Передал нам Мусаддад от Яхьи, от Шуъбы, от Мухаммада ибн Зияда, что он слышал Абу Хурайру (да будет доволен им Аллах) от Пророка ﷺ, который сказал: «Ребёнок принадлежит владельцу ложа».
Слово: «Глава о том, что ребёнок принадлежит свободной женщине, с которой он был зачат» — то есть с той, кто была свободной (мустафрашах) или рабыней (ама). Слово: «От Урвы» в передаче Шуайба от аз-Зухри по поводу освобождения: «Передал мне Урва», и так же встречается в передаче Абдуллаха ибн Масламы от Малика в «Магази», но он приводится в «Васаиях» с формулировкой «от Урвы». Слово: «Утба поручил своему брату» — в передаче Яхьи ибн Казаа от Малика в «Аваиль аль-Бую’» у Ибн Аби Ваккаса по двум местам, так же в передаче Шуайба, аль-Лайта и других от аз-Зухри, и в передаче Ибн Уйайны от аз-Зухри, касающейся лиц: «Брат мой завещал мне, когда я прибуду — имеется в виду Мекка, — чтобы я принял к себе сына рабыни Зам’ы, ибо он мой сын». Слово: «Что сын Валида Зам’ы» — в передаче Ибн Уйайны от Ибн Шихаба, касающейся несправедливости сына рабыни Зам’ы. «Валида» в исходном значении — рожденная, и это слово применяется к рабыне. Имя этой Валида мне неизвестно, но Мусъаб аз-Зубайри и его брат Зубайр в родословной Курайш упоминают, что она была йеменской рабыней. «Валида» — причастие страдательное от «вилада» (рождение), аль-Джухари говорит, что это девочка, рабыня, множественное — «валаид», и есть мнение, что это имя не для матери ребёнка. «Зам’а» с открытым зей и сукун на миме, иногда произносится с движением; ан-Навави говорит, что сукун более распространён, а Абу аль-Валид аль-Вакши считает, что движение правильнее. Я говорю: обычно у мухаддисов в имени ставят сукун, а в нисбе — движение. Это сын Кайса ибн Абд Шамса аль-Кураши аль-‘Амери, отец Сауды, жены Пророка ﷺ, и Абдулла ибн Зам’ы без добавления. В «Мухтасаре» Ибн аль-Хаджиб Абдулла — ошибка, да, Абдулла ибн Зам’а другой. В некоторых передаточных цепях без риваята ‘Аиши у ат-Тахави по этому хадису: Абдулла ибн Зам’а, и он отметил, что это ошибка, и что Абдулла ибн Зам’а — это сын аль-Асвада ибн аль-Мутталиба ибн Асад ибн Абд аль-‘Узза другой. Я говорю: это тот, чей хадис приводится в толковании аята «Клятвы солнца и его зари». У Ибн Манды была путаница в переводе Абдуррахмана ибн Зам’ы; он утверждал, что Абдуррахман, Абдулла и Абд — три брата, сыновья Зам’ы ибн аль-Асвад, но это неверно. Абд без добавления, а Абдуррахман и Абдулла — два брата ‘Америйя из Курайш, а Абдулла ибн Зам’а — курайшит из рода Асад, тоже из Курайш. Я разъяснил это в «Аль-Исабе» при различении сподвижников. Упомянутый сын — Абдуррахман, его упоминает Ибн Абд аль-Бар и другие, он оставил потомство в Медине. Утба ибн Аби Ваккас, брат Саада, разногласия в его сподвижничестве. Ас-Саккари упоминает его среди сподвижников, Зубайр ибн Баккар в родословной передаёт, что он получил ранение кровью в Мекке среди Курайш и переселился в Медину, и когда умер, завещал Сааду. Ибн Манда упоминает его среди сподвижников, не указывая источник, кроме слов Саада: «Он поручил моему брату, что это его ребёнок». Абу Ну’айм отверг это и сказал, что это тот, кто ранил лицо Пророка ﷺ при Ухуде, и не знал о его принятии ислама. Более того, Абдурраззак от пути Усмана аль-Джазари передал от Миксама, что Пророк ﷺ молился, чтобы год не наступил для Утбы, пока он не умрёт неверным, но он умер до наступления года, и это мураслан, и он приводится с другой стороны от Саида ибн аль-Мусаййиба подобным образом. Аль-Хаким в «Аль-Мустадрак» от пути Сафвана ибн Сулейм от Анаса передал, что он слышал Хатиба ибн Аби Бальта’у, говорящего: «Когда Утба сделал то, что сделал с Пророком ﷺ, я последовал за ним и убил его», так он сказал. Ибн ат-Тин и ад-Димяти утверждали, что он умер неверным. Я говорю: мать Утбы — Хинд бинт Вахб ибн аль-Харис ибн Зухра, а мать его брата Саада — Хамна бинт Суфьян ибн Умайя. Слово: «Когда наступил год завоевания, Саад взял его и сказал: «Сын моего брата»» — в передаче Юнуса от аз-Зухри в «Магази»: «Когда Пророк ﷺ пришёл в Мекку при завоевании», и в передаче Ма’мара от аз-Зухри у Ахмада, и она у Муслима, но он не приводит её дословно. В день завоевания Саад увидел мальчика, узнал по сходству, обнял и сказал: «Сын моего брата и клянусь Аллахом, Хакамой». В передаче аль-Лайта Саад сказал: «О Посланник Аллаха, это сын моего брата Утбы ибн Аби Ваккаса, он поручил мне, что это его сын». «Утба» в косвенном падеже — замена слова «брат» или союз пояснения, а местоимение в «брате» относится к Сааду, а не к Утбе. Слово: «Встал Абдулла ибн Зам’а и сказал: «Мой брат и сын Валида моего отца родились на его ложе»».
В риваяте Ма'мара: пришёл Абд ибн Зам'а и сказал: «Нет, он мой брат, он родился на ложе моего отца от его рабыни». В риваяте Юнуса: «О Посланник Аллаха, это мой брат, это сын Зам'ы, он родился на его ложе». В риваяте аль-Лейса добавлено: «Посмотри на его сходство, о Посланник Аллаха». В риваяте Юнуса: «Посланник Аллаха ﷺ посмотрел и увидел, что он наиболее похож на Утбу ибн Аби Ваккаса». В риваяте аль-Лейса: «Он увидел явное сходство с Утбой». Так же у Ибн Уйайны у Абу Дауда и других. Аль-Хаттаби, за ним Ийяд, аль-Куртуби и другие говорят: в эпоху джахилии люди приобретали новорождённых и налагали на них налоги, чтобы наживаться на разврате, и приписывали родство блудницам, если они заявляли о ребёнке, как и при браке. У Зам'ы была раба, с которой он имел связь, и у неё наступила беременность. Утба ибн Аби Ваккас утверждал, что ребёнок от него, и поручил своему брату Сааду признать его своим. Абд ибн Зам'а спорил с ним и сказал Сааду: «Он сын моего брата, согласно обычаям джахилии». Абд сказал: «Он мой брат, согласно тому, что утвердилось в исламе». Пророк ﷺ отменил решение джахилии и приписал ребёнка к Зам'е. Ийяд изменил своё высказывание: «если мать признаёт ребёнка», и на этом основан вывод аль-Куртуби, который сказал: приписка ребёнка к Утбе в эпоху джахилии не имела места либо из-за отсутствия претензий, либо потому, что мать не признавала ребёнка за Утбой.
Я говорю: в браке из хадиса 'Аиши есть подтверждение того, что они учитывали приписку матери в одном случае и приписку мужчины в другом. Текст: «Брак в эпоху джахилии был четырёх видов», в хадисе говорится, что группа менее десяти человек входила к женщине, и все имели с ней связь. Если она забеременела и родила, спустя несколько ночей посылала к ним и собирались у неё, и говорила: «Я родила, это твой сын, о такой-то», и ребёнок приписывался ему, и он не мог отказаться, пока она не сказала это. Браки блудниц сопровождались вывешиванием знамен у дверей, и кто хотел, входил к ним. Если одна из них забеременела и родила, собирали для неё мужчин, имевших с ней связь, и приписывали ребёнка тому, кого считали отцом, и он не мог отказаться.
Подходящая к истории рабыни Зам'ы последняя часть: возможно, собрать всех мужчин, имевших с ней связь, для ребёнка было невозможно по каким-то причинам, или она не была блудницей, а Утба тайно согрешил с ней, и они оба были неверующими. Она забеременела и родила ребёнка, похожего на него, и он поверил, что ребёнок от него. Ребёнок умер до приписки, и он поручил брату признать его. Саад после этого действовал, опираясь на изначальную невиновность.
Аль-Куртуби сказал: Абд ибн Зам'а слышал, что шариат постановил, что ребёнок принадлежит ложу, иначе у них не было обычая приписывать ребёнка, так он сказал. Не знаю, откуда у него такая уверенность в отрицании, кажется, он основывался на словах аль-Хаттаби: раба Зам'ы была из блудниц, на которых налагались налоги, и приписка была ограничена признанием матери или припиской мужчины, как в хадисе 'Аиши, но аль-Хаттаби не указал источник.
Из контекста истории видно, что она была рабыней Зам'ы, и случилось, что Утба согрешил с ней, как сказано. Обычай джахилии в таких случаях был таков: если господин признавал ребёнка, он приписывался ему, если отрицал — нет. Если ребёнка заявлял другой, решение возвращалось к господину или группе мужчин. Это подтверждается хадисом Ибн аз-Зубайра, который я приведу позже.
Что касается утверждения, что Абд ибн Зам'а слышал о постановлении шариата, то это под вопросом, так как маловероятно, что он слышал это, будучи в Мекке до принятия ислама, и Саад ибн Аби Ваккас, который был из первых сподвижников, близко следовавших за Посланником ﷺ с момента принятия ислама до завоевания Мекки около двадцати лет, тоже вряд ли мог услышать это раньше. Даже если предположить, что постановление появилось во время завоевания, то Абду было бы трудно узнать об этом раньше Саада. Мне кажется, что законность этого положения известна из слов Посланника ﷺ в этой истории: «Ребёнок принадлежит ложу», и Саад не стал бы претендовать на ребёнка, если бы знал об этом раньше. Скорее всего, и Саад, и Утба исходили из изначальной невиновности, и подобный ребёнок мог стать предметом спора.
Абу Дауд привёл хадис этой главы с хорошим иснадом до 'Амра ибн Шуайба от отца, от деда, который сказал: «Встал...»
Большинство сказали: «О Посланник Аллаха ﷺ, ведь такой-то — мой сын, я вступил с его матерью в связь в период до ислама». Тогда Посланник Аллаха ﷺ ответил: «В исламе нет искания родства по внебрачной связи, дело периода невежества отменено, ребёнок принадлежит законной постели, а прелюбодейцу — камень». И действительно, в некоторых передаточных цепочках сообщается, что это произошло во время завоевания, что подтверждает сказанное мной.
На основании этого рассказа доказывают, что приписка (استلحاق) не ограничивается только отцом, но брат также может приписать ребёнка, что является мнением шафиитов и части учёных при условии, что брат обладает наследственным правом или согласен с остальными наследниками, и что это возможно среди упомянутых, и что он согласен на это, если он взрослый и разумный, и при условии, что отец не известен. Затем добавляют, что у Зам'ы были наследники, кроме Абда, и отвечают, что кроме Сауды никто не наследовал от Зам'ы, если он умер неверующим, то наследником был только Абд. Если же Зам'а принял ислам и наследницей стала Сауда, возможно, она уполномочила брата на это или сама заявила права.
Малик и часть учёных ограничили приписку только отцом, но ответили, что приписка не ограничивается только припиской Абда, поскольку возможно, что Пророк ﷺ знал об этом с разных сторон, например, признание Зам'ы в связи, и потому что решение было основано на праве постели, так как после того, как шариат отменил приписку ребёнка прелюбодея к прелюбодею, не осталось владельца постели.
Музани придерживался мнения, что приписка принадлежит только отцу, и сказал: «Все согласны, что признание одного человека за другого не принимается». По его мнению, в истории Абда ибн Зам'ы Пророк ﷺ ответил на вопрос и сообщил, что решение таково при условии, что заявитель — владелец постели, а не потому, что он принял заявление Саада от имени его брата Утбы или заявление Абда ибн Зам'ы от имени Зам'ы, а именно, что решение в подобных случаях именно такое.
Он сказал: «Поэтому он сказал: «Удержись от этого, о Сауда»», и добавил, что слова, обращённые к Абду ибн Зам'е: «Он твой брат», опровергают это толкование. На основании этого доказывают, что опекуну разрешается приписывать ребёнка завещателя, если он завещал ему это, и он действует как его представитель в этом вопросе. Об этом уже говорилось в разделе о лицах.
Также считается, что рабыня становится законной супругой (фираш) через половое сношение, и если хозяин признаёт связь с рабыней или это доказано любым способом, а затем появляется ребёнок в течение срока возможной беременности, то ребёнок приписывается ей без приписки, как и у жены. Однако жена становится законной супругой уже с момента заключения брака, поэтому для приписки требуется только возможность, поскольку брак предназначен для полового сношения, и договор рассматривается как эквивалент сношения, в отличие от рабыни, для которой требуется именно сношение.
Отсюда допускается совместное владение двумя сёстрами без сношения, и это мнение большинства.
У ханафитов рабыня становится законной супругой только если она родила от хозяина ребёнка, и все последующие дети приписываются ей, если только она не отрицает этого. У ханбалитов, если признана связь и родился ребёнок в срок возможной беременности, ребёнок приписывается, но если она родила сначала и приписала ребёнка, то последующие дети приписываются только при повторном признании, что является предпочтительным мнением. Предпочтение первого мнения очевидно, так как не сообщалось, что у Зам'ы была ещё одна дитя от этой рабыни, и все согласны, что рабыня становится законной супругой только через половое сношение.
Аль-Навави сказал: «Связь Зам'ы с упомянутой рабыней была известна либо через явные доказательства, либо через осведомлённость Пророка ﷺ об этом».
Я сказал: В хадисе Ибн аз-Зубайра есть указание на то, что это было общеизвестным делом, и вскоре я приведу его формулировку. Им также приводят доказательство того, что причина не исключается, даже если мы скажем, что важна общность выражения.
Аль-Газали, следуя своему шейху, а также аль-Амиди и те, кто последовал за ними от шафиитского мазхаба, приводят мнение о специфичности причины, опираясь на переданное от шафиитов, что он спорил с некоторыми ханафитами, когда те сказали: «Абу Ханифа ограничил понятие «фираш» (постель) супругой и исключил рабыню из общего понятия детей для фираша». Шафиит ответил им, что это относится к особой причине, и аль-Фахр ар-Рази возразил тем, кто так говорил, что имелось в виду, что особенность причины не исключает, а сообщение относится только к праву рабыни, и его нельзя исключать. Затем было достигнуто согласие о распространении этого на всех супруг.
Однако шафииты и большинство учёных условились о необходимости возможности во времени и месте.
Что касается ханафитов, им достаточно самого договора, чтобы он стал фирашом, и к супругу присоединяется ребёнок. Их доказательство — общность слов: «Ребёнок принадлежит фирашу», поскольку это не требует предположений, а ребёнок принадлежит владельцу фираша, так как под фирашем понимается постель, на которой лежат. Аль-Куртуби отверг это, сказав, что фираш — это метонимия для постели, поскольку тот, кто лежит, расстилает её, то есть делает её своей постелью, и поэтому необходимо учитывать факт лежания, чтобы называться фирашем. Он добавил возможность лежания, и без возможности лежания это не называется фирашем.
Некоторые толкователи поняли от аль-Куртуби иначе, сказав, что его слова подразумевают достижение смысла большинства — что фираш просто постель, а не то, что имеется в виду, и стало ясно, что необходимо предположить опущенное, поскольку он сказал, что фираш — это постель, а имелось в виду, что ребёнок не относится к тому, кто лежит. Противник сказал, что это не выдерживает без предположения опущенного.
Я сказал: Я разъяснил правильность этого, слава Аллаху, и это подтверждается тем, что лингвист Ибн аль-Араби передал, что у арабов фираш выражает супруга, а чаще всего — женщину. Среди примеров употребления в отношении мужчины — слова Джарира о том, кто женился после смерти мужа или господина:
«Она спала, обнимая его, и стала его фирашем…
Создал плащ тяжёлым испытанием».
Также фираш может выражать состояние лежания, и можно понимать сообщение в этом смысле, тогда опущение не обязательно. Да, нельзя понимать сообщение о любом лежащем, а имеется в виду тот, кто имеет исключительное право лежать, как супруг или господин. Отсюда Ибн Дакик аль-Ид сказал: «Смысл «ребёнок принадлежит фирашу» — это следование за фирашем, или подчинение ему, или нечто близкое к этому». Некоторые критиковали ханафитов за то, что из их мазхаба следует исключение причины при чрезмерном применении общности в разных случаях. Другие ответили, что они ограничили явное сильным аналогией, и известно из их принципов, что аналогия имеет преимущество над единичным сообщением, и это один из таких случаев. Это доказывает, что опора на предположение допустима, если нет более сильного противоречия, потому что законодатель не обращал внимания здесь на предположение, а обратился к нему в истории Зейда ибн Харисы. Также он не применял предположение в истории о проклятии, потому что там было более сильное постановление — законность лянама, в котором ограничивается общность «ребёнок принадлежит фирашу».
Общепринятое мнение и некоторые маликиты придерживаются общности, но это исключение.
Передано от шафиитов, что он сказал: «В словах «ребёнок принадлежит фирашу» два смысла: первый — он принадлежит тому, кто не отрицает его прав, и если он отрицает их, как в случае лянама, то это исключается; второй — если спорят хозяин фираша и блудник, то ребёнок принадлежит хозяину фираша». Я сказал: второй смысл относится к конкретному случаю, а первый — более общий.
Его слова: «Фатасавака» — то есть они были взаимосвязаны в уходе, так что каждый из них был как ведущий другого.
Его слова: «Он для тебя, о Абд ибн Зам'а» — так говорят большинство. Ранее было разъяснено, что «Абд» может произноситься с даммой или фатхой, а «ибн» — в винительном падеже в обоих случаях. В риваяте ан-Насаи есть вариант: «Он для тебя, Абд ибн Зам'а» с опущением частицы обращения, а некоторые противники читают с танвином, что отвергается. В риваяте Юнуса аль-Муаллаки в «аль-Магази» — «Он для тебя, он твой брат, о Абд», а у Мусаддада от Ибн Уййайны у Абу Дауда — «Он твой брат, о Абд».
Ибн Абд аль-Бар сказал: Рабыня считается фирашем у жителей Хиджаза, если её господин признаёт, что он жил с ней, а у жителей Ирака — если господин признаёт ребёнка.
Мазири сказал: К этому хадису относится вопрос о приписывании брата к брату (استلحاق الأخ لأخيه). Это мнение действительно у шафиитов, если у человека нет другого наследника кроме брата. Учёные, придерживающиеся этого хадиса, опираются на него, поскольку не было сведений о том, что Зам'а утверждал наличие у него ребёнка, и он не признавал связь с матерью ребёнка. Поэтому основное основание в этой истории — приписывание ребёнка Абду ибн Зам'е. Он сказал: у нас не признаётся приписывание брата, и этот хадис не является доказательством, потому что могло быть установлено при Пророке ﷺ, что Зам'а имел связь с рабыней, и ребёнок был приписан ему, так как тому, у кого установлена связь, не нужно признавать её. Это трудно принять для иракских учёных, и им сложно отказаться от мнения шафиитов, поскольку мы установили, что у Зам'ы не было ребёнка от упомянутой рабыни ранее, и простая связь не считается доказательством у них, поэтому им приходится принимать мнение шафиитов.
Когда ситуация стала для них затруднительной, они сказали, что риваят в этом хадисе звучит: «Он для тебя, Абду ибн Зам'а», и опустили слово обращения между «Абду» и «ибн Зам'а», а исходный текст: «О, сын Зам'ы». Они утверждали, что ребёнок не приписывается Зам'е, а является рабом его сына, потому что он его наследник. Поэтому они приказали Сауде скрываться от него, так как она не наследует Зам'у, потому что он умер неверующим, а она мусульманка. Он сказал: эта риваят, которую они упомянули, неверна, и если бы она была достоверной, мы бы вернулись к известной риваяте, и сказали бы, что опущено слово обращения между «لك» и «عبد», как в словах Всевышнего, где рассказывается о владельце Юсуфа, когда сказано: «Юсуф, отвернись от этого».
Ат-Тахави пошёл другим путём и сказал: смысл слов «هو لك» — «он у тебя на руках», то есть ты не владеешь им, но препятствуешь другим в отношении него, пока не прояснится его статус, как сказано владельцу найденыша: «Он у тебя», и сказано ему: «Если придёт владелец, отдай ему». Поскольку Сауда была партнёршей Абда в этом, но не было известно, что она подтверждает это или претендует на это, Абда обязали тем, что он признал сам, и это не стало доказательством против неё, поэтому приказали ей скрываться. Его слова полностью опровергаются второй риваятой, в которой прямо сказано: «Он твой брат», что снимает сомнения, и, кажется, он не опирался на неё, как и на хадис Ибн аз-Зубайра и Сауды, указывающий на то, что Сауда согласилась с братом Абдом в этом иске.
Слова: «Ребёнок принадлежит постели, а блудник — камню» уже были рассмотрены в комментарии к битве при Фатхе, по риваяте Юнуса от Ибн Шихаба, где Айша сказала: Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Ребёнок принадлежит тому, на чьей постели он рождается», и это прерванный хадис, но другие передали его от Ибн Шихаба, и он встречается также в риваяте Юнуса. Ибн Шихаб сказал, что Абу Хурайра громко провозглашал это. Я уже приводил, что Муслим передал его в связанной форме от Ибн Шихаба, от Саида ибн аль-Мусаййиба, Абу Салямы и Абу Хурайры. Его слова: «А блуднику — камень» означают, что прелюбодей получает позор и лишение, а «عهر» (с двумя фатхами) — это прелюбодеяние, и сказано, что это касается ночи. Значение «позора» здесь — лишение ребёнка, которого он претендует. У арабов была обычай говорить тому, кто потерпел неудачу: «Ему камень», «камень и пыль» и тому подобное. Также сказано, что под «камнем» подразумевается каменование.
Ан-Навави сказал: этот хадис слаб, потому что каменование предназначено только для замужних, и каменование не влечёт за собой отрицание ребёнка, а сообщение было приведено именно для отрицания ребёнка.
Сказал ас-Субки: «Первое толкование более похоже на общий ход хадиса, чтобы охватить запрет для всякой прелюбодейки, а доказательство наказания камнями взято из другого места, поэтому нет нужды в конкретизации без дополнительного доказательства». Я сказал: «Также подтверждает первое то, что привёл Абу Ахмад из хадиса Зейда ибн Аркама, где ребёнок приписывается к постели, а в устах прелюбодейки — камень. В хадисе Ибн Умара у Ибн Хиббана говорится, что ребёнок приписывается к постели, а у прелюбодейки — «ат-атлаб» с треугольником, затем с буквой лам между ними, с открытием первой и третьей и их раздроблением. Сказано: это камень, а также — его мелкость, или же пыль». Его слова: «Потом сказал Сауде: «Скройся от него»» — в риваяте аль-Лайса: «Скройся от него, о Сауде, дочь Зам‘ы». Его слова: «Она не видела его, пока не встретила Аллаха» — в риваяте Ма‘мара: Айша сказала: «Клянусь Аллахом, она не видела его, пока не умерла». В риваяте аль-Лайса: «Сауда никогда не видела его», то есть в период между этим высказыванием и смертью одного из них. Аналогично у Муслима по его пути, и в риваяте Ибн Джурейджа в «Сахих» Абу Ауаны то же самое. В риваяте аль-Кушмейхани, следующем за хадисом аль-Лайса, тоже: «Сауда не видела его после этого». Если объединить это с риваятами Малик и Ма‘мара, извлекается, что она подчинилась приказу и строго скрывалась от него, так что не видела его, кроме как видеть. Потому что в упомянутом деле нет указания на запрет ей видеть его. Ханафиты использовали это в доказательство того, что он не был приписан к Зам‘е, ибо если бы он был приписан, он был бы братом Сауды, а брату не приказывают скрываться от него. Большинство же ответили, что этот приказ был для предосторожности, ибо, хотя он и считается её братом по словам в достоверных путях: «Он твой брат, о Абд», и если доказано, что он брат Абда по отцу, то он брат Сауды по её отцу, но, увидев явное сомнение у Утбы, она была приказана скрываться от него из предосторожности. Аль-Хаттаби указал, что в этом есть преимущество для матерей верующих, ибо у них есть то, чего нет у других. Он сказал: «Сомнение учитывается в некоторых случаях, но не решает вопрос, если есть более сильное доказательство. Это как в случае с аналогией в нововведении, когда появляется текст, и аналогия оставляется». Он сказал: «В некоторых путях этого хадиса, не подтверждённых, говорится: «Скройся от него, о Сауде, ибо у тебя нет брата», и ан-Навави сказал, что это добавление ложное и отвергается, и пояснил, что оно произошло в хадисе Абдуллы ибн аз-Зубайра у ан-Насаи с хорошим иснадом, и его формулировка: «У Зам‘ы была рабыня, которую он насиловал, и думали, что у другого есть с ней связь, и она родила ребёнка, похожего на того, кого считали, и умер Зам‘а. Сауда рассказала об этом Пророку ﷺ, и он сказал: «Ребёнок приписывается к постели, и скрывайся от него, о Сауда, у тебя нет брата». Мужчины его иснада — люди достоверного хадиса, кроме шейха Муджахида, который был рабом рода аз-Зубайр». Аль-Байхаки подверг сомнению его иснад, сказав: «В нём Джарир, и в конце жизни его приписывали к плохой памяти, и там есть Юсуф, который неизвестен. При условии его достоверности, он не противоречит хадису Айши, признанному достоверным». Он добавил, что этот Джарир не был приписан к плохой памяти, возможно, он спутал его с Джариром ибн Хазимом, и что возможно объединение между ними, поэтому нет предпочтения, и что Юсуф известен среди рабов рода аз-Зубайр, и на этом основании необходимо толкование этого хадиса. Если это добавление подтвердится, необходимо толковать отрицание братства Сауде так, как было сказано ранее о её скрытии от него. Ибн аль-Арби в «Каванин» передал от аш-Шафии подобное сказанному и добавил, что если бы он был её братом по родству, он бы не запретил ей скрываться, как он приказал Айше не скрываться от её дяди по вскармливанию. Аль-Байхаки сказал: «Смысл его слов: «У тебя нет брата» — если доказано, у тебя нет брата, а не сомнительный, так что это не противоречит его словам Абду: «Он твой брат»». Я сказал: «Или смысл его слов: «У тебя нет брата» — по отношению к наследству от Зам‘ы, ибо Зам‘а умер неверующим, оставив Абда ибн Зам‘у и упомянутого ребёнка и Сауду, и у Сауды нет права на наследство, ибо Абд получил его до присоединения ребёнка, и если ребёнок присоединяется, он участвует в наследстве без Сауды, поэтому он сказал Абду: «Он твой брат», а Сауде: «У тебя нет брата»». Аль-Куртуби, после того как подтвердил, что приказ Сауде скрываться был из предосторожности и для избежания сомнений, сказал: «Возможно, это было для усиления приказа о покрытии в отношении матерей верующих, как он сказал: «Неужели вы слепы, что запретил им видеть слепого» с его словами Фатиме бинт Кайс».
В отношении Ибн Умми Мактума (да будет доволен им Аллах) считается, что он слепой, поэтому в отношении женщин он ужесточил предписание хиджаба, не распространяя это на других. Ранее в толковании хиджаба приводилось мнение тех, кто утверждал, что после установления хиджаба им запрещалось показывать своих близких даже если они были скрыты, кроме случаев необходимости, в отличие от других женщин, для которых это не обязательно. Также отмечается, что муж имеет право запрещать своей жене встречаться с её махаримами, поэтому, возможно, под хиджабом подразумевается именно запрет на уединение с ними.
Ибн Хазм сказал: женщине не обязательно, чтобы её видел брат, но обязанностью для неё является поддержание родственных связей. Он отверг мнение тех, кто утверждал, что смысл слов «он для тебя раб», в том, что если бы он был рабом, то не повелел бы Сауде соблюдать хиджаб от него, либо потому, что у неё есть доля в нём, либо потому, что по мнению, что раба не нужно скрывать, это не требуется. Ответ аль-Музани на это был приведён ранее.
Некоторые маликиты использовали этот хадис как доказательство законности постановления между двумя постановлениями, согласно которому ответвление берёт сходство с более чем одним корнем и получает постановления в количестве этих корней. Это связано с тем, что брак требует приписывания к Зам'а по родству, а сходство — приписывания к Утбе, поэтому ответвление получает постановление между двумя постановлениями: ответвление — брак по родству, а явное сходство — в хиджабе. Ибн Дакык аль-Ид отметил, что это можно оспорить, поскольку вопрос возникает, когда ответвление связано с двумя законными корнями, и здесь приписывание является законным из-за утверждения «ребёнок принадлежит браку», а вопрос о хиджабе остаётся спорным, так как противоречит приписыванию, поэтому это скорее мера предосторожности, а не обязательное постановление, и не более чем разрешённое оставление при подтверждении запрета.
Также на основании этого доказывается, что постановление судьи не разрешает внутренне то, что противоречит свидетельству, поскольку он постановил, что он брат раба, и повелел Сауде соблюдать хиджаб из-за сходства с Утбой. Если бы постановление разрешало внутренне, он бы не повелел ей соблюдать хиджаб. Также на основании этого доказывается, что акт прелюбодеяния имеет постановление законного брака в отношении запрета родства, что является мнением большинства, и доказательством служит повеление Сауде соблюдать хиджаб после постановления, что он её брат из-за сходства с прелюбодеем.
Малик и аш-Шафии в известном мнении сказали, что акт прелюбодеяния не имеет последствий, и прелюбодей может жениться на матери и дочери женщины, с которой он согрешил. Аш-Шафии добавил, и с ним согласился Ибн аль-Маджишун, что это касается и дочери, рожденной от прелюбодеяния, даже если она знает, что он её отец. Ан-Навави сказал, что это ложное доказательство, поскольку если предположить, что ребёнок от прелюбодеяния, он чужой для Сауды, и ей не дозволено показываться ему, независимо от того, приписан ли он прелюбодею или нет, и это не связано с вопросом дочери, рожденной от прелюбодеяния. Это ответ на ответвление с ответвлением корня, иначе построение, которое они построили, верно.
Аш-Шафии и его последователи ответили, что повеление хиджаба — мера предосторожности, и его можно понимать либо как рекомендацию, либо как ограничение матерей верующих, и при понимании как рекомендации аш-Шафии придерживается этого в отношении дочери, рожденной от прелюбодеяния, а при ограничении — нет возражений. Аллах знает лучше.
Тот, кто утверждает обязательность, должен признать её и в случае женитьбы на дочери, рожденной от прелюбодеяния, разрешая при отсутствии сомнения и запрещая при его наличии. На основании этого доказывается правильность владения неверующим идолопоклонником рабыней-неверной, и что её статус после рождения от своего господина такой же, как у рабыни, поскольку Абд и Саад называли её рабыней и новорождённой, и Пророк ﷺ не отрицал этого.
Так же указал на это аль-Бухари в книге освобождения после этого хадиса, после того как перевёл для него «мать ребёнка», но это не встречается в большинстве рукописей. Был дан ответ, что освобождение матери ребёнка после смерти господина подтверждается другими доказательствами, и сказано, что цель аль-Бухари — опровергнуть мнение некоторых ханафитов, которые настаивали, что спорная мать ребёнка была свободной, утверждая, что она была освобождена, и, возможно, в некоторых его путях она упоминается как рабыня, и кто утверждает, что она была освобождена, должен привести доказательства.
Слова «от Яхьи» относятся к сыну Саида аль-Каттану, а Мухаммад ибн Зияд — к аль-Джумхи.
Фраза «ребёнок принадлежит владельцу брака» встречается в этой риваяте, а Адам добавил от Шу'бы: «а у прелюбодея — камень». Это также приводится Исмаилием от Муаза, от Шу'бы. У этого хадиса есть причина, отличная от истории Ибн Зам'а; он был приведён Абу Даудом и другими от Хусейна аль-Муаллими, от Амра ибн Шуайба, от отца, от деда, который сказал: «Встал человек и сказал, когда была открыта Мекка: «Такой-то — мой сын». Пророк ﷺ ответил: «Нет права на это».