Четвёртое: смысл оставления заговоров (рукъя) и прижигания заключается в опоре на Аллаха в отражении болезни и в удовлетворённости Его предопределением, а не в отрицании допустимости этого, поскольку их применение подтверждено в достоверных хадисах и со слов праведных предшественников. Однако положение удовлетворённости и предания себя воле Аллаха выше, чем прибегание к средствам. К этому склонился аль-Хаттаби и те, кто последовал за ним. Ибн аль-Асир сказал: это относится к качествам приближённых (аулия), отвернувшихся от мирского, его причин и связей, и таковы избранные из числа приближённых.
И этому не противоречит то, что это встречалось у Пророка ﷺ и в поступке, и в повелении, ибо он находился на высшей из степеней познания и ступеней упования (таваккуль), так что это исходило от него ради установления шариатского положения и разъяснения допустимости. При этом это никак не уменьшало его упования, поскольку его упование было совершенным по достоверности, и прибегание к средствам никак на него не влияло — в отличие от других, даже если они много уповают. Однако тот, кто оставил средства, полностью предался Аллаху и был искренен в этом, занимает более высокое положение. Ат-Табари сказал: было сказано, что упования не заслуживает никто, кроме того, чьё сердце вовсе не смешано со страхом перед чем бы то ни было — даже перед свирепым зверем и враждебным недругом — и кроме того, кто не стремится ни к добыванию пропитания, ни к лечению боли. Истина же в том, что тот, кто доверился Аллаху и убеждён, что Его решение непременно исполнится, тому не вредит его упованию прибегание к средствам, следуя своей сунне и сунне Его Посланника. Ведь Пророк ﷺ надевал на войне две кольчуги друг на друга, носил на голове шлем, расставлял стрелков у входа в ущелье, окружил Медину рвом, разрешил переселение в Эфиопию и в Медину и сам совершил переселение, прибегал к средствам еды и питья, запасал для своей семьи пропитание и не ждал, что оно ниспошлётся ему с небес — хотя он был из всех творений наиболее достойным того, чтобы это произошло. И тому, кто спросил его: «Привязать мне свою верблюдицу или оставить её (без привязи)?» — он ответил: «Привяжи её и уповай», указав тем самым, что предосторожность не отменяет упования. Аллах знает лучше.
43 — Глава о птицегадании (ат-тыйара)
5753 — Мне передал Абдуллах ибн Мухаммад: нам передал Усман ибн Умар: нам передал Йунус от аз-Зухри, от Салима, от Ибн Умара (да будет доволен Аллах ими обоими), что Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Нет заразы (передающейся самой собой) и нет птицегадания, а неблагоприятная примета бывает в трёх: в женщине, в доме и в верховом животном».
5754 — Нам передал Абу аль-Йаман: нас известил Шуайб от аз-Зухри, который сказал: меня известил Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Утба, что Абу Хурайра сказал: я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил: «Нет птицегадания, а лучшее из этого — доброе предзнаменование (аль-фаль)». Они спросили: «А что такое аль-фаль?» Он ответил: «Хорошее слово, которое слышит кто-либо из вас».
[Хадис 5754 — его продолжение в: 5755]
Его слово («Глава о птицегадании», الطِّيَرَة) — с касрой на «та» и фатхой на «я», иногда произносится с сукуном; это слово означает дурное предзнаменование (от корня со значением «шин» — التشاؤم), являясь масдаром от глагола «тайаввара» (تطيَّر), подобно тому как «тахаййара» (تحيّر) даёт масдар «хыйра» (حيرة). Некоторые знатоки языка сказали: из масдаров в такой форме не встречается ничего, кроме этих двух примеров, но на это возразили, что встречается также слово «тыйаба» (طِيَبَة), а некоторые привели слово «тивала» (تِوَلَة), хотя в этом есть сомнение.
Основа же понятия «тыйара» в том, что во времена невежества (джахилии) люди полагались на птиц: если кто-то из них выходил по какому-то делу и видел, что птица летит вправо от него, он считал это благим предзнаменованием и продолжал путь; а если видел, что она летит влево, считал это дурным предзнаменованием и возвращался. А иногда кто-то из них специально пугал птицу, чтобы она полетела, и полагался на это. Шариат же пришёл с запретом на подобное. Они называли это «ас-саних» (السانح — то, что летит справа налево, «отдавая» тебе свою правую сторону) и «аль-барих» (البارح — противоположное этому). Они считали благоприятным «ас-саних» и неблагоприятным «аль-барих», потому что в него невозможно было выстрелить, не развернувшись к нему. Но ни в полёте птицы справа, ни в полёте слева нет ничего, что подтверждало бы то, во что они верили — это лишь надуманное притязание на то, что не имеет основания, ведь у птицы нет ни речи, ни различения, чтобы по её поступку можно было судить о заключённом в нём смысле. А стремление к знанию не из тех источников, где оно может находиться — есть невежество того, кто это делает.
Некоторые разумные люди из числа язычников отвергали птицегадание и хвалились его оставлением. Один из их поэтов сказал:
«Я выходил поутру, и не бывало,
чтобы я шёл, оглядываясь на ворона или сокола.
И вот дурные предзнаменования оказались подобны благим,
а благие — подобны дурным».
И сказал другой:
«Гадатели по песку, птицегадатели и колдуны — все они
вводят в заблуждение, а за завесой сокрытого — замки».
И сказал ещё один:
«Быстрые полёты птиц не приближают к юноше
успеха, и медлительность их не является упущением».
И сказал ещё один:
«Клянусь твоей жизнью, гадания по камешкам не знают,
и гадатели по птицам не ведают, что Аллах уготовил».
И сказал ещё один:
«Зияд выбирал птицегадание, чтобы оно поведало ему,
хотя в нём нет никакого знающего.
Знай же, что нет птицегадания, кроме как для того, кто верит в него,
а он сам — погибель.
Да, бывает, что нечто совпадает с чем-то другим
иногда, но большая часть этого — ложь».
Большинство же из них верили в птицегадание и опирались на него, и это часто оказывалось верным в силу того, что шайтан представлял это в приукрашенном виде. И остались от этого пережитки у многих мусульман.
Ибн Хиббан привёл в своём «Сахихе» хадис Анаса, восходящий к Пророку ﷺ: «Нет птицегадания, а дурная примета обращается на того, кто верит в птицегадание». Абд ар-Раззак передал от Маамара, от Исмаила ибн Умайи, от Пророка ﷺ: «Три вещи, от которых никто не спасается: птицегадание, дурное предположение и зависть».
«Если тебе привиделось дурное предзнаменование, не возвращайся; если ты позавидовал, не проявляй несправедливости [из-за зависти]; если ты заподозрил, не удостоверяйся [в этом]». Это — мурсаль или муъдаль, однако у него есть подкрепление в виде хадиса Абу Хурайры, который вывел аль-Байхаки в «Шуаб аль-иман». Ибн Ади вывел со слабым иснадом от Абу Хурайры хадис, возведённый к Пророку ﷺ: «Если вам привиделось дурное предзнаменование — идите вперёд и уповайте на Аллаха». Ат-Табарани вывел от Абу ад-Дарды хадис, возведённый к Пророку ﷺ: «Никогда не достигнет высших степеней тот, кто гадал, или искал предсказания жребием, или вернулся из путешествия из-за дурного предзнаменования» — и передатчики его надёжны, однако я полагаю, что в нём есть разрыв [в иснаде]. У него есть подкрепление от Имрана ибн Хусайна, которое вывел аль-Баззар в ходе [передачи] одного хадиса с хорошим иснадом. Абу Дауд и ат-Тирмизи вывели — и оба они, а также Ибн Хиббан, признали это достоверным — от Ибн Масуда хадис, возведённый к Пророку ﷺ: «Дурное предзнаменование — это многобожие, и нет из нас никого, кто бы не испытывал его, но Аллах устраняет это упованием [на Него]». Слова «и нет из нас никого» принадлежат самому Ибн Масуду и были включены в сообщение [как продолжение хадиса]; это разъяснил Сулейман ибн Харб, шейх аль-Бухари, о чём передал ат-Тирмизи со слов аль-Бухари от него. А названо это многобожием потому, что они [люди] верили, будто это приносит пользу или отвращает вред, как если бы они тем самым придавали Аллаху Всевышнему сотоварища. Слова «но Аллах устраняет это упованием» указывают на то, что тот, с кем это случилось, но кто предался Аллаху и не придал значения дурному предзнаменованию, не будет привлечён к ответу за то, что ему представилось из этого. Аль-Байхаки вывел в «Шуаб аль-иман» от Абдуллаха ибн Амра как маукуф [сообщение, остановленное на нём самом]: «Кому представится нечто из этого дурного предзнаменования, пусть скажет: «О Аллах, нет птицы [предзнаменования], кроме Твоей птицы, и нет блага, кроме Твоего блага, и нет божества, кроме Тебя»».
Его слово («нет заразы, нет дурного предзнаменования, а дурная примета — в трёх вещах»): толкование этого хадиса и разъяснение расхождений передатчиков в его изложении уже приводились в «Книге джихада». Слова «тата́ййур» и «ташаʼум» — синонимы. Сначала [дурная примета] была отвергнута в общей форме, подобно тому как была отвергнута зараза, затем было утверждено наличие дурной приметы в трёх упомянутых вещах. Я уже приводил там мнения, высказанные по этому поводу. В хадисе Саада ибн Абу Ваккаса у Абу Дауда встречается формулировка: «А если дурная примета и есть в чём-либо...» — и далее по тексту хадиса.
Его слово во втором хадисе («нет дурного предзнаменования, а лучшее из него — доброе предвестие»): толкование этого будет приведено в следующей главе. Как будто он [автор] указал этим на то, что отрицание дурного предзнаменования следует понимать буквально, но применительно ко злу, а исключением из этого является то, что случается из благого, как я это ещё упомяну.