- وَكَافِلُ
- ( كَفَلَ ) В нём [встречается]: «Я и берущий на себя заботу о сироте (كَافِل — кафиль) — как эти два (пальца) в Раю» — для своего и для чужого. كَافِل (кафиль) — тот, кто заботится о деле сироты, воспитывающий его; это слово образовано от «кафиль» (كَفِيل) — поручитель. А местоимение в словах «для него» и «для чужого» относится к берущему на себя заботу (кафилю); то есть сирота — будь он родственником кафиля из его родни и родства, или посторонним, чужим для него, — в любом случае тот взял на себя заботу о нём. А его слова «как эти два» — указание на два его пальца: указательный и средний.
Отсюда же и хадис: «ар-Рабб (الرَّابُّ) — берущий на себя заботу»; ар-рабб — муж матери сироты, поскольку он берёт на себя его воспитание и заботится о его деле вместе с его матерью.
Отсюда же и хадис посольства хавазин: «А ты — лучший из тех, о ком заботились», имея в виду Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха; то есть лучший из тех, о ком заботились в детстве, кого кормили грудью и воспитывали, пока он не вырос, а он был отдан на кормление в племени Бану Са‘д ибн Бакр.
В хадисе о пятничной молитве: «Ему — две доли награды»; كِفْل (кифль) — с кясрой — означает долю и удел.
В хадисе о прибытии слабых [мусульман] в Мекку: «А ‘Аййаш ибн Абу Раби‘а и Салама ибн Хишам сидели вдвоём (مُتَكَفِّلَانِ — мутакаффиляни) на одном верблюде»; говорят: «тэкаффальту-ль-ба‘ир» и «акфальтуху» — когда обматывают вокруг его горба покров, а затем садятся на него верхом; и этот покров называется كِفْل (кифль), с кясрой.
Отсюда же и хадис Джабира: «И мы направились к самому большому покрову (كِفْل)».
Отсюда же и хадис Абу Рафи‘а: «Он сказал: это — сиденье шайтана (كِفْلُ الشَّيْطَانِ)», то есть его место сидения.
И хадис ан-Наха‘и: «Он не любил пить из отбитого края чаши и говорил: это — сиденье шайтана»; он имел в виду, что отбитое место — верховое место шайтана из-за грязи, которая на нём бывает.
В хадисе Ибн Мас‘уда: «Он упомянул смуту и сказал: поистине, я буду в ней подобен седоку на заднем сиденье (كَالْكِفْل) — беру то, что нахожу верным, и оставляю то, что отвергаю». Говорят: это тот, кто в конце битвы стремится лишь к бегству. А говорят: это тот, кто не способен ни сесть верхом, ни подняться для какого-либо дела, и потому неотлучно сидит дома.