В риваяте Бахза ибн Асада встречается: «у них были нужда и истощение», и это указывает на то, что мы сказали.
Его слово: («в стаде верблюдов, принадлежавшем ему») — Ибн Са‘д упомянул, что число верблюдов в стаде составляло пятнадцать голов, а в риваяте Бахза ибн Асада — что стадо находилось при пастухе рядом с харрой.
Его слово: («и сказал: пейте их молоко») — так здесь, а ранее в риваяте Абу Кыляба и других от Анаса было: «из их молока и их мочи».
Его слово: («когда же они выздоровели») — в изложении есть пропуск, подразумевается: «они вышли, напились, а когда выздоровели...».
Его слово: («и выжег им глаза») [«самара а‘йунахум»] — так у большинства передатчиков, а у аль-Кушмихани — с «лям» вместо «ра» [«самала»], и разбор этого уже был приведён ранее.
Его слово: («и ты видел, как каждый из них грызёт землю языком, пока не умрёт») — Бахз добавил в своём риваяте: «от того горя и боли, которые они испытывали», а в «Сахихе» Абу Аваны здесь: «кусает землю, чтобы почувствовать её холод от того жара и тяжести, которые он испытывал».
Его слово: («сказал Саллям») — это соединено с упомянутым иснадом. А его слово «и дошло до меня, что аль-Хаджжадж» — это ибн Юсуф, известный правитель. В риваяте Анаса: «Об этом рассказали некоторые люди аль-Хаджжаджу, и он послал за Анасом, и сказал: «Вот моя печать, пусть она будет у тебя в руке» — то есть чтобы он стал его казначеем. Анас сказал: «Я не способен на это». Тогда [аль-Хаджжадж] сказал: «Расскажи мне о самом суровом наказании»». Далее хадис.
Его слово: («о самом суровом наказании, каким наказал Пророк ﷺ») — так, в мужском роде, имея в виду наказание [«ль-‘икаб»], а в риваяте Бахза: «наказал их» [«‘акабаха»] — согласно очевидному смыслу выражения.
Его слово: («и это дошло до аль-Хасана») — это Ибн Абу аль-Хасан аль-Басри. («и он сказал: я хотел бы, чтобы он не рассказывал ему этого») — аль-Кушмихани добавил: «этого». А в риваяте Бахза: «И, клянусь Аллахом, аль-Хаджжадж не остановился, пока не встал с этим на минбаре и сказал: «Рассказал нам Анас»», — и привёл хадис, и сказал: «Пророк ﷺ отсекал руки и ноги и выжигал глаза за неповиновение Аллаху — так неужели мы не станем делать то же за неповиновение Аллаху?» Аль-Исма‘или привёл через другой путь от Сабита: «Рассказал мне Анас, сказал: я не сожалел ни о чём так, как сожалел о хадисе, который рассказал аль-Хаджжаджу», — и привёл его. А сожалел Анас об этом потому, что аль-Хаджжадж был чрезмерен в наказаниях и цеплялся за малейшее подозрение. И нет у него довода в истории с урайнитами, потому что в некоторых путях передачи прямо указано, что они впали в отступничество (иртадду), и это также произошло до того, как были ниспосланы установленные наказания (худуд), как в том, что после этого, и до запрета на увечье (мусля), как было упомянуто ранее в книге о военных походах. И Абу Хурайра присутствовал при приказе о наказании огнём, а затем присутствовал при его отмене и запрете наказывать огнём, как было изложено в книге о джихаде, а принятие ислама Абу Хурайрой было позже истории с урайнитами. Подробное изложение этого было приведено ранее в главе о моче верблюдов и других животных в книге об очищении, а здесь я лишь кратко указал на это ввиду отдалённости от того места.
6 — Глава: лечение мочой верблюдов
5686 — Рассказал нам Муса ибн Исма‘иль, рассказал нам Хаммам, от Катады, от Анаса (да будет доволен им Аллах): некие люди испытали недомогание [от климата] в Медине, и Пророк ﷺ велел им присоединиться к его пастуху — то есть к верблюдам — и пить из их молока и их мочи. Они присоединились к его пастуху и пили из их молока и их мочи, пока их тела не выздоровели, а затем они убили пастуха и увели верблюдов. Об этом дошло до Пророка ﷺ, и он послал за ними в погоню, их привели, и он отсёк им руки и ноги и выжег им глаза.
Сказал Катада: рассказал мне Мухаммад ибн Сирин, что это произошло до того, как были ниспосланы установленные наказания (худуд).