- رَضَخَ
- (رَضَخَ) (радаха). В хадисе Умара: «Мы приказали дать им радх, так раздели же его между ними». Ар-радх — это малое пожертвование.
Отсюда же и хадис Али, да будет доволен им Аллах: «И он даёт ему радиха (رَضِيخَةً) за отказ от религии». Она — форма фа‘иля от ар-радх, то есть пожертвование.
В хадисе о присяге (аль-‘Акаба) он сказал им: «Как вы сражаетесь?» Они ответили: «Когда враг приближается, начинается мурадаха» — это перестрелка стрелами, от ар-радх в значении «дробление, раздавливание». Ар-радх также означает «толчение и разбивание».
Отсюда же хадис об убитой девушке из-за украшений: «И он раздробил (радаха) голову иудея, убившего её, между двумя камнями».
Отсюда же хадис о Бадре: «Я уподобил её прыгающей из-под мараадих косточке» — это множественное число от мирдаха, то есть камень, которым дробят косточки, так же называется и мирдах.
В хадисе Сухайба: «Он говорил с румийским акцентом (яртадиху), а Сальман говорил с персидским акцентом» — то есть этот склонялся в своей речи к румам, а этот — к персам, и их язык не оставался неизменно арабским.
- فَرَضَخَ
- (رَضَخَ) (радаха). В хадисе Умара: «Мы приказали дать им радх, так раздели же его между ними». Ар-радх — это малое пожертвование.
Отсюда же и хадис Али, да будет доволен им Аллах: «И он даёт ему радиха (رَضِيخَةً) за отказ от религии». Она — форма фа‘иля от ар-радх, то есть пожертвование.
В хадисе о присяге (аль-‘Акаба) он сказал им: «Как вы сражаетесь?» Они ответили: «Когда враг приближается, начинается мурадаха» — это перестрелка стрелами, от ар-радх в значении «дробление, раздавливание». Ар-радх также означает «толчение и разбивание».
Отсюда же хадис об убитой девушке из-за украшений: «И он раздробил (радаха) голову иудея, убившего её, между двумя камнями».
Отсюда же хадис о Бадре: «Я уподобил её прыгающей из-под мараадих косточке» — это множественное число от мирдаха, то есть камень, которым дробят косточки, так же называется и мирдах.
В хадисе Сухайба: «Он говорил с румийским акцентом (яртадиху), а Сальман говорил с персидским акцентом» — то есть этот склонялся в своей речи к румам, а этот — к персам, и их язык не оставался неизменно арабским.