Его слово: («глава»). Так закреплено у всех передатчиков, кроме Абу Зарра, и это подобно разделу внутри предыдущей главы. Связь хадиса с ней очевидна из его слов в упомянутом хадисе Самуры: «а старец у основания дерева — это Ибрахим, а дети вокруг него — это дети людей». Уже было отмечено ранее, что он привёл этот хадис в «Книге толкования сновидений» с добавлением: «Они сказали: «А дети многобожников?» Он ответил: «И дети многобожников»». Продолжение разбора этого хадиса придёт полностью в «Книге толкования сновидений», если пожелает Аллах Всевышний.
Его слово в этом пути передачи: («и вот сидящий человек, и стоящий человек, в руке которого» — некоторые из наших товарищей сказали от Мусы: «железный крюк в его щеке») — так в риваяте Абу Зарра, и это последовательное изложение; а в риваяте других передано иначе. Того, кто скрыт под словом «некоторые», я не смог определить, за исключением того, что ат-Табарани привёл этот хадис в «Большом словаре» от аль-Аббаса ибн аль-Фадля аль-Асфати, от Мусы ибн Исмаила, изложив хадис полностью подобно предыдущему, и там сказано: «в его руке железный крюк». Его слово в нём: («пока мы не дошли до реки крови, в которой стоит человек посреди реки». Язид и Вахб ибн Джарир сказали от Джарира ибн Хазима: «а на берегу реки — человек») — этот таълик от этих двоих закреплён также в риваяте Абу Зарра. Что касается хадиса Язида, а он — Ибн Харун, то Ахмад передал его в непрерывном иснаде от него, изложив хадис полностью, и там: «и вот река крови, в которой человек, а на берегу реки — человек». Что касается хадиса Вахба ибн Джарира, то Абу Аваны передал его в непрерывном иснаде в своём «Сахихе» по его пути, изложив хадис полностью, и там: «пока не дойдёт до реки крови, и человек стоит посреди неё, и человек стоит на берегу реки», — и далее хадис. Основа хадиса у Муслима передана по пути Вахба, но в сокращённом виде. Его слово в нём: («когда они поднимались») — так там с фа и с несогласной айн; а в сборнике аль-Хумайди встречается «поднимались» только с каф, от восхождения, то есть подъёма.
94 — Глава о смерти в понедельник
1387 — Рассказал нам Муалла ибн Асад, рассказал нам Вухайб от Хишама, от его отца, от Аиши (да будет доволен ею Аллах), которая сказала: я вошла к Абу Бакру (да будет доволен им Аллах), и он спросил: «Во сколько одеяний вы завернули Пророка ﷺ?» Она сказала: «В три белых сахулийских одеяния, без рубахи и чалмы». И он спросил её: «В какой день скончался Посланник Аллаха ﷺ?» Она ответила: «В понедельник». Он спросил: «А какой сегодня день?» Она ответила: «Понедельник». Он сказал: «Я надеюсь на то, что между мной и ночью». Затем он посмотрел на одеяние, которое было на нём, в котором за ним ухаживали во время болезни, на котором было пятно шафрана, и сказал: «Постирайте это моё одеяние и добавьте к нему ещё два, и заверните меня в них». Я сказала: «Это ведь ветхое». Он ответил: «Живой более достоин нового, чем мёртвый, ведь это лишь для тлена». Он не скончался, пока не наступил вечер ночи на вторник, и был похоронен до наступления утра.
Его слово: («глава о смерти в понедельник»). Аз-Зайн ибн аль-Мунир сказал: определение времени смерти не подвластно чьему-либо выбору, однако в стремлении к его наступлению есть некая причастность, подобная обращению к Аллаху с целью снискать благословение. Тот, кому это не было даровано, всё же получает награду за своё убеждение. И, по-видимому, сообщение, пришедшее о достоинстве смерти в пятницу, не было признано достоверным у аль-Бухари, поэтому он ограничился тем, что соответствовало его условию, и указал на предпочтение этого перед иным. Хадис же, на который он указал, привёл ат-Тирмизи от Абдуллаха ибн Амра как возведённый к Пророку: «Нет мусульманина, который умрёт в пятницу или в ночь на пятницу, кроме того, что Аллах убережёт его от испытания могилы». В его иснаде есть слабость. Абу Яаля привёл подобное от Анаса, и его иснад ещё слабее.
Его слово: («сказала Аиша: я вошла к Абу Бакру») — то есть к своему отцу. Абу Нуайм добавил в «Мустахридже» из этого же пути: «Я увидела на нём признаки смерти и сказала: «хайдж, хайдж —
тот, чьи слёзы неизменно скрыты,
ведь однажды они прольются».
Он же сказал: «Не говори так, а скажи: ‹И придёт предсмертная агония с истиной›» — этот аят, — затем сказал: — в какой день…» и далее хадис. Это добавление привёл Ибн Саад отдельно от Абу Усамы, от Хишама. Её слово «хайдж» с джим — это передача звука её плача.
Его слово: («во сколько одеяний вы завернули Пророка ﷺ?») — то есть: сколько одеяний вы использовали для того, чтобы завернуть в них Пророка ﷺ? Его слово «во сколько» является предшествующим дополнением к «завернули». Сказано: Абу Бакр упомянул ей это в форме вопроса, чтобы подготовить её к терпению перед утратой его, и вызвать у неё речь о том, что ей будет тяжело упоминать, ведь в том, что он начал с этого разговора с ней, заключалось введение её в великую скорбь; ибо маловероятно, чтобы Абу Бакр забыл то, о чём он спрашивал, учитывая близость времени события. Возможно также, что вопрос о количестве савана был задан в его истинном смысле, поскольку он не присутствовал при этом, будучи занят делом присяги. Что же касается определения дня, то забвение его также возможно, ведь Пророк ﷺ был похоронен в ночь на среду, поэтому могло возникнуть сомнение: умер ли он в понедельник или во вторник. Разбор вопроса о саване уже приводился в своём месте.
Его слово: («я сказала: в понедельник») — в форме винительного падежа, то есть: «в день понедельника». А её слово после этого «я сказала: понедельник» в форме именительного падежа означает: «это день понедельник».
Его слово: («надеюсь, что между мной и наступлением ночи») — в риваяте аль-Мустамли: «эту ночь». У Ибн Са‘да, от аз-Зухри, от Урвы, от Аиши: начало болезни Абу Бакра было в том, что он совершил полное омовение в понедельник, когда прошло семь дней джумада аль-ахира, а день был холодным, и после этого его лихорадило пятнадцать дней, и он умер вечером ночи на вторник, когда оставалось восемь дней до конца джумада аль-ахира тринадцатого года. Зайн ибн аль-Мунир указал на то, что мудрость в отсрочке его кончины от дня понедельника — при том что он любил этот день и стремился к нему — состояла в том, что он встал во главе дела после Пророка ﷺ, и поэтому было уместно, чтобы его кончина была отсрочена от того времени, в которое был взят к Аллаху Посланник Аллаха ﷺ.
Его слово: («на нём есть родъ») — с сукуном над «даль» и после неё «айн», то есть пятно, не покрывающее всю [одежду] целиком.
Его слово: («и прибавьте к нему два одеяния») — Ибн Са‘д добавляет, от Абу Му‘авии, от Хишама: «новых».
Его слово: («так заверните меня в них») — то есть в прибавленное и в то, к чему было прибавлено; а в риваяте, отличном от риваята Абу Зарра: «в них», то есть в трёх [одеяниях].
Его слово: («ветхое») — с фатхой над «х» и «лям», то есть не новое. А в риваяте Абу Му‘авии у Ибн Са‘да: «Разве не сделать их все новыми?» Он сказал: «Нет». Внешний смысл этого таков, что Абу Бакр придерживался мнения о недопустимости излишества в саванах. И это подтверждается его последующим словом: «Это ведь только для тления». Абу Дауд передал от Али, возводя к Пророку: «Не проявляйте излишества в саване, ибо он быстро истлевает». И этому не противоречит хадис Джабира о повелении делать саван хорошим, который вывел Муслим, ибо между ними можно совместить, отнеся улучшение к качеству [ткани], а излишество — к цене. Также сказано: улучшение [савана] — это право покойного, и если он завещал отказаться от этого, то его завещание исполняется, как поступил ас-Сиддик. Возможно также, что он выбрал именно это одеяние по некой причине, заключённой в нём, — ради благословения им, поскольку оно перешло к нему от Пророка ﷺ, либо потому что он сражался в нём или совершал в нём поклонение. Это подтверждается тем, что передал Ибн Са‘д от аль-Касима ибн Мухаммада ибн Абу Бакра: Абу Бакр сказал: «Заверните меня в два моих одеяния, в которых я совершал молитву».