101/1713 - И передают со слов Атаъ ибн Абу Рабаха, который сказал: «Мне рассказал Джабир ибн Абдуллах, сказавший: «Мы вошли в ихрам вместе с Посланником Аллаха ﷺ для совершения хаджа в чистом виде, без примешивания к нему чего-либо иного. Мы прибыли в Мекку, когда прошло четыре ночи месяца зуль-хиджа, совершили обход (таваф) и бег (саъй), после чего Посланник Аллаха ﷺ велел нам выйти из ихрама, сказав: «Если бы не мой хадий, я бы тоже вышел из ихрама». Затем встал Сурака ибн Малик и спросил: «О Посланник Аллаха, скажи нам об этой нашей мут‘а — она только для этого нашего года или навечно?» Посланник Аллаха ﷺ ответил: «Нет, она навечно»».
Этот хадис привели аль-Бухари, Муслим, ан-Насаи и Ибн Маджа.
Ибн аль-Каййим (да помилует его Аллах) сказал: у ан-Насаи передано от Сураки: «Посланник Аллаха ﷺ совершил тамат‘у, и мы совершили тамат‘у вместе с ним. Мы спросили: «Это только для нас особо или навечно?» Он ответил: «Нет, навечно»». Это прямо указывает на то, что умра, к которой они перешли, расторгнув свой хадж (фасх), не была особенностью, присущей только им, а является установленной для общины (умма) до самого Дня воскресения.
А слова тех, кто говорит, что здесь имелся в виду вопрос о мут‘а в месяцах хаджа вообще, а не об умре расторжения (фасх), — несостоятельны по нескольким причинам:
Первая: вопрос не был задан об этом, и в самой формулировке нет ничего, что указывало бы на это; он спросил именно о той конкретной умре, к которой им было велено перейти путём расторжения, поэтому он и указал на неё определённо, сказав: «эта наша мут‘а», а не сказал: «умра в месяцах хаджа».
Вторая: если предположить, что спрашивающий имел в виду именно это, то Пророк ﷺ дал общий ответ о том, что эта умра узаконена навечно; а известно, что она сочетает в себе два признака: то, что это умра, к которой был совершён переход путём расторжения хаджа, и то, что она совершается в месяцах хаджа. Если бы имелся в виду только один из этих двух признаков — а именно то, что она совершается в месяцах хаджа, — он разъяснил бы это спрашивающему, тем более если бы расторжение (фасх) было запретным и недействительным. Как же он мог дать один общий ответ о том, что дозволено и узаконено, и о том, что недопустимо и недействительно? От подобного оберегаются даже отдельные представители его общины ﷺ, не говоря уже о нём самом ﷺ.
А известно, что тому, кого спрашивают о деле, включающем в себя и дозволенное, и запретное, следует разъяснить спрашивающему, что в этом дозволено, а что запретно, и не давать один общий ответ о его дозволенности и законности.
Третья: Пророк ﷺ совершил до этого три умры, и все они были в месяцах хаджа, и это известно и знатокам, и простым людям. Разве не является это указанием на дозволенность умры в месяцах хаджа?!
Четвёртая: Пророк ﷺ сказал им при вхождении в ихрам: «Кто желает войти в ихрам для умры, пусть входит», и в этом — самое ясное разъяснение дозволенности умры в месяцах хаджа.
Пятая: он ограничил это расторжение (фасх) теми, у кого не было хадия, а тем, у кого был хадий, он велел оставаться в своём ихраме и не совершать расторжения. Если бы имелось в виду то, о чём они говорят, расторжение охватывало бы всех, и хадий вообще не имел бы никакого значения, ведь по их мнению причиной расторжения было простое разъяснение дозволенности, а на это разъяснение наличие хадия никак не влияет и не препятствует ему.
Шестая: пути разъяснения дозволенности умры в месяцах хаджа словом и делом гораздо более явные, ясные и понятные, чем расторжение хаджа. Как же он ﷺ мог отказаться от разъяснения самым близким, ясным, простым и убедительным путём и обратиться к расторжению, которое не является явным способом того разъяснения, о котором они говорят? И как он мог подвергнуть их переходу от одного обряда к другому и связанным с этим трудностям лишь для разъяснения, которое могло быть достигнуто самым близким путём? Ведь он ﷺ разъяснил это своим словом и делом в высшей степени ясно, и не отсылал их через разъяснение к расторжению.
Седьмая: если предположить, что расторжение было совершено ради упомянутого разъяснения, то это само указывает на постоянство его законности до Дня воскресения, ведь то, что было установлено в обрядах хаджа для противодействия многобожникам, узаконено навечно, подобно стоянию на Арафате для курайшитов и прочих, и подобно выступлению из Муздалифы до восхода солнца.
Восьмая: это расторжение произошло в конце жизни Пророка ﷺ, и от него не пришло ни одного слова, указывающего на его отмену и аннулирование, и община после него не сошлась на этом единогласно. Более того, среди них есть те, кто считает его обязательным, как, например, знаток и учёный общины Абдуллах ибн Аббас и те, кто согласен с ним, а также как мнение Исхака, и это мнение захиритов и других. А среди них есть те, кто считает его предпочтительным и рассматривает его как сунну Посланника Аллаха ﷺ, как, например, имам сунны Ахмад ибн Ханбаль. Саляма ибн Шубайб сказал ему: «О Абу Абдуллах, всё в тебе прекрасно, кроме одной черты: ты придерживаешься мнения о расторжении хаджа для перехода к умре?!» Он ответил: «О Саляма, до меня доходило о тебе, что ты глупец, и я защищал тебя, а теперь я убедился, что ты глупец! У меня по этому поводу есть более десяти достоверных хадисов от Посланника Аллаха ﷺ — неужели я оставлю их ради твоего мнения?»
И это же мнение аль-Хасана, Атаъ, Муджахида, Убайдуллаха ибн аль-Хасана и многих знатоков хадиса, если не большинства из них.
Девятая: это соответствует хаджу лучшей из общин и наилучшей из них вместе с лучшим из творений и наилучшим из них, ведь он ﷺ повелел им перейти путём расторжения к тамат‘у, а он не выбирал бы для них ничего, кроме наилучшего. Как же то, что он выбрал для них, могло быть худшим, неполноценным, более того — недействительным, подражать которому никому не подобает?
Десятая: если сподвижники (да будет доволен ими Аллах) не удовлетворились совершением умры вместе с ним три года в месяцах хаджа, а также его словами при вхождении в ихрам: «Кто желает войти в ихрам для умры, пусть входит», как доказательством дозволенности умры в месяцах хаджа, то они тем более не удовлетворились бы велением о расторжении как способом получения знания о дозволенности умры в месяцах хаджа. Ведь если знание о дозволенности не было получено ими через его слово и дело, то как оно могло быть получено через его повеление о расторжении?
Одиннадцатая: Ибн Аббас, который передал, что они считали умру в месяцах хаджа одним из величайших грехов, и что Пророк ﷺ, когда они прибыли, повелел им расторжение, сам считал расторжение обязательным непременно. Более того, он говорил: «Каждый, кто совершил обход Дома, вышел из своего ихрама, если у него не было хадия». А Ибн Аббас лучше знал об этом деле. Если бы Пророк ﷺ повелел им расторжение лишь для разъяснения дозволенности умры, это не осталось бы скрытым от Ибн Аббаса, и он не сказал бы: «Каждый, кто совершил обход Дома, будь то совершающий кыран или хадж без хадия, вышел из своего ихрама».
Двенадцатое: нельзя предполагать о сподвижниках, которые обладали самым здравым разумом и пониманием среди людей и были наиболее покорны Аллаху и Его Посланнику, будто они не понимали допустимости совершения умры в месяцы хаджа — ведь они совершали её вместе с Посланником Аллаха ﷺ три года, и он разрешал им это, — а затем [якобы] поняли это лишь из повеления о фасхе (расторжении намерения на хадж в пользу умры).
Тринадцатое: Пророк ﷺ либо велел им совершить фасх потому, что тамматту (совмещение умры и хаджа единым ихрамом) предпочтительнее, и, значит, велел им перейти к наилучшему из видов обрядов, либо велел им это для того, чтобы их обряд отличался от обряда многобожников в совершении тамматту в месяцы хаджа. В обоих случаях это установление предписано шариатом и не отменено навеки. Первое очевидно само по себе, а что касается второго, то шариат утвердился, особенно в вопросах обрядов, на стремлении отличаться от многобожников, а обряд, включающий в себя это отличие, несомненно предпочтительнее. Это ясно.
Четырнадцатое: спросивший Пророка ﷺ: «Эта наша умра — на этот наш год или навеки?» — не имел в виду, засчитывается ли она лишь за этот год или за всю жизнь. Ведь если бы он имел в виду это, он спросил бы о хадже, который является обязанностью ислама, а известно, что умра, если она обязательна, обязательна в течение жизни лишь однократно. Кроме того, если бы он имел в виду это, Пророк ﷺ не ответил бы ему: «Нет, навеки навсегда», ведь «навеки навсегда» относится к общине — поколение за поколением — до Дня воскресения, а «навеки навсегда» не может относиться к определённой группе людей, но относится ко всей общине. Кроме того, в риваяте ан-Насаи он сказал: «Только нам это, или навеки?», что указывает на то, что они спрашивали его лишь о том, допустимо ли совершать её таким образом после него. И он ответил им, что совершение её так допустимо навеки навсегда. А в риваяте аль-Бухари сказано: «Сурака ибн Малик встретил Пророка ﷺ и сказал: «Это только для нас, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «Нет, навеки»».
— а не для отдельной группы, но для всей общины. И потому, что он сказал [л. 58] в риваяте ан-Насаи: «Только нам это, или навеки?», что указывает на то, что они спрашивали его лишь о том, допустимо ли совершать её так после него. И он ответил им, что совершение её так допустимо навеки навсегда. А в риваяте аль-Бухари: «Сурака ибн Малик встретил Пророка ﷺ и сказал: «Это только для нас, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «Нет, навеки»».
Пятнадцатое: Пророк ﷺ сообщил им в том хадже, что каждый, кто совершил обход Каабы, вышел из ихрама, кроме того, у кого была жертвенная скотина. В «Сунан» приведён хадис ар-Раби‘ ибн Сабры от его отца, который сказал: «Мы вышли с Посланником Аллаха ﷺ, и когда мы были в Усфане, Сурака ибн Малик аль-Мудлиджи сказал ему: «О Посланник Аллаха, установи для нас установление, как для людей, которые словно родились сегодня». Он ответил: «Поистине, Аллах ﷻ включил в этот ваш хадж умру. Когда вы прибудете, то тот, кто совершит обход Каабы и [пробежку] между Сафой и Марвой, вышел из ихрама, кроме того, у кого есть жертвенная скотина»» — этот хадис будет приведён далее. Это ясный текст о фасхе (расторжении хаджа в пользу умры), хочет он того или нет, как сказал Ибн Аббас, Исхак и те, кто с ними согласился.
А его слова: «Установи для нас установление, как для людей, которые словно родились сегодня» означают: установление обязательное, неизменное и непреложное, за которое мы будем держаться с этого дня и до конца жизни.
Шестнадцатое: когда Пророка ﷺ спросили о той умре, в пользу которой они расторгли [намерение на] хадж и совершили тамматту с самого начала, он сказал: «Умра вошла в хадж до Дня воскресения» — это было прямым разъяснением того, что данное установление действует навсегда и не отменяется до Дня воскресения. А тому, кто считает это отменённым, этот текст противоречит его словам.
Толкование этих слов как относящихся лишь к умре, совершённой с самого начала, к которой хадж не был расторгнут (фасх), несостоятельно, ибо умра фасха является причиной [произнесения] этого хадиса, а потому именно она подразумевается им буквально, тогда как всё прочее — лишь по общему смыслу. А исключение места причины и его выделение из общего выражения недопустимо: ведь если специализация (тахсис) и может касаться общего выражения, то она не может касаться места самой причины. И это несостоятельно.
Семнадцатое: если бы мут‘а фасха была отменена, это было бы известно сподвижникам с необходимостью, подобно тому как им было известно об отмене разговора во время молитвы, отмене [прежнего направления] киблы, отмене запрета есть и пить постящемуся после того, как он поспал. Более того, это было бы наравне со стоянием на Арафате и выдвижением с Муздалифы до восхода солнца, ибо это относится к явным обрядовым вопросам, общим для всех мусульман, а отмена подобного не могла бы остаться скрытой ни для кого. А Ибн Аббас, когда его спрашивали о его фетве в этом вопросе, говорил: «Сунна вашего Пророка, хотя бы вам это и было неприятно» — и они не возражали ему. Как же это могло быть у них отменённым, тогда как Ибн Аббас сообщал им, что это сунна их Пророка, и давал по этому вопросу фетвы и простым людям, и знатным, а они соглашались с ним в этом? Это — самая явная из несостоятельностей.
Восемнадцатое: фасх передали от Пророка ﷺ четырнадцать сподвижников, а именно: Аиша, Хафса, Али, Фатима, Асма бинт Абу Бакр, Джабир, Абу Саид, Анас, Абу Муса, [Ибн Умар], аль-Бара, Ибн Аббас, Сурака и Сабра.
От Аиши это передали: аль-Асвад ибн Язид, аль-Касим, Урва, Амра и Дакван, её вольноотпущенник.
От Джабира передали: Ата, Муджахид, Мухаммад ибн Али и Абу аз-Зубайр.
От Асмы передали: Сафия и Муджахид.
От Абу Саида передал: Абу Надра.
От аль-Бара передал: Абу Исхак.
От Ибн Умара передали: его сын Салим и Бакр ибн Абдаллах.
От Анаса передал: Абу Кылаба.
От Абу Мусы передал: Тарик ибн Шихаб.
От Ибн Аббаса передали: Тавус, Ата, Анас ибн Сулайм, Джабир ибн Зайд, Муджахид, Курайб, Абу аль-Алия, Муслим аль-Курри и Абу Хассан аль-Аджрад.
От Сабры передал: его сын.
Итак, это стало передачей от множества передатчиков множеству [других], что даёт достоверное знание, а в отношении подобного недопустимо заявлять об отмене иначе как тем, что превосходит его [по силе] или равно ему. Как же допустимо заявлять об его отмене хадисами, которые не равны ему, не близки к нему и даже не приближаются к нему, и притом состоят из [сообщений], передатчики которых неизвестны, либо слабы, так что их довод не устанавливается? А то, что достоверно из них, — это лишь мнение одного из сподвижников, высказанное им по собственному предположению и усмотрению, и это самое достоверное из того, что там имеется, — слова Абу Зарра: «Мут‘а была только для нас», а всё прочее — ничего не стоит, и передатчики этого сами избавили нас от труда [разбирать это]. Если бы то, что сказал Абу Зарр, было достоверным, установленным, восходящим [к Пророку] риваятом, то и тогда было бы невозможно отменить этим сообщением те многочисленные достоверные хадисы, — так как же это возможно, если это лишь его собственное мнение?! При этом ему возразили в этом вопросе десять сподвижников, таких как Ибн Аббас, Абу Муса аль-Ашари и другие?!
Девятнадцатое: фасх соответствует [шариатским] текстам и аналогии (кыясу). Что касается его соответствия текстам, то в этом нет сомнения, как было показано выше. А что касается его соответствия кыясу, то тот, кто вошёл в ихрам, если он взял на себя больше того, что взял изначально, — это допустимо по единому согласию [учёных]. Так, если человек вошёл в ихрам для умры, а затем присоединил к ней хадж…
Допустимо по единогласному мнению, а обратное — недопустимо у большинства, тогда как Абу Ханифа допускает и это, исходя из своей основы, согласно которой совершающий кыран обходит два обхода и совершает два са‘й. Если он присоединил умру к хаджу, то это допустимо, по его мнению, поскольку он обязал себя вторым обходом и вторым са‘й. А если это так, то тот, кто вошёл в ихрам ради хаджа, обязал себя лишь хаджем; когда же он становится совершающим таматту‘, он обязывает себя и умрой, и хаджем, так что то, что он обязал себя после расторжения (фасх), оказывается больше того, что было на нём прежде. Поэтому это допустимо, более того — желательно для него, ибо это лучше и больше того, что он обязал себя изначально.
Затруднение мнится лишь тому, кто полагает, что это расторжение хаджа в пользу умры, — но это не так. Ведь если бы он захотел расторгнуть хадж в пользу отдельной умры, это не было бы допустимо ни у кого. Расторжение допустимо лишь для того, чьё намерение — совершить хадж после своей мут‘а в том же году. А совершающий таматту‘ с момента, когда он вошёл в ихрам ради умры, уже вошёл в хадж, как сказал Пророк ﷺ: «Умра вошла в хадж» [к. 59]. Так вот, эта мут‘а, к которой было совершено расторжение, есть часть хаджа, а не отдельная умра; она относится к хаджу подобно тому, как омовение относится к полному омовению от большого осквернения (гусль). Это единый обряд, в который вклинилось послабление в виде выхода из состояния ихрама, и это не препятствует тому, чтобы он оставался единым, — подобно тавафу возвращения (таваф аль-ифада), который является частью завершения хаджа, но совершается лишь после первого выхода из ихрама (тахаллюль первый). Точно так же бросание камешков в дни Мины является частью завершения хаджа, но совершается после полного выхода из ихрама.
Слово Пророка ﷺ: «Кто совершил хадж к этому Дому, не совершая непристойных речей и не совершая греха» относится и к тому, кто совершил хадж, воспользовавшись в нём умрой по типу таматту‘, даже если он вышел из своего ихрама и его хадж не был меккским хаджем, ведь Милосердный и Милостивый к ним не переводит их от более совершенного и предпочтительного к неполноценному и менее достойному, — напротив, Он переводит их от менее достойного к предпочтительному и совершенному. Иное здесь совершенно невозможно.
Двадцатое: аналогия (кыяс) требует, что если совпадают два обряда — больший и меньший, то сунна — предшествование меньшего большему. Поэтому Пророк ﷺ начинал полное омовение от большого осквернения с омовения (вуду), а затем следовал полным омовением. И он сказал о омовении своей дочери: «Начинайте с её правой стороны и с мест омовения на ней». Так вот, расторжение хаджа в пользу умры включает в себя согласие с этой сунной.
Итак, стало ясно, что это согласуется с текстами и с аналогией, а также с хаджем лучших из этой общины вместе с их Пророком ﷺ. И если бы даже не было в этом текста, то аналогия указывала бы на его допустимость с приведённых нами и иных сторон. А если бы мы стали прослеживать все доводы его допустимости, это заняло бы много места. В этом же — достаточность, и хвала Аллаху.