- الْمِئْزَرَ
- (أَزَرَ) В хадисе о начале пророческой миссии [говорится]: Варака ибн Науфаль сказал ему: «Если я доживу до твоего дня, я окажу тебе мощную поддержку (насран му’аззаран, نصرا مؤزرا)», то есть «полную, сильную». Говорят «аззараху» и «азараху», когда кому-то помогают и его поддерживают, от слова «аль-азр» (الأزر) — «сила, мощь». Отсюда же хадис Абу Бакра: он сказал ансарам в день ас-Сакифа: «Вы помогли, поддержали и проявили сочувствие». И в хадисе [говорится]: Аллах, благословен Он и возвышен, сказал: «Величие — мой изар (إزاري), а гордость — моя накидка (ردائي)». Он привёл в пример изар и накидку, чтобы указать на то, что Он единолично обладает свойствами величия и гордости, то есть эти два свойства не подобны прочим свойствам, которыми творения могут быть наделены в переносном смысле, как милосердие, щедрость и тому подобное. Он уподобил их изару и накидке, потому что тот, кто ими обладает, объемлется ими, подобно тому как накидка облекает человека; и потому что никто не разделяет с человеком его изар и накидку. Так же и Всевышний Аллах — никто не должен разделять с Ним эти два свойства. Подобен ему и другой хадис: «Он облёкся в величие, закутался в гордость и облачился в решимость». И в нём же [сказано]: «Та часть изара, что ниже щиколоток, — в Огне», то есть та часть ступни его владельца, что оказывается ниже [края одежды], — в Огне, в наказание ему, либо [это указывает на то], что такой поступок причисляется к деяниям обитателей Огня. Отсюда же хадис: «Изра (إزرة) верующего — до середины голени, и нет греха на нём в том, что между этим и щиколотками». «Аль-изра» (с кясрой) — это состояние и манера ношения изара, подобно словам «рикба» (манера сидения верхом) и «джильса» (манера сидения). Отсюда же хадис Усмана: Абан ибн Са‘ид сказал ему: «Что со мной, я вижу тебя одетым скудно и с опущенным [подолом]?» — на что тот ответил: «Такова была манера ношения изара нашего товарища». И в хадисе об и‘тикафе: «Когда наступали последние десять [ночей рамадана], он будил свою семью и затягивал ми’зар (مئزر)». Аль-ми’зар — то же, что изар; затягиванием его он иносказательно обозначил воздержание от близости с жёнами. Говорят также, что он имел в виду подготовку к усердному поклонению; говорится «шададту ли-хаза-ль-амри ми’зари» («я затянул для этого дела свой ми’зар»), то есть «я приготовился к этому». И в хадисе [говорится]: «Он ласкал некоторых своих жён, будучи она «му’тазира» (مؤتزرة), в состоянии месячных», то есть с завязанным изаром. В некоторых версиях передачи встречается [форма] «муттазира» (متزرة), но это ошибка, поскольку хамза не ассимилируется с «та». И в хадисе о присяге при аль-‘Акаба: «Мы будем защищать тебя так же, как защищаем наши азар (أزرنا)», то есть «наших женщин и наши семьи» — он иносказательно назвал их «азар» (أُزُر). Говорят также, что имелись в виду «мы сами»; изаром иногда иносказательно обозначают самого человека. Отсюда же хадис ‘Умара: ему прислали с одним из военных отрядов письмо со стихами, среди которых были такие: «О, донеси, вестник, до Абу Хафса весть: да станет тебе выкупом мой изар (إزاري) от верного брата», то есть «моя семья и я сам».
- وَشَدَّ
- (шадада)
В нём: «Возвращает их сильный (мушидд) слабому (мудъиф) их [долю]». Аль-мушидд (المُشِدّ) — тот, чьи животные сильны и крепки, а аль-мудъиф (المُضْعِف) — тот, чьи животные слабы. Он имеет в виду, что сильный из воинов делится со слабым тем, что приобретает из добычи.
И в нём: «Не продавайте зерно, пока оно не окрепнет (يَشْتَدَّ)». Под зерном он имел в виду пищу, как пшеницу и ячмень, а его укрепление (اشْتِداد) — это его крепость и твёрдость.
И в нём: «Кто станет состязаться с религией (يُشَادَّ الدِّينَ), того она победит», то есть соперничает с ней и противостоит ей, обременяя себя в служении [Аллаху] сверх своих сил. Аль-мушадда (المُشادّة) — это соперничество, борьба за превосходство. Это подобно другому хадису: «Поистине, эта религия крепка, так вникай в неё с мягкостью».
Отсюда же и хадис: «Разве ты не нападёшь (تَشِدُّ), чтобы мы напали (نَشِدَّ) вместе с тобой?», то есть нападёшь на врага, чтобы мы напали вместе с тобой. Говорится: «шадда» в бою — «йашидду» (с кясрой).
Отсюда же и хадис: «Затем он напал (شَدَّ) на него, и он стал подобен вчерашнему дню, что прошёл», то есть напал на него и убил его.
В хадисе о стоянии в Рамадане: «Он оживлял ночь и подвязывал (شَدَّ) изар». Это иносказание об избегании женщин, или об усердии и старании в деле, или об обоих значениях вместе.
В хадисе о Дне воскресения: «...как бег коня, потом как бег (شَدّ) человека». Аш-шадд — это бег.
Отсюда же и хадис о беге (сай): «Не переходи долину иначе как бегом (شَدًّا)», то есть бегом.
В хадисе аль-Хаджжаджа: «Это время войны, беги (اشْتَدِّي), Зийам!» Зийам — имя его верблюдицы или его коня.
В хадисе об Ухуде: «...так что я увидел, как женщины бегут (يَشْتَدِدْنَ) в гору», то есть бегут. Так это слово пришло в книге аль-Хумайди. А то, что пришло в книге аль-Бухари — «йаштаддна», так пришло с одним «даль». А то, что пришло в других [источниках] — «йуснидна» с обычной «син» и «нун», то есть поднимаются по ней.
Если верно слово, как оно есть у аль-Бухари — а подобное часто встречается в книгах хадисов, — то это некрасиво в арабском языке, потому что слияние (идгам) допустимо в удвоенной букве только когда первая буква безгласная, а вторая огласована. А что касается формы женского множественного числа, то удвоение проявляется, потому что то, что стоит перед «нун» женского рода, не бывает иначе как безгласным, и тогда встречаются два безгласных подряд, поэтому первая огласовывается, и слияние распадается, и говорится «йаштадидна». Возможно объяснить это на диалекте некоторых арабов из [племени] Бакр ибн Ваиль: они говорят «раддту», «раддта», «раддна», имея в виду «рададту», «рададта», «рададна». Сказал аль-Халиль: как будто они предполагали слияние ещё до присоединения буквы «та» и «нун», и тогда слово в хадисе будет «йаштаддна».
В хадисе Утбана ибн Малика: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, пришёл ко мне утром после того, как день окреп (اشْتَدَّ)», то есть возвысился и поднялось его солнце.
Отсюда же и в поэме Ка‘ба ибн Зухайра:
«День поднялся (شَدَّ) на длину двух предплечий стройной верблюдицы средних лет, что встала, и ей ответили чёрные, скорбящие [верблюдицы]» — то есть время его подъёма и возвышения.