Глава: «Нам запрещено проявлять излишнюю дотошность»
7294 — Нам передал Абу аль-Йаман: сообщил нам Шуайб от аз-Зухри (по другому пути) — мне передал Махмуд: нам передал Абд ар-Раззак: сообщил нам Мамар от аз-Зухри: сообщил мне Анас ибн Малик (да будет доволен им Аллах), что Пророк ﷺ вышел, когда солнце склонилось от зенита, совершил полуденную молитву, а когда произнёс таслим, встал на минбар и упомянул о Часе (Судном дне), упомянув, что перед ним будут великие события. Затем он сказал: «Кто хочет спросить о чём-либо — пусть спросит, клянусь Аллахом, вы не спросите меня ни о чём, о чём я не сообщил бы вам, пока я стою на этом месте». Анас сказал: люди стали много плакать, а Посланник Аллаха ﷺ продолжал повторять: «Спрашивайте меня». Анас сказал: тогда встал один человек и спросил: «Куда я войду, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «В огонь». Тогда встал Абдуллах ибн Хузафа и спросил: «Кто мой отец, о Посланник Аллаха?» Он ответил: «Твой отец — Хузафа». Затем он продолжал повторять: «Спрашивайте меня, спрашивайте меня». Тогда Умар опустился на колени и сказал: «Мы довольны Аллахом как Господом, исламом как религией и Мухаммадом ﷺ как посланником». Тогда Посланник Аллаха ﷺ замолчал, когда Умар сказал это. Затем Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, только что мне были показаны рай и ад в стороне этой стены, пока я молился, и я не видел подобного дню, как сегодня, ни в добре, ни в зле».
7295 — Нам передал Мухаммад ибн Абд ар-Рахим: сообщил нам Раух ибн Убада: нам передал Шуба: сообщил мне Муса ибн Анас, который сказал: я слышал, как Анас ибн Малик говорил: один человек спросил: «О пророк Аллаха, кто мой отец?» Он ответил: «Твой отец — такой-то». И был ниспослан аят: «О те, которые уверовали! Не спрашивайте о вещах...» — до конца аята.
7296 — Нам передал аль-Хасан ибн Саббах: нам передал Шабаба: нам передал Варка от Абдуллаха ибн Абд ар-Рахмана: я слышал, как Анас ибн Малик говорил: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Люди не перестанут спрашивать друг друга, пока не скажут: вот Аллах — Творец всего, а кто же сотворил Аллаха?»
7297 — Нам передал Мухаммад ибн Убайд ибн Маймун: нам передал Иса ибн Юнус от аль-Амаша, от Ибрахима, от Алькамы, от Ибн Масуда (да будет доволен им Аллах), который сказал: я был вместе с Пророком ﷺ на пашне в Медине, и он опирался на пальмовую ветвь. Мимо прошла группа иудеев, и одни из них сказали: «Спросите его о духе», а другие сказали: «Не спрашивайте его, чтобы он не сообщил вам того, что вам не понравится». Но они всё же подошли к нему и сказали: «О Абу аль-Касим, расскажи нам о духе». Он стоял некоторое время, глядя, и я понял, что ему ниспосылается откровение, и я отошёл от него, пока откровение не завершилось. Затем он сказал: «Они спрашивают тебя о духе. Скажи: дух — от повеления Господа моего».
Его слово: «Глава о том, что порицается из чрезмерности вопросов и излишней заботы о том, что не касается человека», и Его слова Всевышнего: «Не спрашивайте о вещах, которые, если станут явными вам, огорчат вас» — как будто он желает привести этот аят в качестве доказательства утверждаемой им порицаемости, и это его склонение к предпочтению одного из мнений относительно толкования этого аята. Я уже упоминал разногласие о причине его ниспослания в толковании суры «аль-Маида», и предпочтение Ибн аль-Мунира, что речь идёт о чрезмерности вопросов о том, что было и чего не было, и построение аль-Бухари это подтверждает, а хадисы, которые он привёл в этой главе, поддерживают это.
Группа факихов резко отвергла это, среди них — судья Абу Бакр ибн аль-Араби, который сказал: некоторые беспечные люди уверовали в запрет спрашивать о происходящих событиях до того, как они произойдут, опираясь на этот аят, но это не так, потому что он ясно указывает на то, что запрещено то, о чём вопрос влечёт за собой ответ, вызывающий огорчение, а вопросы о происходящих событиях таковы не всегда. Конец цитаты. И это верно, как он сказал, потому что внешний смысл аята указывает на его особую связь со временем ниспослания откровения; это подтверждает хадис Саада, которым составитель начал главу: «Кто спросил о чём-то, что не было запрещено, а оно было запрещено из-за его вопроса» — ибо подобное ныне исключено. К смыслу хадиса Саада относится и то, что привёл аль-Баззар — назвав его иснад приемлемым, и аль-Хаким счёл его достоверным — от Абу ад-Дарды в возведённом виде: «То, что Аллах дозволил в Своей Книге, — дозволено, а что запретил — запретно, а о чём Он умолчал — то прощено, так примите же от Аллаха Его прощение, ибо Аллах никогда ничего не забывает», — затем он прочитал этот аят: «И не был Господь твой забывчивым». А ад-Даракутни привёл от Абу Саалабы в возведённом виде: «Поистине, Аллах установил обязанности — не пренебрегайте ими, установил границы — не преступайте их, и умолчал о некоторых вещах по милости к вам, а не по забывчивости, — так не доискивайтесь до них». У этого есть свидетельство из хадиса Салмана, которое привёл ат-Тирмизи, и другое — из хадиса Ибн Аббаса, которое привёл Абу Дауд.
Муслим привёл, и основа этого есть у аль-Бухари, как было упомянуто ранее в «Книге знания», по пути Сабита от Анаса, который сказал: нам было запрещено спрашивать Посланника Аллаха ﷺ о чём-либо, и нам нравилось, когда приходил беспечный человек из бедуинов и спрашивал его, а мы слушали, — и он привёл хадис. И прошло в истории о ли‘ане из хадиса Ибн Умара: «Посланник Аллаха ﷺ порицал вопросы и осуждал их». А у Муслима — от ан-Навваса ибн Самана, который сказал: я пробыл с Посланником Аллаха ﷺ год в Медине, и меня удерживало от переселения только желание задавать вопросы, ибо, если кто-либо из нас совершал переселение, он уже не спрашивал Пророка ﷺ. Он имел в виду, что прибыл как посланник делегации и оставался в таком положении, чтобы получить ответы на вопросы, опасаясь, что если он выйдет из статуса делегата к постоянному проживанию, то станет переселенцем, и тогда вопрос станет для него невозможным. В этом есть указание на то, что запрет спрашивать обращён не к бедуинам, будь то делегаты или иные. Ахмад привёл от Абу Умамы, который сказал: когда был ниспослан аят «О те, которые уверовали! Не спрашивайте о вещах...», мы стали остерегаться спрашивать его ﷺ, и тогда мы пришли к одному бедуину и подкупили его плащом, сказав: «Спроси Пророка ﷺ».
У Абу Йаля приводится от аль-Бараа: «Бывало, проходил надо мной год, в течение которого я хотел спросить Посланника Аллаха ﷺ о чём-либо, но робел, и мы желали прихода бедуинов, чтобы они задавали вопросы, а мы слышали бы ответы на их вопросы и извлекали из этого пользу».
Что же касается достоверно установленных в хадисах вопросов сподвижников, то возможно, что это было до ниспослания аята, а возможно, что запрет, содержащийся в аяте, не относится к тому, в чём есть нужда — к тому, чьё решение уже установлено, или к тому, знание чего представляет насущную необходимость, как, например, вопрос о заклании тростником, вопрос об обязательности подчинения правителям, если они велят неподчинение, вопрос о состояниях дня воскресения и о предшествующих ему смутах и потрясениях, а также вопросы, содержащиеся в Коране, — такие, как их вопрос о «калала» (наследовании без прямых наследников), о вине и азартных играх, о сражении в запретный месяц, о сиротах, о менструации, о женщинах, об охоте и тому подобное.
Однако те, кто опирался на этот аят в осуждении множества вопросов о том, что ещё не произошло, взяли это путём аналогии, исходя из того, что многочисленность вопросов, будучи причиной обязывания к тому, что представляет затруднение, — по праву должна избегаться. Имам ад-Дарими в начале своего «Мусанада» посвятил этому отдельную главу и привёл в ней множество сообщений от группы сподвижников и последователей на эту тему. Среди них — от Ибн Умара: «Не спрашивайте о том, чего ещё не было, ибо я слышал, как Умар проклинал того, кто спрашивает о том, чего не было». И от Умара: «Заклинаю вас не спрашивать о том, чего не было, ибо у нас есть занятие в том, что уже есть». И от Зайда ибн Сабита — что он, когда его спрашивали о чём-либо, говорил: «Было ли это?» И если ему отвечали: «Нет», он говорил: «Оставьте это, пока оно не произойдёт». И от Убайй ибн Кааба, и от Аммара — подобное этому.
Абу Дауд привёл в «аль-Марасиль» через передачу Йахьи ибн Абу Касира от Абу Саламы в возведённом виде (марфуан), а также через путь Тавуса от Муаза в возведённом виде: «Не спешите с бедой прежде её наступления, ибо если вы сделаете так, среди мусульман всегда найдётся тот, кто, если скажет, будет направлен на верный путь или получит успех, а если вы поспешите, пути ваши разойдутся». Оба этих сообщения являются прерванными (мурсаль), но взаимно усиливают друг друга. А через третий путь — от старцев аз-Зубайра ибн Саида в возведённом виде: «Не перестанет быть в моей общине тот, кто, если его спросят, будет направлен на верный путь и наставлен, пока они не начнут спрашивать друг друга о том, что ещё не было ниспослано» — хадис в том же смысле.
Один из имамов сказал: «Суть дела в том, что исследование того, о чём не имеется прямого текста, бывает двух видов:
Первый: исследовать, входит ли это в указание текста, с учётом различных его сторон, — и это дело желательное, а не предосудительное, более того, оно порой является обязательным для того из иджтихадистов, на кого это возложено.
Второй: чрезмерно углубляться в исследование сторон различий, разделяя два подобных друг другу предмета различием, не имеющим значения в шариате, при наличии объединяющего их признака, или, напротив, объединяя два различных предмета по формальному, произвольному признаку, — и это то, что осудили предшественники. К этому применим хадис Ибн Масуда в возведённом виде: «Погибли чрезмерно углубляющиеся [в детали]» — приведён Муслимом. Они считали, что в этом — растрата времени на то, от чего нет пользы. Подобно этому — чрезмерное разветвление вопросов на основе не имеющей опоры ни в Коране, ни в сунне, ни в согласии учёных проблемы, которая крайне редко встречается на практике, так что на неё затрачивается время, которое было бы лучше потратить на что-то иное, особенно если это влечёт за собой пренебрежение расширенным разъяснением того, что случается часто.
Ещё более тяжким из множества вопросов является исследование сокрытых вещей, относительно которых шариат велел веровать, оставив их суть неизвестной, — среди них есть то, чему нет подтверждения в мире чувственного восприятия, как, например, вопрос о часе наступления Судного дня, о духе, о продолжительности существования этой общины, и тому подобное, что познаётся исключительно через передачу [от Пророка]. Многое из этого не установлено достоверно, поэтому необходимо веровать в это без исследования. И ещё более тяжким является то, чрезмерное исследование чего вводит в сомнение и замешательство, — пример этого приведён далее в хадисе Абу Хурайры в возведённом виде: «Не перестанут люди задавать вопросы друг другу, пока не скажут: «Вот Аллах создал творения, а кто создал Аллаха?»» — это восьмой хадис этой главы».
Один из толкователей сказал: «Пример чрезмерного усложнения в вопросе, доводящего того, к кому обращён вопрос, до ответа запретом после того, как был дан ответ разрешением, — это когда спрашивают о товарах, находящихся на рынках: предосудительно ли покупать их у того, в чьих руках они находятся, прежде исследования того, каким путём они к нему попали, или нет? И даётся ответ о допустимости. Если же спрашивающий возвращается и говорит: «Боюсь, что это может быть из награбленного или отнятого силой», а в то время действительно что-то подобное происходило в целом, то [муфтию] приходится отвечать запретом и оговаривать это условием: если что-то из этого установлено достоверно — запрещено, а если есть сомнение — предосудительно или противоречит предпочтительному. А если бы спрашивающий промолчал и не проявил этого чрезмерного усложнения, муфтий не пошёл бы дальше своего ответа о допустимости».
Когда это установлено, то тот, кто закрывает дверь вопросов [то есть отказывается от их рассмотрения], так что упускает познание многих постановлений, часто встречающихся [в жизни], — у такого умаляется понимание и знание. А тот, кто чрезмерно расширяет разветвление вопросов и их порождение, особенно в том, что встречается редко или почти никогда, особенно если побудительной причиной этому служит хвастовство и стремление превзойти других, — деяние такого осуждается, и это в точности то, что не одобряли предшественники (сáлаф).
А тот, кто углубляется в изыскание смыслов Книги Аллаха, придерживаясь того, что передано в её толковании от Посланника Аллаха ﷺ и от его сподвижников, которые были свидетелями ниспослания, и извлекает из постановлений то, что выводится из явного смысла текста и из его подразумеваемого значения, а также [углубляется] в смыслы сунны и в то, на что она указывает, таким же образом ограничиваясь тем из этого, что годится в качестве довода, — таков тот, кого хвалят и от кого получают пользу. И на это следует относить деятельность правоведов различных областей из числа последователей (табиʻин) и тех, кто пришёл после них, до тех пор, пока не возникла вторая группа, которой стала противостоять первая группа, так что между ними усилились споры и препирательства, породилась вражда, и они стали называть друг друга противниками, будучи при этом людьми одной религии. А умеренный путь во всём — это середина. На это указывает его слово ﷺ в прошедшем хадисе: «Поистине, погубила тех, кто был до вас, множественность их вопросов и их разногласия со своими пророками», — ибо разногласие ведёт к отсутствию покорности [истине]. Всё это касается разделения тех, кто занимается наукой.
Что же касается действования согласно тому, что пришло в Книге и сунне, и занятости этим, то относительно того, что из двух более достойно, велась речь. Справедливо будет сказать: всё, что превышает то, что для обязанного лица является индивидуальной обязанностью (фард ʻайн), — в отношении этого люди делятся на две категории. Тот, кто обнаруживает в себе силу для понимания и точного изложения, — занятость этим для него предпочтительнее, чем отвращение от этого и занятость только поклонением, ввиду той пользы, которая от этого распространяется на других. А тот, кто обнаруживает в себе недостаточность, — обращение его к поклонению предпочтительнее, поскольку трудно совместить оба дела: ведь первый, если бы оставил знание, скорее всего упустил бы некоторые постановления из-за своего отвращения [от знания], а второй, если бы обратился к знанию и оставил поклонение, упустил бы оба дела — из-за недостижения первого и из-за отвращения этим от второго. И Аллах — Тот, Кто направляет к верному.
Далее: упомянутое в главе составляет девять хадисов. Некоторые из них относятся к множественности вопросов, некоторые — к возложению обязанности [отвечать] на то, что не заботит спрашивающего, а некоторые — к причине ниспослания аята.
Первый хадис относится ко второй категории, равно как и второй и пятый хадисы.
Его слово («передал нам Саʻид») — это Ибн Абу Аййуб. Так же передано с двух других путей у аль-Исмаили и Абу Нуайма. Он — аль-Хузаʻи аль-Мисри, кунья его — Абу Йахйа, а имя Абу Аййуба — Миклас (بِكَسْرِ الْمِيمِ وَسُكُونِ الْقَافِ — с касрой на мим и сукуном на каф, и оканчивается неточечной буквой). Саʻид был надёжным, твёрдым [передатчиком]. Ибн Юнус сказал: он был правоведом. И передано от Ибн Вахба, что он сказал о нём: он был понимающим.
Я говорю: его риваят от ʻАкыля — а это Ибн Халид — входит в разряд передачи ровесников (риваят аль-акран), ибо он относится к его же поколению. Муслим вывел этот хадис через риваят Маʻмара, Юнуса, Ибн ʻУйайны и Ибрахима ибн Саʻда — все они передают от Ибн Шихаба, и привёл его по формулировке Ибрахима ибн Саʻда, а затем Ибн ʻУйайны.
Его слово («от своего отца») — в риваяте Юнуса [сказано], что он слышал Саʻда.
Его слово («поистине, самый тяжкий из мусульман преступлением») — у Муслима добавлено: «поистине, самый тяжкий из мусульман среди мусульман преступлением». Ат-Тыйби сказал: в этом содержится усиление [выразительности], поскольку он сделал его [преступление] великим, а затем разъяснил это словом «преступление», чтобы показать, что оно само является преступлением. Он сказал: а слово «среди мусульман» означает «в отношении их прав».
Его слово («о чём-то») — в риваяте Суфьяна — «о каком-то деле».
Его слово («не было запрещено») — у Муслима добавлено «для людей», и в его же риваяте от Ибрахима ибн Саʻда: «не было запрещено мусульманам», а в его риваяте от Маʻмара: «человек спросил о чём-то и стал докапываться до этого (نَقَّرَ عَنْهُ)» — с фатхой на «нун» и удвоением «каф», после которых «ра», то есть чрезмерно углубился в исследование этого и в дознание.
Его слово («то было запрещено», فَحُرِّمَ) — с дамой на первую букву и удвоением «ра». У Муслима добавлено «для них», а в его риваяте от Суфьяна — «для людей». Аль-Баззар вывел с другого пути от Саʻда ибн Абу Ваккаса, что он сказал: люди спрашивали друг друга о чём-либо из дел, а затем спрашивали об этом Пророка ﷺ, когда это было разрешено, и продолжали спрашивать его об этом, пока это не запрещалось им.
Ибн Баттал сказал, передавая от аль-Мухаллаба: явный смысл хадиса используется кадаритами как опора для утверждения, что Аллах совершает нечто ради чего-то, но это не так. Напротив, Он способен на всякую вещь; Он — Совершитель и причины, и её следствия, и всё это по Его предопределению. Однако хадис следует понимать как предостережение от упомянутого, ибо тяжесть преступления того, кто так поступает, обусловлена множеством тех, кому его поступок неугоден.
Другой сказал: приверженцы сунны не отрицают возможности выведения причины (та‘лиль), они отрицают лишь её обязательность. Поэтому не исключено, что предопределённая вещь такая-то связана с запретом, если о ней спросят, — ведь решение об этом уже было предопределено заранее, а не так, что сам вопрос является причиной запрета.
Ибн ат-Тин сказал: было сказано, что «преступление», постигшее его, — это причинение мусульманам вреда посредством его вопроса, а именно лишение их возможности пользоваться тем, что было дозволено до его вопроса.
Ийад сказал: под «преступлением» здесь подразумевается происшествие для мусульман, а не то, что означает грех, наказуемый деянием, поскольку вопрос был дозволенным, и поэтому он сказал: «Спрашивайте меня».
Ан-Навави возразил ему, сказав: этот ответ слаб, более того — несостоятелен. Правильным является то, что сказали аль-Хаттаби, ат-Тайми и другие: под «преступлением» подразумевается грех и проступок. Они отнесли это к тому, кто спрашивал с натугой и упорством о том, в чём у него не было нужды. Причина же выделения этого случая — установление повеления спрашивать о том, в чём есть нужда, согласно словам Всевышнего: «Спрашивайте обладающих знанием». Так что тот, кто спросил о случае, произошедшем с ним, по своей нужде в этом, — извинён, и на нём нет ни греха, ни упрёка. Таким образом, и повеление спрашивать, и запрет от этого относятся к разным сторонам, а не к одной и той же.
Он сказал: отсюда извлекается, что тот, кто совершил что-либо, что причинило вред другому, — грешен.
Аль-Кирмани вывел из этого вопрос и ответ, сказав: вопрос сам по себе не преступление; а если и преступление, то не большой грех; а если и большой грех, то не самый большой из больших грехов. Ответ же на это таков: вопрос о вещи, становящийся причиной запрещения чего-то дозволенного, есть величайшее преступление, ибо он стал причиной сужения дела для всех обязанных шариатом. Убийство, например, — большой грех, но его вред возвращается лишь к убитому одному или к тем, кто с ним связан, в отличие от рассматриваемого случая вопроса, чей вред всеобщий для всех.
Это последнее взято от ат-Тыби в качестве доказательства и примера. И следует добавить к этому, что упомянутый вопрос стал таковым лишь после установления запрета на него. Поэтому дерзновение задать его — запретно, отчего влечёт грех, а вред от него распространяется соответственно тяжести греха. И Аллах знает лучше.
Подтверждает то, к чему склонилась группа учёных в толковании упомянутого хадиса, то, что вывел ат-Табари по пути от Мухаммада ибн Зияда от Абу Хурайры, что Пророк ﷺ сказал тому, кто спросил его о хадже: «Каждый ли год?»: «Если бы я сказал «да», это стало бы обязательным, а если бы стало обязательным, а потом вы оставили бы это, то впали бы в заблуждение». А в его же риваяте по пути от Абу Ийада от Абу Хурайры: «А если бы вы оставили это, то стали бы неверующими». И с достоверным (хасан) иснадом от Абу Умамы подобное же. Основа этого — у Муслима от Абу Хурайры, без этой добавки. Употребление слова «неверие» относится либо к тому, кто отверг обязательность, — и тогда это в буквальном смысле, либо к тому, кто оставил при признании — и тогда это в качестве строгого предостережения и усиления. Из этого извлекается тяжесть греха, так что дозволительно описать того, кто стал причиной его совершения, как впавшего в величайший из грехов, как было изложено выше. И Аллах знает лучше. В хадисе же содержится указание, что основа в вещах — дозволенность, пока не придёт шариатский текст, говорящий об ином.
Второй хадис. Его слово («Рассказал нам Исхак») — это Исхак ибн Мансур, судя по его словам «рассказал нам Аффан»; а Исхак ибн Рахавайх говорит обычно «ана» (сообщил мне). Кроме того, Абу Нуайм вывел этот хадис по пути от Абу Хайсамы от Аффана, и если бы он был в «Муснаде» Исхака, то он не отклонился бы от него.
Его слово («устроил комнату», حجرة) — с буквой «ра» по чтению большинства, а у ас-Сарахси — с буквой «за» (حجزة), и оба варианта имеют один и тот же смысл.
Его слово («из вашего усердия», صنيعكم) — в риваяте ас-Сарахси «صُنعكم» с даммой в начале и сукуном на «нун», и оба варианта имеют один и тот же смысл. Ранее уже приводилось толкование этого хадиса некоторыми в главе, предшествующей главе об обязательности такбира, где были упомянуты главы об описании молитвы, и там он был приведён от Абд аль-Аля от Вухайба; прочие же полезные сведения о нём приводились в толковании хадиса Аиши подобного смысла в главе об оставлении ночной молитвы из глав о ночном бодрствовании (тахаджуд), и хвала Аллаху. Что же относится к настоящему заголовку из этого хадиса, — это то, что понимается из его неодобрения ﷺ того, что они сделали, взяв на себя то, на что он не давал им разрешения, — а именно собирание в мечети для ночной молитвы.
Третий хадис — а он относится к первой части, равно как и четвёртый, восьмой и девятый, — хадис Абу Мусы, который сказал: посланника Аллаха ﷺ спрашивали о вещах, которые ему не понравились, а когда стали задавать много вопросов, он разгневался. Из этих вопросов известно то, что было приведено ранее в толковании суры «Трапеза» при разъяснении вопросов, подразумеваемых словами Всевышнего: «Не спрашивайте о вещах» — среди них вопрос того, кто спросил: «Где моя верблюдица?», вопрос того, кто спросил о бахире и саибе, вопрос того, кто спросил о времени наступления Часа, вопрос того, кто спросил о хадже — обязателен ли он каждый год, и вопрос того, кто попросил превратить холм Сафа в золото. И встречается в хадисе Анаса, в риваяте Хишама и других от Катады от него, в разделах о мольбах и о смутах: «Они спрашивали посланника Аллаха ﷺ, так что заставили его почувствовать себя измученным вопросами» (ахфауху). Смысл «ахфауху», а оно с буквами «ха» несмычной и «фа»: они завалили его вопросами так, что превратили его в подобие того, у кого стёрты ноги от ходьбы. Говорят «ахфаху фи-с-суаль», когда упорно наседают на него вопросами.
его слово: «и сказал: спрашивайте меня» — в упомянутом хадисе анаса: «и поднялся на минбар и сказал: не спросите меня ни о чём, кроме того, что я разъясню вам». а в риваяте саида ибн башира от катады у абу хатима: «и вышел он однажды, взошёл на минбар». а в риваяте аз-зухри, упомянутом в этой главе, разъяснено время произошедшего, и что это было после того, как он совершил молитву зухр. и его формулировка: «вышел он, когда солнце склонилось к закату, совершил зухр, а когда произнёс приветствие [таслим], встал на минбаре и упомянул о часе. затем сказал: кто желает спросить о чём-либо, пусть спросит» — и далее приведено подобное этому.
его слово: «и встал человек и сказал: о посланник аллаха, кто мой отец?» — в хадисе анаса в риваяте аз-зухри разъяснено его имя, а в риваяте катады разъяснена причина его вопроса. он сказал: «и встал человек, который, когда препирался (то есть ссорился), его называли не сыном его отца». и я упомянул имя второго спрашивавшего — что это саад. и я перенёс это из биографии сухайля ибн абу салиха из «тамхида» ибн абд аль-барра. и добавлено в риваяте аз-зухри, которая идёт после двух хадисов далее: «и встал к нему человек и сказал: куда я войду, о посланник аллаха? он сказал: в огонь». и я не нашёл имени этого человека ни в одном из путей передачи, как будто они намеренно оставили его неназванным, чтобы прикрыть его. а у ат-табарани из хадиса абу фираса аль-аслями подобное этому, с добавлением: «и спросил его человек: в раю ли я? он сказал: в раю». и я не нашёл имени этого другого. и передал ибн абд аль-барр от риваята муслима, что пророк ﷺ сказал в своей проповеди: «не спросит меня никто ни о чём, кроме того, что я сообщу ему, даже если спросит меня о своём отце». и встал абдуллах ибн хузафа, и упомянул в этом упрёк его матери ему и его ответ. и упомянул в этом: «и встал человек и спросил о хадже» — и упомянул это. и в этом: «и встал саад, вольноотпущенник шейбы, и сказал: кто я, о посланник аллаха? он сказал: ты саад ибн салим, вольноотпущенник шейбы». и в этом: «и встал человек из бану асад и сказал: где я? он сказал: в огне».
и упомянул историю умара, сказав: «и был ниспослан [аят]: «о те, которые уверовали, не спрашивайте о вещах» — и запретил пророк ﷺ пересказы и множество вопросов». и с этим добавлением становится ясно, что эта история — причина ниспослания аята «не спрашивайте о вещах, ибо если они откроются вам, это огорчит вас», ибо огорчение в отношении этого человека пришло явно, в отличие от случая абдуллаха ибн хузафы, где это было лишь по возможности — то есть если бы предположить, что на самом деле у него не было бы того отца, и был бы разъяснён его настоящий отец, то это опозорило бы его мать, как об этом прямо сказала его мать, когда упрекала его за этот вопрос, как было приведено ранее в книге о смутах.
его слово: «и когда умар увидел на лице посланника аллаха ﷺ гнев» — в хадисе анаса разъяснено, что все сподвижники это поняли. в риваяте хишама: «и вот каждый человек закутал голову в свою одежду и плачет». и добавлено в риваяте саида ибн башира: «и решили они, что это перед лицом дела, которое уже наступило». а в риваяте мусы ибн анаса от анаса, приведённой ранее в толковании суры «трапеза»: «и опустили они головы, издавая стоны». муслим добавил из этого пути: «и не наступал на сподвижников посланника аллаха ﷺ день более тяжёлый, чем этот».
его слово: «и он сказал: мы обращаемся с покаянием к аллаху всемогущему» — добавлено в риваяте аз-зухри: «и опустился умар на колени и сказал: мы удовлетворены аллахом как господом, исламом как религией и мухаммадом как посланником». а в риваяте катады добавлено: «прибегаем к аллаху от зла смут». а в мурсале ас-судди у ат-табари в подобной этому истории: «и встал к нему умар и поцеловал его ногу, и сказал: мы удовлетворены аллахом как господом» — и упомянул подобное этому, добавив: «и кораном как руководством. так прости же, да простит тебя аллах» — и не оставлял его, пока тот не был удовлетворён.
и в этом хадисе, помимо того, что относится к заголовку главы, — наблюдение сподвижников за состояниями пророка ﷺ и сильное их опасение, когда он гневался, из страха, что это относится к делу, которое охватит всех и постигнет их; и почтительная смелость умара по отношению к нему; и допустимость поцелуя ноги человека; и допустимость гнева при наставлении; и опускание на колени просящего перед тем, от кого он получает пользу, равно как и последователя перед тем, за кем он следует, когда просит его о нужде своей; и предписанность прибегания к защите от смут при появлении чего-либо, в чём может проявиться признак их наступления; и использование парности в мольбе в его словах: «прости, да простит тебя аллах», иначе пророк ﷺ был прощён ещё до этого.
сказал ибн абд аль-барр: спросили малика о смысле запрета на множество вопросов, и он сказал: «не знаю, запретил ли он то, чем вы занимаетесь — вопросы о происходящих событиях, или же просьбы людей о деньгах». сказал ибн абд аль-барр: «явное — первое. а что касается второго, то нет смысла различать между множеством этого и малым его количеством — ни там, где это допустимо, ни там, где недопустимо». он сказал: и было сказано: «они спрашивали о чём-то и настаивали на этом, пока это не запрещалось». он сказал: «и большинство учёных считают, что подразумевается множество вопросов о происходящих событиях, о запутанных вопросах и о выведении новых вопросов» — так он сказал. а ранее было упомянуто нечто из этого в книге о знании.
его слово: «и написал ему» — сочинено союзом к его слову «и написал ему», и это связано с упомянутым иснадом. и многие передатчики выделяли один из двух хадисов от другого, а цель приведения этого здесь — то, что он запрещал пересказы и множество вопросов.
и уже было рассмотрено ранее, что подразумевается под множеством вопросов, в книге о смягчении сердец — относится ли это исключительно к деньгам, или к постановлениям, или же к более общему из этого. и предпочтительнее относить это к общему смыслу, но только в том, в чём у спрашивающего нет нужды, как было упомянуто ранее. и разъяснение первого хадиса было приведено ранее в книге о мольбах, а второго — в книге о смягчении сердец.
Хадис пятый: (его слово: «от Анаса: были мы у Умара, и он сказал: «запрещено нам излишествовать [в вопросах]»») — так он приведён в сокращённом виде. Аль-Хумайди упомянул, что в другом риваяте, от Сабита, от Анаса, [сообщается], что Умар прочитал: «и плоды, и абб» (Абаса, 31) и сказал: «Что такое абб?» Затем сказал: «Не обязывали нас — или сказал: не повелевали нам — этим».
Я говорю: это есть у аль-Исмаили в риваяте Хишама от Сабита, и он также передал это через Юнуса ибн Убайда от Сабита в такой формулировке: некий человек спросил Умара ибн аль-Хаттаба о словах Всевышнего «и плоды, и абб»: «Что такое абб?» И Умар ответил: «Запрещено нам углубляться и излишествовать». И этим вернее было бы восполнить хадис, приведённый аль-Бухари, а ещё более подходящим является то, что привёл Абу Нуайм в «Мустахрадже» через Абу Муслима аль-Каджжи, от Сулеймана ибн Харба, шейха аль-Бухари в этом [хадисе]. Формулировка его от Анаса такова: были мы у Умара, а на нём была рубаха с четырьмя заплатами на спине. Он прочитал: «и плоды, и абб» и сказал: «Эти плоды нам уже известны, а что такое абб?» Затем сказал: «Хватит! Запрещено нам излишествовать».
Это же передал Абд ибн Хумайд в своём тафсире от Сулеймана ибн Харба с тем же иснадом точно таким же образом, а также передал его от Сулеймана ибн Харба от Хаммада ибн Салямы вместо Хаммада ибн Зайда, и сказал после слов «а что такое абб»: затем сказал: «О сын матери Умара! Это ведь и есть излишество. Что тебе будет, если ты не будешь знать, что такое абб?» Сулейман ибн Харб слышал от обоих Хаммадов, но был особо связан с Хаммадом ибн Зайдом, так что когда он говорит просто «рассказал нам Хаммад», имеется в виду ибн Зайд, а когда передаёт от Хаммада ибн Салямы, то указывает его происхождение (насаб).
Также Абд ибн Хумайд передал через Салиха ибн Кайсана от аз-Зухри, от Анаса, что тот сообщил ему, что слышал Умара, говорящего: «И произвели Мы в ней зёрна, и виноград» (Абаса, 27–28) и до слов «и абб». Он сказал: «Всё это нам известно, а что такое абб?» Затем бросил посох, который был у него в руке, и сказал: «Клянусь жизнью Аллаха, это и есть излишество! Следуйте тому, что вам разъяснено из этой Книги».
Ат-Табари передал это двумя другими путями от аз-Зухри и сказал в конце: «Следуйте тому, что вам разъяснено в Книге», а в другой формулировке: «То, что вам разъяснено — держитесь этого, а то, что не разъяснено — оставьте это».
Абд ибн Хумайд также передал через Ибрахима ан-Наха‘и от Абд ар-Рахмана ибн Зайда, что некий человек спросил Умара о «плодах и абб», и когда Умар увидел, что они [об этом] говорят, он обратился к ним с плёткой (дирра).
А в другом варианте от Ибрахима ан-Наха‘и сказано: Абу Бакр ас-Сиддик прочитал «и плоды, и абб», и его спросили: «Что такое абб?» Ему сказали то-то и то-то, и Абу Бакр сказал: «Это ведь и есть излишество. Какая земля станет носить меня, и какое небо станет давать мне тень, если я скажу о Книге Аллаха то, чего не знаю?» Это сообщение имеет разрыв в иснаде между ан-Наха‘и и ас-Сиддиком.
Также передано через Ибрахима ат-Тайми, что Абу Бакра спросили, что такое абб, и он сказал: «Какое небо станет давать мне тень?» — и привёл подобное. Это тоже с разрывом в иснаде, но одно из этих двух сообщений подкрепляет другое.
Аль-Хаким привёл в толковании суры «Али Имран» из «Мустадрака» через Хумайда от Анаса, который сказал: Умар прочитал «и плоды, и абб», и одни сказали то-то, а другие то-то, и Умар сказал: «Оставьте нам это. Мы верим в него — всё это от нашего Господа».
Ат-Табари передал подобное через Мусу ибн Анаса, а также через Муавию ибн Курру и через Катаду, оба от Анаса, таким же образом.
Также передаётся, что Ибн Аббас разъяснил [значение] «абб» при Умаре. Абд ибн Хумайд передал через Саида ибн Джубайра, который сказал: Умар приближал к себе Ибн Аббаса, — и привёл историю, подобную той, что упоминалась ранее в толковании [суры] «Когда придёт помощь Аллаха». В конце её [сказано]: и сказал Всевышний: «Поистине, Мы излили воду обильно» (Абаса, 25) и до слов «и абб». Он сказал: «Эти семь [видов] — пропитание для сынов Адама, а абб — то, что едят скот». И не упоминается, что Умар это отверг.
Ат-Табари передал с достоверным иснадом от Асима ибн Кулайба, от его отца, от Ибн Аббаса, который сказал: «Абб — это то, что производит земля из того, что едят животные и не едят люди». Также он передал от нескольких таби‘инов нечто подобное.
Затем он передал через Али ибн Абу Тальху от Ибн Аббаса с достоверным иснадом, что тот сказал: «Абб — это свежие плоды». Это же передал Ибн Абу Хатим в формулировке: «и плоды, и абб» — он сказал: «свежие плоды», и, кажется, у него выпало слово «и сушёные», поскольку он же передал через Икриму от Ибн Аббаса с хорошим (хасан) иснадом: «Абб — трава для скота». Есть в этом и другое мнение: они оба передали через Атаа, который сказал: «Всё, что растёт на поверхности земли — это абб». Согласно этому, это переход от частного к общему. А через ад-Даххака передано, что он сказал: «Абб — это всё, что производит земля, кроме плодов», и это более общее, чем первое [определение].
Некоторые знатоки языка упомянули, что абб означает просто пастбище, и привели в качестве свидетельства слова поэта:
«У него есть благословенный призыв, ветер его — восточный ветер, благодаря которому Аллах выращивает жатву и абб».
Также сказано, что абб — это сушёные плоды, и сказано, что это не арабское слово, что подтверждается его неясностью даже для таких, как Абу Бакр и Умар.
(Замечание): в том, что аль-Бухари привёл этот хадис в конце главы, содержится указание на то, что слова сподвижника «нам повелели» и «нам запретили» имеют статус возведённого (марфу‘) [к Пророку ﷺ] хадиса, даже если он не приписал это прямо Пророку ﷺ. Именно поэтому он ограничился словами «запрещено нам излишествовать» и опустил [остальную часть] истории.
Шестой хадис: он относится к третьему разделу, а также к четвёртому — это хадис Анаса, и он по смыслу совпадает с четвёртым хадисом, разбор которого уже приводился. Автор привёл его двумя путями от аз-Зухри, и здесь изложил его по формулировке Ма‘мара, а в главе о времени полуденной молитвы из «Книги молитвы» — по формулировке Шу‘айба; они близки друг к другу. Здесь встречается выражение «и ансары усилили плач» в риваяте аль-Кушмихани, а в риваяте других — «и люди усилили плач», и это верно; так же передано в риваяте Ма‘мара и других. Здесь упомянут Час и сказано, что перед ним будут великие события, а в риваяте Шу‘айба сказано, что в нём будут великие события. Здесь добавлено: «тогда встал человек и сказал: где моё место войти...» и т. д. Здесь встречается «и Мухаммад — посланник», а в риваяте Шу‘айба — «и Мухаммад — пророк». Здесь встречается: «он замолчал, когда сказал это Умар, затем Пророк ﷺ сказал: ближе (авла)» — всё это отсутствует в риваяте Шу‘айба. Аль-Мубаррад сказал: говорят человеку, избежавшему беды: «авла лака», то есть «ты чуть не погиб». А другой сказал: это означает угрозу и предупреждение.
Седьмой хадис: это тоже хадис Анаса, переданный от его сына Мусы, приведён в сокращённом виде. То, что в нём есть, уже разбиралось ранее.
Восьмой хадис. Его слово («Варка») — с каф и долгим алифом, это Ибн Умар аль-Йашкури, а его шейх Абдуллах ибн Абд ар-Рахман — это Ибн Ма‘мар ибн Хазм аль-Ансари, Абу Тувала, с даммой на «та» без точек, известен по своей кунье.
Его слово («Люди не перестанут спрашивать друг друга») — в риваяте аль-Мустамли: «спрашивают», а у Муслима в риваяте Урвы от Абу Хурайры: «Люди не перестают спрашивать друг друга».
Его слово («Это Аллах, творец всякой вещи») — в риваяте Урвы: «Это Аллах сотворил творение», и также у Муслима; это же встречается в риваяте аль-Бухари в «Начале творения» от Урвы: «Шайтан приходит к рабу — или к одному из вас — и говорит: кто сотворил то-то и то-то, пока не скажет: кто сотворил твоего Господа?» В одной из формулировок у Муслима: «Кто сотворил небо, кто сотворил землю? — и он скажет: Аллах». У Ахмада и ат-Табарани из хадиса Хузаймы ибн Сабита — подобное. У Муслима через путь Мухаммада ибн Сирина от Абу Хурайры: «...пока не скажут: это Аллах сотворил нас». В его же риваяте от Йазида ибн аль-Асамма от него: «...пока не скажут: Аллах сотворил всякую вещь». В риваяте аль-Мухтара ибн Фульфуля от Анаса от Посланника Аллаха ﷺ: сказал Аллах ﷻ: «Поистине, твоя община не перестанет говорить: что это, что это? — пока не скажут: это Аллах сотворил творение». У аль-Баззара другим путём от Абу Хурайры: «Люди не перестанут говорить: Аллах был прежде всякой вещи, а кто же был прежде Него?»
Ат-Турбишти сказал: его слово «это Аллах сотворил творение» допускает, что «это» является дополнением, и смысл — «пока не будет сказано это высказывание»; а также допускает, что оно является подлежащим с опущенным сказуемым, то есть «это дело уже известно». Согласно первому пониманию — то есть риваяту Анаса у Муслима — «это Аллах» является подлежащим и сказуемым, либо «это» — подлежащее, «Аллах» — уточняющее приложение, а «сотворил творение» — сказуемое. Ат-Тыби сказал: первое понимание предпочтительнее, но с тем уточнением, что подразумевается: «это установлено и известно, а именно что Аллах сотворил творение, а оно — нечто, и всякая вещь сотворена, так кто же сотворил Его?» — тогда становится ясной связь того, что после «фа», с тем, что до неё.
Его слово («Кто же сотворил Аллаха?») — в риваяте «Начала творения»: «Кто сотворил твоего Господа?», с добавлением: «а если он дойдёт до этого, пусть ищет прибежища у Аллаха и остановится». В одной из формулировок у Муслима: «Кто обнаружит в себе что-либо из этого, пусть скажет: я уверовал в Аллаха», а в другой добавлено: «и в Его посланников». У Абу Дауда и ан-Насаи добавлено: «то скажите: «Скажи: Он — Аллах, Единый! Аллах, Самодостаточный» — до конца суры, — затем пусть плюнет налево и попросит защиты». У Ахмада из хадиса Аиши: «Если кто-либо из вас обнаружит это, пусть скажет: я уверовал в Аллаха и в Его Посланника, ибо это удалит это от него». У Муслима в риваяте Абу Салямы от Абу Хурайры — подобное первому, с добавлением: «И вот однажды, когда я был в мечети, ко мне пришли люди из бедуинов», — и он упомянул их вопрос об этом, и что он бросил в них камешками и сказал: «Правду сказал мой любимый (халиль)». А в его же риваяте от Мухаммада ибн Сирина от Абу Хурайры: «Правду сказали Аллах и Его Посланник».
Ибн Баттал сказал: в хадисе Анаса содержится указание на порицание чрезмерного вопрошания, поскольку оно ведёт к запретному, подобно упомянутому вопросу, ведь он не возникает иначе как из крайнего невежества. Передано с добавлением из хадиса Абу Хурайры в формулировке: «Шайтан не перестаёт приходить к одному из вас и говорить: кто сотворил то-то, кто сотворил то-то, пока не скажет: кто сотворил Аллаха? Если кто-либо из вас обнаружит это, пусть скажет: я уверовал в Аллаха». А в одном из риваятов: «это явная вера (сарих аль-иман)». Возможно, именно это имел в виду сподвижник в том, что привёл Абу Дауд через путь Сухайля ибн Аби Салиха от его отца от Абу Хурайры, который сказал: пришли к Пророку ﷺ люди из числа его сподвижников и сказали: «О Посланник Аллаха, поистине, мы находим в себе нечто, о чём тяжело говорить, и не хотели бы мы, чтобы у нас был весь этот мир, а мы бы это высказали». Он сказал: «А вы уже обнаружили это? Это и есть явная вера». А у Ибн Аби Шайбы из хадиса Ибн Аббаса: пришёл человек к Пророку ﷺ и сказал: «Поистине, я размышляю о деле, что мне было бы милее стать горсткой пепла, чем высказать это». Он сказал: «Хвала Аллаху, который свёл его дело к наваждению».
Затем аль-Хаттаби передал, что под явным (прямым) имäном подразумевается то, что представляется великим в душах людей, если они об этом заговорят, и что удерживает их от принятия того, что внушает шайтан. Если бы не это, оно не показалось бы им столь тяжким, чтобы они это отвергли. И не подразумевается, что сама наущение (васваса) есть явный иман, — напротив, она исходит от шайтана и его хитрости.
Ат-Тыби сказал: его слово («мы находим в себе нечто») — то есть нечто отвратительное, подобное тому, что упоминалось ранее в хадисах Анаса и Абу Хурайры. Его слово («что представляется тяжким, чтобы мы об этом заговорили») — то есть из-за знания о том, что не подобает нам это исповедовать. Его слово («это и есть явный иман») — то есть ваше знание о безобразности этих наущений, ваш отказ принять их и ваше отвращение от них — это доказательство чистоты вашего имäна, ибо неверующий упорствует в том невозможном, что у него в сердце, и не испытывает отвращения от этого.
А его слово в другом хадисе («пусть прибегнет к защите Аллаха и остановится») — то есть пусть оставит размышление об этой мысли и прибегнет к защите Аллаха, если размышление не покидает его. Мудрость же в этом заключается в том, что знание о том, что Всевышний Аллах не нуждается ни в чём из того, что внушает шайтан, — дело очевидное, не требующее доказательства и спора. Если же нечто подобное происходит, то это от наущения шайтана, а оно бесконечно: сколько бы ему ни противопоставили доказательство, он найдёт другой путь через софистику и увлечение спором, так что время будет потеряно, даже если человек спасётся от его искушения. Поэтому нет средства сильнее для его отражения, чем обращение за помощью к Аллаху через прибегание к Его защите, как сказал Всевышний: «А если тебя коснётся наваждение от шайтана, то прибегай к защите Аллаха» — и далее аят.
Он же сказал в толковании хадиса, где говорится: «пусть скажет: «Аллах — Единственный (аль-Ахад)»», — что эти три качества указывают на то, что Всевышнему Аллаху не подобает быть сотворённым. Что касается [слова] «Единственный», то его смысл — тот, у которого нет второго и подобного; если бы предположить его сотворённым, он вовсе не был бы «единственным» в абсолютном смысле. Далее об этом будет сказано подробнее в толковании хадиса Аиши в начале «Книги единобожия».
Аль-Мухаллаб сказал: его слово («явный иман») означает прекращение доведения дела до бесконечности [в рассуждениях о происхождении творца]. При этом непременно необходимо признать наличие Творца, у которого нет своего творца, ибо разумный размышляющий находит у всех творений творца из-за следов творения, проявляющихся в них, и происходящих с ними изменений, тогда как Творец не обладает этим качеством [изменчивости]. Поэтому необходимо, чтобы у каждого из творений был Творец, у которого нет своего творца, — и это и есть явный иман, а не то рассуждение, которое является хитростью шайтана, приводящей к смятению.
Ибн Батталь сказал: если наущаемый скажет: «А что мешает Творцу сотворить самого себя?» — ему отвечают: это противоречит самому себе, ибо ты утвердил Творца и обязал его существование, а затем сказал «сотворит себя», тем самым обязав его несуществование. А объединение бытия и небытия в одном есть нечто ложное по причине его противоречивости, ибо существование действующего предшествует существованию его действия, поэтому невозможно, чтобы он сам был своим собственным действием. Он сказал: это ясно разрешает данное сомнение, и это ведёт к явному иману. Конец [цитаты], в сокращённом и разъяснённом виде.
Хадис Абу Хурайры привёл Муслим, поэтому приписывать его именно ему предпочтительнее; текст его: «Поистине, мы находим в себе то, что каждому из нас представляется тяжким высказать». Он сказал: «А вы это находили?» Они сказали: «Да». Он сказал: «Это и есть явный иман». А после него он привёл со слов Ибн Мас‘уда, что Пророка ﷺ спросили о наущении, и он сказал: «Это чистый иман». А хадис Ибн Аббаса привели Абу Давуд и ан-Насаи, и Ибн Хиббан признал его достоверным.
Ибн ат-Тин сказал: если бы было допустимо, чтобы у изобретателя вещи был свой изобретатель, то это привело бы к бесконечной цепи, а значит, необходимо прийти к предвечному создателю. Предвечный — это тот, кому ничто не предшествует и чьё несуществование невозможно; он — действующий, а не подверженный действию, и это — Аллах, Свят Он и Велик.