Ибн аль-Араби сказал: хадис Али применим только при возможности услышать (свидетельство), а если это невозможно из-за отсутствия (стороны), то это не препятствует выносу решения, — подобно тому, как невозможность бывает из-за обморока, безумия, ограничения в правах или малолетства. И ханафиты применяли это в вопросе шуфы (права преимущественной покупки), а также в решении в отношении того, у кого имеется имущество отсутствующего, — обязать его выплачивать из этого имущества содержание супруге отсутствующего.
Затем автор (аль-Бухари) привёл хадис Аиши о истории Хинд. На него опирались аш-Шафии и группа учёных для доказательства допустимости вынесения решения в отношении отсутствующего, но на это возразили, что Абу Суфьян в то время присутствовал в городе. Разъяснение этого было приведено полностью в «Книге о расходах» вместе с разбором упомянутого хадиса, и хвала Аллаху.
Ибн ат-Тин упомянул в связи с этим хадисом пользы, помимо уже приведённых: выход женщины по своим нуждам, и что её голос не является тем, что должно скрываться (аурой). Я же скажу: в каждом из этих двух положений есть сомнение. Что касается первого, то передано, что Хинд пришла для присяги (бай‘а), и упоминание о содержании возникло попутно. Что касается второго, то положение необходимости составляет исключение, а спор ведётся о случае, когда необходимости нет.
29 — Глава: тот, в чью пользу вынесено решение по праву его брата, не должен брать это (право)
Ибо решение судьи не делает разрешённым запретное и не делает запретным разрешённое
7181 — Передал нам Абд аль-Азиз ибн Абдуллах: передал нам Ибрахим ибн Са‘д от Салиха от Ибн Шихаба, который сказал: сообщил мне Урва ибн аз-Зубайр, что Зайнаб, дочь Абу Салямы, сообщила ему, что Умм Саляма, супруга Пророка ﷺ, сообщила ей от Посланника Аллаха ﷺ, что он услышал спор у двери своей комнаты и вышел к ним и сказал: «Поистине, я — лишь человек, и ко мне приходит тяжущаяся сторона, и, возможно, кто-то из вас более красноречив, чем другой, и я полагаю, что он говорит правду, и выношу решение в его пользу на этом основании. И тому, кому я вынес решение в пользу его по праву мусульманина, — это лишь кусок огня, пусть он возьмёт это или оставит».
7182 — Передал нам Исмаил, сказавший: передал мне Малик от Ибн Шихаба, от Урвы ибн аз-Зубайра, от Аиши, супруги Пророка ﷺ, что она сказала: Утба ибн Абу Ваккас поручил своему брату Са‘ду ибн Абу Ваккасу: «Сын невольницы Зам‘а — от меня, возьми его к себе». Когда наступил год завоевания (Мекки), Са‘д взял его и сказал: «Это сын моего брата, он поручил мне его». Тогда встал Абд ибн Зам‘а и сказал: «Это мой брат и сын невольницы моего отца, рождён на его ложе». Они оба отправились к Посланнику Аллаха ﷺ. Са‘д сказал: «О Посланник Аллаха, это сын моего брата, он поручил мне его». А Абд ибн Зам‘а сказал: «Это мой брат и сын невольницы моего отца, рождён на его ложе». Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Он твой, о Абд ибн Зам‘а», а затем сказал: «Ребёнок принадлежит ложу, а прелюбодею — камень». Затем он сказал Сауде, дочери Зам‘а: «Закрывайся от него», — из-за замеченного им сходства (мальчика) с Утбой. И он больше не видел её, пока не встретил Аллаха Всевышнего.
Его слово: («Глава») — с танвином. («Тот, в чью пользу вынесено решение», بضم أوله — с даммой в начале) «по праву его брата», то есть его тяжущейся стороны (противника), — здесь братство в самом общем смысле, то есть родовом, поскольку мусульманин, зиммий, лицо, находящееся под договором, и отступник от веры равны в этом отношении. Это относится в равной мере к брату по крови, по молочному родству, по вере и прочему. Возможно также, что выделение братства упоминанием сделано в целях возбуждения (чувства ответственности). А выражение «по праву его брата» использовано с учётом формулировки самого хадиса, поэтому сказано «не должен брать его», ибо это — продолжение хадиса. Эта формулировка встретилась в риваяте Хишама ибн Урвы от его отца, и она уже приводилась ранее в разделе «Оставление хитростей» через Ас-Саури от него.
Его слово: («Ибо решение судьи не делает разрешённым запретное и не делает запретным разрешённое») — эти слова взяты из высказывания аш-Шафии, который, приведя этот хадис, сказал: «В нём указание на то, что община обязана выносить решения лишь по внешним признакам, и в нём же указание, что решение судьи не делает запретным разрешённое и не делает разрешённым запретное».
Его слово: («от Салиха») — это Салих ибн Кайсан, и это разъяснено прямо в риваяте аль-Исмаили.
Его слово («услышал спор») — в риваяте Шуайба от аз-Зухри: «услышал шум спора» (جلبة خصام). «Джалаба» (с фатхой на «джим» и «лям») означает смешение голосов. А в риваяте Юнуса у Муслима встречается «джалабат хасм» (с фатхой на «ха» и сукуном на «сад») — это масдар, одинаковый для единственного, множественного и двойственного числа, мужского и женского рода, но допускается его образование во множественном и двойственном числе, как в риваяте данной главы — «хусум» (خصوم), и как в словах Всевышнего: «Вот два тяжущихся» (هذان خصمان). А у Муслима через путь Ма‘мара от Хишама — «лажаба» (لجبة) с перестановкой «лям» перед «джим» — это иной вариант того же слова. Что касается самих тяжущихся сторон, то я не нашёл точного указания на их имена, но прямо указано, что их было двое, в риваяте Абдуллаха ибн Рафи‘а от Умм Салямы у Абу Дауда, где сказано: «К Посланнику Аллаха ﷺ пришли два человека, тяжущиеся друг с другом». А что касается предмета спора, то в риваяте Абдуллаха ибн Рафи‘а разъяснено, что он был о наследствах, принадлежавших им обоим, а в другом варианте у него — «о наследствах и о вещах, давность которых уже минула».
Его слово («у двери своей комнаты») — в риваяте Шуайба и Юнуса у Муслима — «у его двери». Упомянутая комната — это жилище Умм Салямы, а у Муслима в риваяте Ма‘мара встречается «у двери Умм Салямы».
Его слово: («Поистине, я — лишь человек») — «человек» (بشر) означает создание, применяется как к группе, так и к одному, в смысле принадлежности к их числу. Имеется в виду, что он разделяет с людьми основу сотворения, хотя и превосходит их особыми качествами, присущими ему в его сущности и атрибутах. Ограничение здесь метафорическое, поскольку он обладает особым знанием сокрытого, и называется это «ограничением сердца» (قصر قلب), ибо было сказано это в ответ тому, кто полагал, что если кто-либо является посланником, то он непременно знает всё сокрытое, так что от него не может укрыться притеснённый.
Его слово: («и что ко мне приходит тяжущийся, и, возможно, некоторые из вас будут красноречивее других») — в риваяте Суфьяна ас-Саури в «Тарк аль-хиял»: «и вы обращаетесь ко мне с тяжбами, и, возможно, некоторые из вас будут более искусны в изложении своего доказательства, чем другие». Подобное этому — у Муслима через путь Абу Муавии. Разбор того, что подразумевается под словом «алхан» (более искусен), приводился ранее в «Тарк аль-хиял».
Его слово: («то я полагаю, что он говорит правду») — это указывает на то, что в речи есть опущенное, подразумеваемое: «а он на самом деле лжец». В риваяте Ма‘мара: «то я думаю, что он говорит правду».
Его слово: («и я выношу решение в его пользу на основании этого») — в риваяте Абу Дауда через путь ас-Саури: «то я выношу решение в его пользу против него в соответствии с тем, что я слышу». Подобное этому — в риваяте Абу Муавии. А в риваяте Абдуллаха ибн Рафи‘: «поистине я выношу решение между вами согласно своему суждению в том, относительно чего мне не было ниспослано откровения».
Его слово: («и кому я вынесу решение в пользу права мусульманина») — в риваяте Малика и Ма‘мара: «то кому я вынесу решение в пользу чего-либо из права его брата». А в риваяте ас-Саури: «то кому я вынесу решение в его пользу за счёт его брата хоть в чём-то» — как будто он придал слову «выносить решение» смысл «отдавать». У Абу Дауда от Мухаммада ибн Касира, шейха аль-Бухари, встречается: «то кому я вынесу решение в пользу чего-либо из права его брата, пусть он не берёт этого». А в риваяте Абдуллаха ибн Рафи‘ у ат-Тахави и ад-Даракутни: «то кому я вынесу решение, которое я считаю правильным, а на деле им отсекается доля несправедливо, — тому поистине отсекается ею доля из огня, раскалённым железом, который он принесёт на своей шее в День воскресения». «Исталу» — с кясрой на «алиф», сукуном на неогласованной букве и неогласованной «та» — означает «кусок», как бы для усиления.
Его слово: («ведь это») — местоимение указывает на положение дел или на историю.
Его слово: («лишь кусок огня») — то есть то, что я присудил ему по внешним признакам, если на самом деле он не имеет на это права, то это для него запрещено и в итоге приведёт его к огню. А его слово «кусок огня» — это образное выражение, из которого понимается тяжесть наказания для того, кто присваивает это себе; это переносное употребление сравнения, подобно словам Всевышнего: «Они лишь наполняют свои животы огнём».
Его слово: («пусть возьмёт это или оставит») — в риваяте Юниса: «пусть несёт это или оставит». А в риваяте Малика от Хишама: «то пусть не берёт этого, ведь я лишь отсекаю ему кусок огня». Ад-Даракутни сказал: Хишам, хотя и надёжен, но аз-Зухри более точен в памяти, чем он, и это передал ад-Даракутни от своего шейха Абу Бакра ан-Найсабури. Я говорю: риваят аз-Зухри сводится к риваяту Хишама, ибо повеление здесь — угроза, а не действительное предоставление выбора, подобно Его словам: «Кто хочет, пусть верует, а кто хочет, пусть не верует». Ибн ат-Тин сказал: это обращение к тому, в чью пользу вынесено решение, и смысл его в том, что он лучше знает о самом себе, прав он или неправ. Если он прав, пусть берёт, а если неправ, пусть оставит, ведь решение не меняет исходного положения вещей.
(Примечание): Абдуллах ибн Рафи‘ добавил в конце хадиса: «И оба мужчины заплакали, и каждый из них сказал: «Моё право — тебе». Тогда Пророк ﷺ сказал им обоим: «Раз вы так поступили, то разделите поровну и постарайтесь придерживаться правды, затем бросьте жребий, затем взаимно простите друг другу»».
В этом хадисе содержатся следующие полезные выводы: грех того, кто тяжется в неправде, так что по внешним признакам добивается того, что на самом деле для него запрещено; и в нём — что тот, кто заявил претензию на имущество, не имея доказательства, и ответчик по иску поклялся, и судья вынес решение об освобождении клянущегося от ответственности, — тот не освобождается от неё на самом деле, и что если истец впоследствии представит доказательство, противоречащее его прежнему заявлению, оно будет принято и решение будет отменено; и в нём — что тот, кто хитрит ради неправого дела каким-либо из способов хитрости, так что оно становится правом по внешним признакам и по нему выносится решение в его пользу, — тому не разрешается брать это на самом деле, и грех с него не снимается решением суда; и в нём — что муджтахид может ошибаться, что возражает тому, кто утверждал, что каждый муджтахид прав; и в нём — что муджтахид, если ошибается, не несёт греха, а получает награду, как об этом будет сказано далее; и в нём — что Пророк ﷺ выносил решения путём иджтихада в том, относительно чего ему не было ниспослано откровения, и в этом с ним не согласились некоторые люди, а этот хадис — из самых явных доводов против них; и в нём — что порой его иджтихад мог привести к некоему решению, и он выносил по нему решение, тогда как на самом деле дело было иначе, однако подобное, если бы произошло, не было бы оставлено без исправления в отношении него ﷺ ввиду установленной его непогрешимости. А те, кто отвергал это категорически, приводили довод, что если бы допустить возможность ошибки в его решении, то это привело бы к тому, что обязанные подчиняться были бы обязаны следовать ошибке, поскольку установлено повеление следовать ему во всех его решениях, до такой степени, что Всевышний сказал: «Но нет — клянусь твоим Господом! — они не веруют, пока не сделают тебя судьёй в том, что запутанно для них» и далее по аяту, — и что консенсус (иджма‘) защищён от ошибки, а Посланник тем более достоин этого ввиду высоты его положения. Ответ на первое: то, что повеление, если оно влечёт за собой допущение ошибки, не содержит в этом ничего недопустимого, ибо это имеет место в отношении подражающих (мукаллидин), так как им повелено следовать за муфтием и судьёй, даже если в отношении него допустима ошибка.
Ответ на второе [возражение]: следствие [приведённое оппонентом] отвергается, ибо если предположить наличие иджма‘, то это указывает на то, что их опорой было то, что передано от Посланника, так что следование в действительности восходит к Посланнику, а не к самому иджма‘ как таковому. А хадис является доводом для тех, кто утверждает, что порой выносится решение о чём-либо по внешнему [проявлению], тогда как в действительности дело обстоит иначе, и нет препятствия для этого, поскольку из этого не вытекает ничего невозможного ни разумом, ни преданием. Те же, кто это отвергал, ответили, что хадис относится к судебным решениям, выносимым при разрешении тяжб, основанным на признании или на свидетельских показаниях, и нет препятствия тому, чтобы в этом [могла произойти ошибка]; при этом [Пророк ﷺ] не остаётся при ошибке. Недопустимым же является, чтобы ошибка произошла в том, что он сообщает о каком-либо деле, что шариатское решение о нём таково-то, и чтобы это проистекало из его иджтихада, — ибо это [сообщение] не может быть иначе как истиной, согласно словам Всевышнего: «И не говорит он по прихоти» (аят). На это возразили, что это [сообщение о решении] неизбежно предполагает шариатское решение, так что затруднение возвращается в прежнем виде.
Среди доводов тех, кто допускал это [расхождение внешнего и внутреннего], — слова Пророка ﷺ: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «Нет божества, кроме Аллаха», а когда они скажут это, они защитят от меня свою кровь». Так, выносится решение об исламе того, кто произнёс два свидетельства, даже если в действительности он убеждён в противоположном. Мудрость же в этом, при том что ему было возможно узнавать через откровение о каждом судебном деле, состоит в том, что, будучи законодателем, он выносил решения согласно тому, что установил как закон для обязанных [шариатом], и на это же опираются судьи после него. Отсюда его слова: «Поистине, я лишь человек», — то есть в вынесении решений подобно тому, чем обязаны они [сами]. На эту тонкость указал составитель [аль-Бухари], приведя хадис Аиши о истории с сыном рабыни Зам‘и, где Пророк ﷺ вынес решение о [принадлежности] ребёнка Абду ибн Зам‘а и присоединил его к [роду] Зам‘и, а затем, увидев его сходство с Утбой, велел Сауде укрыться от него из предосторожности. Подобно этому его слова в истории о взаимно проклинающих супругах, когда та, что подверглась ли‘ану, родила ребёнка, похожего на того, с кем её обвиняли: «Если бы не вера, у меня и у неё было бы дело [иначе]».
Так аль-Бухари указал на то, что Пророк ﷺ вынес решение относительно сына рабыни Зам‘и по внешнему [проявлению], и даже если в действительности он не был от Зам‘и, это не называется ошибкой в иджтихаде и не относится к предметам разногласия в этом вопросе. Опередил его в этом аш-Шафи‘и, ибо, когда он рассуждал о хадисе главы, сказал: «В нём [содержится указание], что решение между людьми выносится согласно тому, что услышано от обеих сторон тяжбы из того, что они произнесли, даже если возможно, что в их сердцах было иное, и что нельзя выносить решение против кого-либо иначе, чем на основании того, что он произнёс; кто поступит иначе, тот противоречит Книге Аллаха и сунне Его Пророка». Он сказал: «Подобно этому его решение в пользу Абда ибн Зам‘а относительно сына рабыни, а когда он увидел явное сходство с Утбой, сказал: «Укройся от него, о Сауда»». Конец [цитаты]. И, возможно, тайна слов «Поистине, я лишь человек» — в следовании словам Всевышнего: «Скажи: «Поистине, я лишь человек, подобный вам»», то есть в применении решений по внешнему [проявлению], в котором равны все обязанные [шариатом]; ему было велено выносить решения подобно тому, как им было велено выносить решения, дабы следование ему было полным и души рабов [Божьих] были удовлетворены подчинением внешним решениям без взгляда на внутреннее.
В итоге здесь два положения. Первое — путь вынесения решения, в котором муджтахид обязан проявлять проницательность, и с этим связаны ошибка и правильность, и в этом [ведётся] исследование. Второе — то, что таит в себе противная сторона и о чём не ведает никто, кроме Аллаха и того из Его посланников, кому Он пожелал открыть; обязанность в отношении этого не установлена.
Ат-Тахави сказал: некоторые считали, что решение о передаче права собственности на имущество, или о прекращении права собственности, или об установлении брака, или о разводе, и тому подобное, — если в действительности [дело обстоит] так же, как по внешнему [проявлению], то оно исполняется согласно вынесенному решению; если же в действительности [дело обстоит] вопреки тому, на что опирался судья из свидетельства или иного, то решение не обязывает ни к передаче собственности, ни к её прекращению, ни к браку, ни к разводу, ни к чему-либо иному. Таково мнение большинства, и с ними — Абу Юсуф. Другие же считали, что если решение касается имущества и в действительности дело обстоит вопреки тому внешнему, на что опирался судья, то это не делает [полученное] дозволенным для того, в чью пользу вынесено решение; если же дело касается брака или развода, то решение исполняется и в действительности, и по внешнему [проявлению]. Они истолковали хадис главы применительно к тому, о чём в нём говорится, то есть к имуществу, а в отношении прочего привели в довод историю о взаимно проклинающих супругах: ведь Пророк ﷺ развёл взаимно проклинающих супругов при возможности того, что мужчина был правдив в том, в чём обвинил её. Он сказал: «Отсюда берётся, что всякое судебное решение, не связанное с передачей имущества, выносится по внешнему [проявлению], даже если в действительности дело обстоит иначе, и что решение судьи порождает в этом запрет и дозволение, в отличие от [дел], связанных с имуществом». На это возразили, что развод при ли‘ане произошёл именно как наказание, ввиду знания о том, что один из двоих лжёт, и это — отдельное самостоятельное правило, на которое нельзя проводить аналогию. Другой же из ханафитов ответил, что внешний смысл хадиса указывает на то, что это относится именно к тому, что связано с выслушиванием слов противной стороны, там, где нет ни свидетельских показаний, ни клятвы, — а не в этом состоит предмет спора; спор же именно о решении, основанном на свидетельстве, и о том, кто в...
Его слово («тому, кому я вынес решение») — это условное предложение, которое не обязательно предполагает, что описываемое в нём действительно произошло. Таким образом, речь идёт о предположении того, что не имело места, а это допустимо в тех случаях, когда с этим связана определённая цель. Здесь же возможно, что это сказано в целях устрашения и удержания от посягательства на имущество людей посредством красноречия и настойчивости в тяжбе. И хотя это может подразумевать, что решение судьи не имеет силы по сути (в скрытом смысле) применительно к договорам и их расторжению, однако речь ведётся не об этом, поэтому в этом нет довода для тех, кто это отрицает. Кроме того, использование этого хадиса как довода предполагало бы, что Пророк ﷺ оставляет ошибку без исправления, ведь то, что он присудил, не станет «куском огня», если только ошибка не сохранится [неисправленной]; в противном случае, если предположить, что он узнает об этом, то ему следовало бы отменить это решение и вернуть право его законному обладателю. А внешний смысл хадиса противоречит этому. Следовательно, либо довод, основанный на этом хадисе, отпадает и толкуется в соответствии с вышесказанным, либо это подразумевает постоянное оставление ошибки без исправления, что недопустимо.
Ответ на первое: это противоречит внешнему смыслу, и то же самое — на второе. Ответ же на третье таков: ошибка, которая не оставляется без исправления, — это решение, вынесенное на основе его собственного иджтихада в том, относительно чего ему не было ниспослано откровение. Спор идёт не об этом, а о решении, вынесенном им на основании ложного свидетельства или лживой клятвы. Такое не называется «ошибкой», поскольку есть единогласие в обязательности действовать согласно свидетельству и клятве; иначе многие решения назывались бы «ошибкой», хотя это не так, как уже указывалось при разборе хадиса: «Мне велено сражаться с людьми, пока они не скажут: «нет божества, кроме Аллаха»», и хадиса: «Мне не велено копаться в сердцах людей».
Исходя из этого, довод из хадиса очевиден в том, что сообщение охватывает имущество, договоры и их расторжение. И Аллах знает лучше.
Именно поэтому аш-Шафии сказал: нет разницы между притязанием на дозволенность жены для того, кто добился её замужества посредством двух лжесвидетелей, зная об их лжи, и тем, кто заявил притязание на свободного человека, будто он является его собственностью, и представил в подтверждение этого двух лжесвидетелей, зная о его свободе. Ведь если судья вынес решение в его пользу о том, что тот является его собственностью, ему не дозволено обращать его в рабство — по единогласному мнению.
Ан-Навави сказал: мнение о том, что решение судьи делает нечто дозволенным как внешне, так и по сути, противоречит этому достоверному хадису, а также упомянутому ранее единогласию, [существовавшему] до появления высказавшего это мнение, и правилу, относительно которого учёные достигли согласия и с которым согласен и упомянутый высказавший это мнение, а именно: что интимные отношения требуют большей осторожности, чем имущество.
Ибн аль-Араби сказал: если он является судьёй, то решение имеет силу в отношении того, в чью пользу или против кого оно вынесено; если же он муфтий, то это не дозволяется. А если тот, кому дана фетва, является муджтахидом, придерживающимся мнения, противоречащего тому, что было дано в фетве, то это недопустимо, а иначе — допустимо. И Аллах знает лучше.
Он сказал: из его слов («и они оба стремились к истине») извлекается дозволенность освобождения от неизвестного [долга], поскольку «стремление» не бывает в отношении известного.
Аль-Куртуби сказал: осудили того, кто говорил так, как в старину, так и в наше время, за противоречие достоверному хадису, а также потому, что в этом заключается сохранение имущества и оберегание от осквернения половых органов, а они более достойны того, чтобы к ним проявляли осторожность и оберегали их. Некоторые ханафиты приводили в качестве довода то, что передаётся от Али: некий мужчина посватался к женщине, но она отказала. Тогда он заявил, что женился на ней, и представил двух свидетелей. Женщина сказала: «Они дали ложное свидетельство, так выдай же меня замуж за него сам, ведь я согласна». Он ответил: «Тебя выдали замуж твои свидетели» — и утвердил этот брак. На это возразили, что это не установлено достоверно от Али.
Упомянутый [автор] приводил довод с точки зрения рассуждения: судья вынес решение на основании узаконенного доказательства в том, в отношении чего он обладает полномочием на установление [правового статуса], сделав это установление средством уберечься от запретного. А хадис же прямо говорит об имуществе, и спор не об этом: ведь судья не обладает правом передавать имущество Зайда Амру, но обладает правом устанавливать договоры и их расторжение. Так, он вправе, например, продать рабыню Зайда Амру в случае опасения её гибели — ради её сохранения — и в случае отсутствия [хозяина]; он вправе заключить брак малолетней и произвести разлучение супругов при обнаружении неких [препятствующих] обстоятельств, тем самым делая решение установлением с целью уберечься от запретного. И [ещё довод]: если бы решение не имело силы по сути, то, вынеся решение о разводе, [судья не смог бы предотвратить, что] она осталась бы дозволенной первому мужу по сути, а второму — внешне; и если бы со вторым случилось то же, что и с первым, она стала бы дозволенной третьему, и так далее, так что она оказалась бы дозволенной множеству [мужчин] одновременно, а мерзость этого очевидна. В отличие от того, если мы скажем, что решение имеет силу и по сути, тогда она дозволена лишь одному. Конец цитаты.
На это возразили, что большинство [учёных] говорили в этом случае следующее: она становится запретной для второго [мужа], например, если он знает, что решение было вынесено на основании лжесвидетельства. Если он полагается на это решение и намеренно вступает с ней в половую близость, то он совершает запретное — подобно тому, как если бы решение касалось имущества, а он его присвоил бы. И если бы то же самое произошло со вторым, решение относительно третьего было бы таким же. А мерзость проистекает именно из посягательства на совершение запретного, подобно тому, как если бы они прелюбодействовали открыто один за другим.
Ибн ас-Сам‘ани сказал: условием действительности решения является наличие доказательства и его соответствие рассматриваемому случаю. И если свидетельство, по существу дела, было ложным свидетельством, то доказательство не состоялось, поскольку доказательством для вынесения решения служит справедливое свидетельство, — ведь сущность свидетельствования состоит в раскрытии истины, а сущность судебного решения — в приведении этого в исполнение. А если свидетели лгали, то их свидетельство не было истиной.
Он сказал: если же они приведут довод, что судья вынес решение на основании узаконенного шариатом доказательства, которое велел применять Аллах, а именно — справедливого, по его знанию, свидетельства, и что он не обязан узнавать об их правдивости в сокровенной сути дела; и если, вынося решение по их свидетельству, он исполнил то, что ему было велено, — то если бы мы сказали, что решение не приводится в исполнение применительно к сокровенной сути дела, это неизбежно повлекло бы отмену того, что обязательно по шариату, ибо ограждение судебного решения от отмены есть требуемая цель. И это подобно положению судьи в вопросе, основанном на иджтихаде, вынесенном другим муджтахидом, чьего мнения он сам не разделяет: в таком случае он обязан принять это решение, хотя и не разделяет его, ради ограждения решения от отмены.
Ибн ас-Сам‘ани же ответил, что этот довод касается лишь приведения решения в исполнение, и потому судья не совершает греха; но из обязательности вынесения решения вовсе не следует, что решение действительно приводится в исполнение применительно к самой сокровенной сути дела. Обязательным является лишь ограждение судебного решения от отмены в том случае, когда оно основано на верном доказательстве. И Аллах знает лучше.