Это подтверждает то, что упомянул Ибн Исхак.
Ибн Исхак также упомянул в «Магази», что Абу Амир встретил в день Аутаса десятерых братьев из числа многобожников и убил их одного за другим, пока не остался десятый. Он напал на него, призывая его к исламу, и говорил: «О Аллах, будь свидетелем против него!» — на что тот человек сказал: «О Аллах, не будь свидетелем против меня!» Абу Амир воздержался от него, полагая, что тот принял ислам, и десятый убил его. Затем тот принял ислам, и ислам его был хорошим, так что Пророк ﷺ называл его «шахидом Абу Амира». Это противоречит достоверному хадису о том, что Абу Муса убил убийцу Абу Амира, а то, что содержится в достоверном сборнике, более достойно принятия. Возможно, что тот, кого упомянул Ибн Исхак, участвовал в его убийстве вместе с другим.
Его слово («и брызнула из него вода») — то есть вытекла из места, куда попала стрела.
Его слово («он сказал: «о сын брата моего»») — это отвергает слова Ибн Исхака о том, что он был сыном его дяди по отцу. Возможно — если это было верно передано, — что он сказал ему так потому, что был старше его.
Его слово («я вернулся и вошёл к Пророку ﷺ») — в риваяте Ибн Аида: «Когда Посланник Аллаха ﷺ увидел меня со знаменем в руках, он сказал: «О Абу Муса, убит Абу Амир»».
Его слово («на ложе, устланном «мурамаль»») — с простой «ра», затем удвоенной «мим», то есть сделанном из плетёных волокон — это верёвки из пальмовых листьев, которыми оплетаются ложа.
Его слово («и на нём была подстилка») — Ибн ат-Тин сказал: шейх Абу-ль-Хасан отверг это чтение и сказал: правильно — «не было на нём подстилки», то есть выпало слово «не». Это удивительное отвержение, ведь из того, что он спал без подстилки в истории с Умаром, не следует, что на его ложе постоянно не было подстилки.
Его слово («он попросил воды, совершил омовение, затем поднял руки») — из этого извлекается желательность очищения перед мольбой, а также поднятия рук во время мольбы, в противоречие тем, кто ограничивал это только молением о дожде. Далее будет разъяснено то, что передано об этом, в «Книге о мольбах».
Его слово («выше многих из твоих творений») — то есть по степени. А в риваяте Ибн Аида: «в числе большинства в День воскресения».
Его слово («сказал Абу Бурда») — это продолжение приведённого иснада.
56 — Глава. Поход на Таиф в шаввале восьмого года. Так сказал Муса ибн Укба.
4324 — Рассказал нам аль-Хумайди, слышавший от Суфьяна, [который сказал]: рассказал нам Хишам от своего отца от Зайнаб, дочери Абу Салямы, от её матери Умм Салямы (да будет доволен ею Аллах): «Пророк ﷺ вошёл ко мне, а у меня был муханнас (женоподобный мужчина). Я услышала, как он говорил Абдуллаху ибн Абу Умайе: «О Абдуллах, что ты думаешь, если Аллах завтра дарует вам победу над Таифом? Возьми себе дочь Гайлана — она подходит спереди четырьмя достоинствами и удаляется восьмью». Тогда Пророк ﷺ сказал: «Пусть эти не входят к вам!»» Ибн Уяйна сказал: а Ибн Джурайдж сказал: этот муханнас — Хит.
Рассказал нам Махмуд, рассказал нам Абу Усама от Хишама то же самое, и добавил: «а он в тот день осаждал Таиф».
[Хадис 4224 — его части также в: 5235, 5887]
Его слово («глава похода на Таиф») — это большой известный город, богатый виноградниками и пальмами, находящийся на расстоянии трёх или двух переходов от Мекки в восточном направлении. Говорят, что происхождение его название связано с тем, что Джибриль, мир ему, вырвал сад, принадлежавший людям ас-Сарим, и понёс его в Мекку, обошёл вокруг Дома, а затем опустил его там, где ныне Таиф, отчего это место было названо по нему. Первоначально этот сад находился в окрестностях Санъа. Название этой земли — Вадж (с удвоенной «джим»), названной по имени человека — сына Абд аль-Джинна из амаликитов, который первым поселился там. Пророк ﷺ направился туда после возвращения из Хунайна, оставив трофеи в аль-Джиране. А Малик ибн Авф ан-Насри, предводитель хавазин, после разгрома вошёл в Таиф, и у него была крепость Балийя (с кясрой на «лям» и облегчённой «я»), находящаяся на расстоянии нескольких миль от Таифа. Пророк ﷺ прошёл мимо неё, направляясь к Таифу, и приказал разрушить её.