если бы ночь исра и всё, что он видел в неё, было сном, а не бодрствованием, это было бы невозможным объяснением, — ведь и обычные люди видят во сне небеса, ангелов, пророков, рай, ад и подобные вещи. Если бы то, что видел избранник ﷺ в ночь исра, было описано во сне, а не наяву, то это было бы состоянием, в котором с ним были бы равны обычные люди, поскольку они видят подобное в своих снах, и его особое достоинство было бы невозможным, и это не было бы чудесным состоянием, которым он был бы выделен среди прочих, — в противовес мнению тех, кто отвергает эти сообщения и отрицает могущество Аллаха, велик Он и всевышен, и исполнение Его решения так, как Он желает, — превыше наш Господь и всевышен над подобным этому и тому, что похоже на это. Конец слов Ибн Хиббана, да помилует его Аллах. Это драгоценное исследование и приятное рассуждение, и Аллах Всевышний знает лучше.
2 — (В числе прочего): то, что сказал шейх Абу Хамид ибн Абу Джамра, да помилует его Аллах, о его слове ﷺ: «Пока я был между спящим и бодрствующим» — если бы он ﷺ сказал, что был бодрствующим, то сообщил бы истину, поскольку его сердце во сне и в бодрствовании одинаково, и его глаз тоже не был подвержен воздействию сна, но он ﷺ стремился к правдивости в сообщении о произошедшем. Отсюда можно извлечь, что от буквального смысла слова к переносному значению не отходят, кроме как по необходимости. Конец.
3 — (В числе прочего): разъяснение того, каким скромным и прекраснонравным был Пророк ﷺ, поскольку он спал между двумя людьми.
4 — (В числе прочего): разъяснение допустимости сна группы людей в одном месте, но с условием, чтобы они не собирались под одним покрывалом, — согласно установленному запрету на это.
5 — (В числе прочего): достоинство воды Замзама над всеми водами. Сказал Ибн Абу Джамра, да помилует его Аллах: то, что омовение не было совершено водой рая, объясняется тем, что в воде Замзама соединилось то, что её первоначальный источник — из рая, а затем она обосновалась на земле, и этим было желано сохранение благословения Пророка ﷺ на земле. Конец.
Сказал составитель, да простит его Аллах: утверждение о том, что вода Замзама из рая, нуждается в доказательстве, и Аллах Всевышний знает лучше.
Сказал ас-Сухайли, да помилует его Аллах: поскольку Замзам — это углубление, оставленное Джибрилем, духом святости, для матери Исмаила, деда Пророка ﷺ, было уместно, чтобы его омыли её водой при входе в присутствие святости и во время беседы с Господом.
Из числа отдалённых уподоблений — слова некоторых о том, что таз (тас) соответствует «Та, син — вот аяты Корана» (сура «Муравьи», 1). Конец.
6 – Из этого: то, что сказал ан-Навави об этом хадисе: что истоки Нила и Евфрата находятся в Раю, и что они вытекают из основания сидра крайнего предела (сидрат аль-мунтаха), затем текут туда, куда пожелает Аллах, затем опускаются на землю, затем текут по ней, затем выходят из неё. Разум этому не препятствует, и явный смысл хадиса это подтверждает, поэтому на это следует опереться. Что же касается слов Ийада о том, что хадис указывает на то, что основание сидрат аль-мунтаха находится на земле — поскольку он сказал, что Нил и Евфрат вытекают из его основания, а они, как это видно на самом деле, вытекают из земли, из чего следует, что основание сидры находится на земле, — то на это возразили, что имеется в виду под их выходом из его основания нечто иное, чем их выход посредством истока из земли.
Итог таков: истоки их находятся в Раю, они сначала вытекают из его основания, затем текут, пока не устанавливаются в земле, а затем истекают наружу (как земные источники).
7 – Из этого: этим хадисом обосновывается достоинство воды Нила и Евфрата, поскольку их истоки находятся в Раю, а также Сайхана и Джайхана.
Аль-Куртуби (да помилует его Аллах) сказал: возможно, что они не упомянуты в хадисе о ночном переносе (исра), поскольку они не являются самостоятельными основными реками сами по себе, а, вероятно, являются притоками, отходящими от Нила и Евфрата. Он сказал: и было сказано также, что эти реки названы «из Рая» лишь в переносном смысле, по подобию с райскими реками — из-за сильной сладости их вод, их прекрасного качества и благодатности, — но первое мнение предпочтительнее. И Аллах Всевышний знает лучше.
8 – Из этого: то, что сказал Ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах): в этом указание на то, что после веры нет ничего более величественного, чем мудрость (хикма), и поэтому она была упомянута вместе с ней. Это подтверждается словами Всевышнего: «А кому дана мудрость, тому дано великое благо» (аль-Бакара, 269).
9 – Из этого: эта история включает в себя такие сверхъестественные явления, которые изумляют слушающего, не говоря уже о том, кто был свидетелем этого. Ведь по обычному ходу вещей человек, у которого разрезан живот и извлечено сердце, непременно умирает, однако при этом Пророку ﷺ это не причинило ни вреда, ни боли, не говоря уже о чём-либо ещё.
10 – Из этого: то, что сказал Ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах): мудрость в разрезании его сердца, при том что Аллах был способен наполнить его сердце верой и мудростью без разрезания, состояла в увеличении силы убеждённости (якын); ибо он был дарован тем, что видел разрезание своего живота и не был этим затронут, безопасностью от всех обычных страхов. Поэтому он был самым отважным из людей и наивысшим по своему положению и речи, и поэтому был описан словами Всевышнего: «Взор не отклонился и не преступил меры» (ан-Наджм, 17).
[Замечание]: разошлись во мнениях, было ли разрезание его груди ﷺ и её омовение особенностью, присущей только ему ﷺ, или же это происходило и с другими пророками (мир им)? У ат-Табарани в рассказе о ковчеге сынов Исраиля упомянуто, что в нём находился таз, в котором омывались сердца пророков, а это указывает на то, что в этом было соучастие. Подобное же рассуждение приводится относительно его ﷺ верховой езды на аль-Бураке, как сказано в «Фатхе». Однако требуется установить достоверность того, что приписано ат-Табарани; если это подтвердится, то спор снимается. И Аллах Всевышний знает лучше.
11 – Из этого: то, что сказал аль-Куртуби (да помилует его Аллах): мудрость в том, что именно Муса (мир ему) обращался к Пророку ﷺ по поводу молитвы, возможно, состоит в том, что община Мусы была обязана такими молитвами, какими не были обязаны другие общины, и это оказалось для них тяжким, поэтому Муса пожалел общину Мухаммада ﷺ от подобного же. На это указывают его слова: «Поистине, я испытал людей до тебя».
Собиратель (да простит его Аллах) говорит: подтверждением его слов «поскольку община Мусы… и т.д.» служит то, что передано в риваяте ан-Насаи через путь Язида ибн Абу Малика от Анаса (да будет доволен им Аллах), где сказано: «Ведь Он предписал сынам Исраиля две молитвы, но они не выстояли в них…» — и далее хадис.
Было высказано и иное мнение о причине этой мудрости, не приносящее облегчения сердцу, поэтому достаточно и сказанного. И Аллах Всевышний знает лучше.
12 – Из этого: то, что было сказано: мудрость в том, что именно ночью исра было предписано обязательное установление молитвы, состоит в том, что Пророк ﷺ, будучи вознесён (в мирадж), увидел в ту ночь поклонение ангелов — что среди них есть стоящие, которые не садятся, и склоняющиеся (в ракуа), которые не совершают земной поклон, и совершающие земной поклон, которые не садятся. И Аллах собрал для него и для его общины все эти виды поклонения вместе в каждом ракяте, который совершает раб, с соблюдением его условий — спокойствия и искренности. А в том, что установление её обязательности было приурочено именно к ночи исра, есть указание на её огромное значение, поэтому её обязательность отличается тем, что была установлена без посредника, но через многократные обращения, как об этом было сказано ранее. И Аллах Всевышний знает лучше.
13 – Из этого: разошлись во мнениях о мудрости, по которой каждый из пророков (мир им) был связан с тем небом, на котором Пророк ﷺ встретил его. Было сказано: чтобы проявилось их превосходство по степеням; было сказано также, что есть определённое соответствие, связанное с мудростью ограничения именно этими, а не другими пророками; было сказано: им было велено встретить его, и одни из них встретили его сразу, другие настигли его позже, а некоторые упустили его — но это мнение отверг ас-Сухайли, и справедливо отверг. Было сказано также: мудрость ограничения именно этими упомянутыми состоит в указании на то, что произойдёт с ним ﷺ и его народом, подобное тому, что произошло с каждым из них. Что касается Адама, то указание было на то, что произошло с ним — изгнание из Рая на землю, — подобно тому, что произойдёт с Пророком ﷺ, а именно переселение (хиджра) в Медину, и объединяет их обоих то, что было у каждого из них: трудность и нелюбовь к разлуке с привычным родным местом, а затем итогом для каждого из них было возвращение в тот край, из которого он был изгнан. Что касается Исы и Йахьи, то указание было на то, что произошло с ним в начале хиджры — враждебность иудеев, их упорство в несправедливости против него и их желание причинить ему зло. Что касается Юсуфа, то указание было на то, что произошло с ним от его братьев, — подобно тому, что произошло с ним от курайшитов, когда они вели против него войну и желали его гибели, но исход был в его пользу; и на это он указал, сказав курайшитам в день покорения (Мекки): «Я скажу, как сказал Юсуф: «Нет упрёка вам сегодня»» (Юсуф, 92). Что касается Идриса, то указание было на его высокое положение перед Аллахом. Что касается Харуна, то указание было на то, что его народ вернулся к любви к нему после того, как причинил ему обиды. Что касается Мусы, то указание было на то, что произошло с ним в обращении с его народом, и на это он указал, сказав: «Мусе причинили обиду большую, чем эта, и он терпел». Что касается Ибрахима, то указание было в его опоре на аль-Байт аль-Ма'мур на то, чем завершилась жизнь Пророка ﷺ в конце — установлением обряда хаджа и почитанием Дома. Это тонкие соответствия, которые привёл ас-Сухайли, и хафиз изложил их в «Фатхе» в отредактированном и сокращённом виде.
Он сказал: Ибн аль-Мунайир (да помилует его Аллах) упомянул относительно встречи с Ибрахимом на седьмом небе дополнительный тонкий смысл, а именно то, что произошло с Пророком ﷺ — вхождение в Мекку в седьмом году и его обход вокруг Дома, чему до этого не суждено было случиться после хиджры: он направлялся туда в шестом году, но ему воспрепятствовали в этом.
Ибн Абу Джамра (да помилует его Аллах) сказал: мудрость в том, что Адам находится на первом небе, состоит в том, что он — первый из пророков и первый из отцов, он — основа, поэтому был первым на первом (небе), а также ради того, чтобы соединить пророчество с отцовством. Иса — на втором, поскольку он из пророков ближайший по времени к Мухаммаду ﷺ. За ним следует Юсуф, поскольку община Мухаммада ﷺ войдёт в Рай в его облике. Идрис — на четвёртом, согласно словам «И Мы возвысили его на высокое место» (Марьям, 57), а четвёртое из семи — середина, умеренное положение. Харун — из-за его близости к своему брату Мусе, а Муса выше него по степени — из-за достоинства речи Аллаха с ним. Ибрахим — поскольку он последний из отцов, поэтому подобало, чтобы для Пророка ﷺ обновилась встреча с ним последней, перед тем как он направится после него в иной мир; а также потому, что положение Возлюбленного (аль-Халиль) требует, чтобы оно было наивысшим из положений, а положение Любимого (аль-Хабиб) выше его положения, поэтому Пророк ﷺ поднялся над положением Ибрахима до «на расстояние двух дуг или ближе». И Аллах Всевышний знает лучше.
14 – Из этого: этим хадисом обосновывается то, что ангелы — самые многочисленные из творений, ведь неизвестно ни из одного из миров такое, чтобы в нём каждый день обновлялось семьдесят тысяч представителей одного вида, как это установлено об ангелах в этом сообщении.
15 – Из этого: слова «И был мне возглас: Я исполнил Своё предписание, облегчил его для Моих рабов и сделал доброе дело равным по вознаграждению десяти подобным ему» — одно из самых сильных доказательств того, что Аллах Всевышний говорил со Своим пророком Мухаммадом ﷺ в ночь исра без посредника.
16 - (в их числе): то, что опыт сильнее в достижении желаемого, чем обширное знание. Это извлекается из слов Мусы, мир ему, сказанных Пророку ﷺ: он до него уже испытывал людей на деле и знал их по опыту.
17 - (в их числе): из этого извлекается признание значимости обычая (привычки), а также указание через высшее на низшее; ибо предшествующие общины были телесно сильнее этой общины, а Муса, мир ему, в своих словах сказал, что он испытывал их даже на меньшем, чем это, и они не смогли этого исполнить. На это указал Ибн Абу Джамра, да помилует его Аллах. Он сказал: из этого также извлекается, что положение близкой дружбы (хулля) — это положение довольства и предания себя (Аллаху), тогда как положение прямой беседы (таклим) — это положение непринуждённости и свободного обращения. Именно поэтому Муса, мир ему, самостоятельно взялся посоветовать Пророку ﷺ просить об облегчении, а не Ибрахим, — несмотря на то что у Пророка ﷺ особая связь с Ибрахимом более значительна, чем с Мусой, мир ему, ввиду отцовского положения, высокого сана и следования по его религии. А другой сказал: мудрость в этом заключается в том, на что указал сам Муса, мир ему, в самом хадисе, — а именно в том, что он прежде испытывал свой народ именно в этом виде поклонения, и что они противились ему и не подчинились. Это упомянуто в «Фатх аль-Бари» (1).
Составитель, да простит его Аллах, говорит: мудрость, которую упомянул не Ибн Абу Джамра, а другой, — то, на что указал сам Муса, мир ему, в самом сообщении, — она более очевидна, а не то, что сказал Ибн Абу Джамра. Вдумайся в это беспристрастно, а Аллах Всевышний лучше знает истину, и к Нему возврат и прибежище, и Он — нам достаточен, и прекрасен Покровитель.
По непрерывному иснаду, восходящему к имаму Муслиму ибн аль-Хаджжаджу, да помилует его Аллах Всевышний, упомянутому в начале книги, он сказал:
[424] (…) — (Рассказал мне Мухаммад ибн аль-Мусанна, [он сказал]: рассказал нам Муаз ибн Хишам, он сказал: рассказал мне мой отец, от Катады, [он сказал]: рассказал нам Анас ибн Малик, от Малика ибн Сасаа, что Посланник Аллаха ﷺ сказал, — и он привёл подобное [предыдущему риваяту], добавив в нём: «И мне принесли золотой таз, полный мудрости и веры, и была вскрыта [моя грудь] от горловой впадины до нижней части живота, и было промыто [сердце] водой Замзама, а затем наполнено мудростью и верой»).
Передатчики этого иснада: шестеро:
1 - (Муаз ибн Хишам) аль-Басри, поселился в Йемене, правдив, но иногда допускал ошибки [9] (умер в 200 г.) (входит во все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге веры» 12/156.
2 - (Его отец) — это Хишам ибн Абу Абдуллах, чьё имя Санбар по образцу «джа'фар», ад-Даставаи, Абу Бакр аль-Басри, надёжный (сика), твёрдый (сабт), был обвинён в приверженности учению кадаритов, из старших [7] (умер в 154 г.) (входит во все шесть сборников), упомянут ранее в «Книге веры» 12/156.
Остальные упомянуты ранее в предыдущем [иснаде].
Его слово (сказал) — относится к Муазу ибн Хишаму.
Его слово (и привёл подобное) — субъект глагола «привёл» — это местоимение, указывающее на Хишама ад-Даставаи.
Его слово (и добавил в нём) — то есть Хишам добавил к риваяту Саида ибн Абу Аруба, приведённому ранее, слова: «И мне принесли таз… и так далее».
Его слово (и была вскрыта) — в форме страдательного залога, а заместитель субъекта — местоимение, относящееся к «его груди», то есть была вскрыта его грудь ﷺ.
Его слово (до нижней части живота) — с фатхой над «мим» и удвоенным «каф» (маракк); это то, что находится в нижней части живота и что имеет тонкую кожу. Аль-Джаухари сказал: у этого слова нет формы единственного числа. А автор «аль-Маталиа» сказал: единственное число — «маракк». Конец цитаты (1).
[Замечание]: риваят Хишама ад-Даставаи, на который автор здесь сослался как на риваят Саида ибн Абу Аруба, вывел ан-Насаи, да помилует его Аллах, в «Книге молитвы» из «аль-Муджтаба», сказав:
(444) Сообщил нам Якуб ибн Ибрахим, он сказал: рассказал нам Яхья ибн Саид, он сказал: рассказал нам Хишам ад-Даставаи, он сказал: рассказал нам Катада, от Анаса ибн Малика, от Малика ибн Сасаа, что Пророк ﷺ сказал: «Когда я был у Дома, между сном и бодрствованием, вдруг подошёл один из троих, между двумя мужчинами, и мне принесли золотой таз, полный мудрости и веры, и была вскрыта [моя грудь] от горловой впадины до нижней части живота, и было промыто сердце водой Замзама, а затем наполнено мудростью и верой. Затем мне привели верховое животное — меньше мула и больше осла, — и я отправился с Джибрилем, мир ему. Мы прибыли к нижнему небу, и было сказано: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было сказано: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад». Было сказано: «И разве он был послан [к нам]? Приветствуем его, и как прекрасен пришедший, который пришёл!» И я подошёл к Адаму, мир ему, и поприветствовал его, и он сказал: «Приветствую тебя, о сын и пророк». Затем мы прибыли ко второму небу, и было сказано: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было сказано: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад», и было сказано подобное тому же. Я подошёл к Яхье и Исе и поприветствовал их обоих, и они сказали: «Приветствуем тебя, о брат и пророк». Затем мы прибыли к третьему небу, и было сказано: «Кто это?» Он ответил: «Джибриль». Было сказано: «А кто с тобой?» Он ответил: «Мухаммад», и было сказано подобное тому же. Я подошёл к Юсуфу, мир ему, и поприветствовал его, и он сказал: «Приветствую тебя, о брат и пророк». Затем мы прибыли к четвёртому небу, и было сказано подобное тому же. Я подошёл к Идрису, мир ему, и поприветствовал его,