Его слово: («маскуṭатин» — «сброшенной»). Так у большинства передатчиков. А в риваяте Каримы: «мускаṭатин», с даммой в начале и фатхой над «каф». Ибн ат-Тайми сказал: слово «маскуṭатин» — необычное выражение, ибо общеизвестно, что глагол «сакаṭа» (упасть) непереходный, а арабы иногда обозначают действующее лицо формой страдательного причастия. Аль-Хаттаби привёл в подтверждение этому слова Всевышнего: «Обещание Его было исполненным» (كَانَ وَعْدُهُ مَأْتِيًّا), то есть — «исполняющимся». Ибн ат-Тин сказал: «маскуṭатин» в значении «сāкиṭатин» (упавшая), подобно словам «завесой скрытой» (حِجَابًا مَسْتُورًا), то есть «скрывающей». Ибн Малик в «Шавахид» сказал: его слово «маскуṭатин» — в значении «мускаṭатин», причём для него нет соответствующего глагола; подобное этому — «маркук» в значении «муракк», то есть «обращённый в рабство», это передано от Ибн Джинни, который сказал: подобно тому как встречается страдательное причастие без соответствующего глагола, встречается и глагол без соответствующего страдательного причастия, как в чтении ан-Наха‘и: («умийй» — «глухи» и «сумму» — «немы») с даммой над первой буквой обоих слов, при этом форма «маṣмум» не встречается, — довольствуются формой «аṣамм».
Я говорю: аль-Исмаили привёл этот хадис иным путём от Кабисы, шейха аль-Бухари, в нём, сказав: «матрухатин» («брошенная»). А Абу Нуайм привёл его двумя другими путями от Кабисы, шейха аль-Бухари, в нём, сказав: «би-тамратин» («финиковой ягодой»), не сказав ни «маскуṭатин», ни «мускаṭатин».
Его слово: («и сказал Хаммам… и так далее»). Он привёл это с непрерывным иснадом полностью в главе о находке, и текст его таков: «Поистине, я возвращаюсь к своей семье и нахожу финик, упавший на моё ложе, и я поднимаю его, чтобы съесть, но затем опасаюсь, что это может быть из закята, и выбрасываю его». Я говорю: аль-Кирмани не имел под рукой текста риваята Хаммама и сказал: полный текст хадиса не упомянут, а он таков: «Если бы не опасение, что это может быть из закята, я бы съел его». Я говорю: смысл упоминания этого здесь заключается в указании места, где он увидел финик, — а именно его собственного ложа, ﷺ, и, несмотря на это, он не съел его, и это более совершенно в благочестивой осторожности. Аль-Мухаллаб сказал: возможно, ﷺ раздавал закят, а затем возвращался к своей семье, и к его одежде прилипало что-то из фиников закята, и это падало на его ложе, — иначе в чём разница между этим случаем и тем, как он ел мясо, которое было пожертвовано Барире? Я говорю: наличие чего-либо из фиников закята не ограничивалось исключительно домами, отличными от его дома, чтобы требовалось такое толкование, — скорее, возможно, что этот финик был отнесён кому-то из имеющих право на закят, кто находился в его доме, и передача ему запоздала, либо же он был принесён в его дом, и он разделил его, а остаток сохранился.
Ахмад передал через путь Амра ибн Шуайба от его отца от его деда, что тот сказал: однажды ночью Пророк ﷺ метался (от беспокойства), и его спросили: что не даёт тебе спать? Он ответил: «Поистине, я нашёл упавший финик и съел его, затем вспомнил о финиках, которые были у нас из закята, и не знаю, был ли этот финик из них или из фиников моей семьи, — вот что не даёт мне спать». Это относится к иному, отдельному случаю, а именно: когда ему однажды случилось съесть финик, как в этом хадисе, и это его встревожило, он впоследствии, находя подобное, вызывающее сомнение, оставлял это из предосторожности. Возможно также, что в тот момент, когда он его съел, он находился в положении установления шариата, а в момент, когда оставил, — действовал сообразно личной осторожности. Аль-Мухаллаб сказал: он оставил его, ﷺ, лишь из благочестивой осторожности, а не по обязанности, ибо изначально всё, что находится в доме человека, дозволено, пока не появится доказательство запрета. В этом — указание на запрет даже малого количества закята для Пророка ﷺ, из чего следует запрет и большого его количества, тем более.
5 — Глава: о том, кто не признавал наваждений и подобных им сомнений
2056 — Передал нам Абу Нуайм: передал нам Ибн Уяйна от аз-Зухри, от Аббада ибн Тамима, от его дяди, который сказал: пожаловались Пророку ﷺ на человека, который ощущает нечто во время молитвы, — прерывает ли он молитву? Он ответил: «Нет, пока не услышит звук или не почувствует запах».
Ибн Аби Хафса передал от аз-Зухри: «Нет омовения, кроме как при том, что ты почувствовал запах или услышал звук».
2057 — Передал мне Ахмад ибн аль-Микдам аль-Иджли: передал нам Мухаммад ибн Абд ар-Рахман ат-Туфави: передал нам Хишам ибн Урва от своего отца, от Аиши (да будет доволен ею Аллах), что некие люди сказали: о посланник Аллаха, поистине, некоторые люди приносят нам мясо, и мы не знаем, упомянули ли они над ним имя Аллаха или нет. И сказал посланник Аллаха ﷺ: «Упомяните над ним имя Аллаха и ешьте его».
[Хадис 2057 — оба конца его в: 5507, 7398]
Его слово: («Глава: о том, кто не признавал наваждений и подобных им сомнений»). В риваяте аль-Кушмихани: «из смущающих» (المُشَبَّهات) с «мим» и удвоением, а в другой версии — с двумя однородными буквами вместо удвоения, и всё это означает «затруднительные». Данный заголовок посвящён разъяснению того, что порицается из чрезмерной строгости в благочестивой осторожности. Аль-Газали сказал: благочестивая осторожность бывает нескольких видов: осторожность правдивейших — это отказ от того, что не берётся без намерения укрепления сил для поклонения; осторожность богобоязненных — это отказ от того, в чём нет сомнения, но опасаются, что это приведёт к запретному; осторожность праведных — это отказ от того, к чему примешивается возможность запретности, при условии, что для этой возможности есть реальное основание; если же такого основания нет, то это уже осторожность страдающих наваждениями. Он сказал: помимо этого есть ещё осторожность свидетелей — это отказ от того, что лишает свидетельство силы, то есть более широко, независимо от того, является ли оставляемое запретным или нет. Конец цитаты. Цель автора здесь — разъяснить осторожность страдающих наваждениями, подобно тому, кто воздерживается от еды добычи из опасения, что эта добыча принадлежала какому-то человеку, а затем сбежала от него, и подобно тому, кто отказывается покупать необходимое ему у неизвестного лица, не зная, дозволено ли его имущество или запретно, при отсутствии какого-либо признака, указывающего на второе, и подобно тому, кто отказывается брать нечто из-за предания, относительно слабости и недопустимости использования которого в качестве довода имеется единое мнение, тогда как довод в пользу его дозволенности силён, а толкование его невозможно или крайне маловероятно. Затем он привёл два хадиса. Первый: его слово («от аз-Зухри»). В риваяте аль-Хумайди от Суфьяна: «передал нам аз-Зухри».
Его слово: («от Аббада ибн Тамима от его дяди») — это Абдуллах ибн Зайд ибн Асим аль-Мазини. В упомянутой версии аль-Хумайди сказано: «сообщил мне Саид» — то есть Ибн аль-Мусаййаб, — «и Аббад ибн Тамим, от Абдуллаха ибн Зайда». Это уже приводилось ранее в книге об очищении со слов Абу Нуайма от Суфьяна, и построение изложения там наводит на мысль, что путь передачи через Саида — мурсаль, а путь через Аббада — мусаль (непрерывный). Аль-Миззи в «Атраф» не занялся разграничением этого.
Его слово: («и сказал Ибн Абу Хафса») — это Мухаммад, кунья его Абу Салама, а имя отца Абу Хафсы — Майсара; он был родом из Басры, переселился в аль-Джазиру. Аль-Кирмани предположил, что этот Мухаммад, а также Салим ибн Абу Хафса и Умара ибн Абу Хафса — братья, и категорично утверждал это здесь, впав в грубую ошибку. Ведь имя отца Салима неизвестно, а сам он куфиец; а имя отца Умары — Набит (через «нун», затем «ба» с одной точкой, затем «та» с двумя точками), и он тоже басриец. Однако Майсара — вольноотпущенник Набита, араб по происхождению, а Салим ибн Абу Хафса относится к более раннему поколению, чем оба упомянутых.
Его слово: («нет омовения…» и далее) — Ахмад передал это сообщение Ибн Абу Хафсы с непрерывным иснадом по нескольким путям, и оно дошло до нас с более высоким иснадом в «Муснаде» Абу аль-Аббаса ас-Сирраджа, с формулировкой: от аз-Зухри, от Аббада ибн Тамима, от его дяди, — как хадис, возводимый к Пророку ﷺ, с тем же текстом, что приведён здесь в форме таалик (со скрытым иснадом). Некоторые толкователи, опираясь на внешний смысл слов аль-Бухари «от аз-Зухри: нет омовения…» и далее, категорично утверждали, что этот матн — слова самого аз-Зухри. Но это не так, как я показал на основании «Муснадов» Ахмада и ас-Сирраджа. У аль-Бухари в обычае часто прибегать к такому сокращению, и подразумевается: «от аз-Зухри с этим иснадом до Пророка ﷺ, который сказал: «нет омовения…»» — и далее хадис.
Ближайший пример этому — то, что уже приводилось в книге о посте, в главе «Если разговелся в Рамадане, а затем взошло солнце», где он привёл хадис главы по риваяту Абу Усамы от Хишама ибн Урвы от Фатимы от Асмы, которая сказала: «Мы разговелись во времена Пророка ﷺ, а затем взошло солнце». Хишама спросили: «Им было велено восполнить [пост]?» Он ответил: «А разве возможно обойтись без восполнения?» Аль-Бухари сказал: «И сказал Мамар: я слышал, как Хишам говорил: «не знаю, восполнили они или нет»». В этом также содержится пропуск, подразумевается: «я слышал Хишама» — то есть «от Мамара, от Хишама» — с иснадом и матном, и в конце сказано: «тогда некий человек спросил Хишама: восполнили они или нет?» Он ответил: «не знаю». Это же передал Абд ар-Раззак от Мамара таким же образом, и я привёл это из «Муснада» Абд ибн Хумайда с более высоким иснадом от Абд ар-Раззака, от Мамара: «я слышал Хишама, от Фатимы, от Асмы» — и он привёл хадис, сказав: «тогда некий человек спросил Хишама: восполнили они или нет?»