...на то, что когда женщина остаётся с водой одна и использует её, мужчине не разрешается использовать оставшуюся после неё воду. От Ахмада передано мнение, подобное нашему, а от аль-Хасана и Саида ибн аль-Мусаййаба передано, что остаток воды после женщины нежелателен безусловно. Избранным является то, что сказало большинство учёных, ввиду этих достоверных хадисов о том, что пророк ﷺ совершал омовение вместе со своими жёнами, причём каждый из них использовал остаток воды другого, и уединение не имеет значения. Конец цитаты.
Я говорю: это разногласие касается омовения мужчины остатком воды женщины. Что же касается омовения женщины остатком воды мужчины, то ан-Навави сказал, что это допустимо по единогласному мнению, но Хафиз возразил ему тем, что ат-Тахави установил разногласие и по этому вопросу. Знай, что имам Ахмад и его последователи истолковали хадис Маймуны так, что она не оставалась с водой одна. Ибн Таймия сказал в «Аль-Мунтака»: большинство обладателей знания склоняются к разрешению для мужчины использовать остаток очистительной воды женщины, и сообщения об этом более достоверны. Ахмад и Исхак считали это нежелательным, если она оставалась с водой одна, и таково же мнение Абдуллаха ибн Сарджиса. Они истолковали хадис Маймуны так, что она не оставалась одна с водой, объединяя его с хадисом аль-Хакама. Конец цитаты.
Я говорю: в этом толковании есть изъян, ибо уединение по мнению имама Ахмада, как указано в «Аль-Мугни» Ибн Кудамы, означает использование ею воды без участия мужчины в её использовании, поскольку Ахмад сказал: если она осталась с ней одна, то мне не нравится, чтобы он совершал ею полное омовение, а если они оба начали использовать её вместе, то в этом нет ничего плохого. И очевидно, что Маймуна (да будет доволен ею Аллах) оставалась с водой одна, как бы то ни было, ведь она сказала: «Я осквернилась и совершила полное омовение из лохани, и в ней остался излишек, и пришёл пророк ﷺ...» и так далее, как в риваяте ад-Даракутни. Как же может быть верным толкование хадиса Маймуны в том смысле, что она не оставалась с водой одна?
Что касается того, что передал аль-Маймуни от Ахмада, а именно что он сказал: «Хадисы с обеих сторон противоречивы», то Хафиз ответил на это, что к такому выводу обращаются только при невозможности объединения, а объединение здесь возможно: можно истолковать хадисы запрета как относящиеся к воде, стёкшей с частей тела, а разрешение — к оставшейся воде, либо истолковать запрет как указание на нежелательность, объединяя тем самым доводы. Конец цитаты.
Я говорю: толкование запрета как указания на нежелательность предпочтительнее, а Аллах Всевышний знает лучше.
8 - Глава о том, что передано о том, что вода ничем не оскверняется.
[66] Его слово («и аль-Хасан ибн Али аль-Халляль») — аль-Хульвани ар-Рейхани аль-Макки, передавал от Абд ар-Раззака, Вакиа, Абд ас-Самада и многих других, а от него — шесть имамов. Был надёжным, твёрдым, точным передатчиком. Умер в Мекке в 242 году. («Рассказал нам Абу Усама») — это Хаммад ибн Усама аль-Курайши, их вольноотпущенник, куфиец, известный по своей кунье, надёжный, твёрдый передатчик, иногда прибегал к тадлису, а в конце жизни рассказывал по книгам других. Из старших представителей девятого поколения. Умер в 201 году в возрасте восьмидесяти лет. («от аль-Валида ибн Касира») — мединца, затем куфийца, надёжность которого признали Ибн Маин и Абу Дауд. («от Мухаммада ибн Каба») ибн Салима ибн Асада аль-Курази аль-Мадани, который некоторое время проживал в Куфе, надёжный учёный из третьего поколения, родился в 40 году по достоверному мнению, и ошибся тот, кто сказал, что он родился во времена пророка ﷺ, — так сказано в «Ат-Такрибе».
(«от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Рафи ибн Хадиджа») — Хафиз сказал в «Ат-Такрибе»: Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Рафи ибн Хадидж будет упомянут при разборе Убайдуллаха ибн Абд ар-Рахмана, затем сказал о нём: Убайдуллах ибн Абд ар-Рахман ибн Рафи аль-Ансари, а также говорят — ибн Абдуллах, — он передатчик хадиса о колодце Буда'а, малоизвестный (маступ), из четвёртого поколения. Конец цитаты.
Я говорю: истина в том, что он не является малоизвестным, как ты узнаешь далее. («от Абу Саида аль-Худри») — с даммой над «х», его имя — Саад ибн Малик ибн Синан ибн Убайд аль-Ансари, он и его отец были сподвижниками, был слишком юн для участия в битве при Ухуде, но участвовал в последующих событиях и передал много хадисов. Умер в Медине в шестьдесят третьем, четвёртом или пятом году, — так сказано в «Ат-Такрибе».
Его слово («Спросили: о посланник Аллаха, совершаем ли мы омовение...») — так в имеющихся списках, с «нун» и «та» в форме первого лица множественного числа. Хафиз сказал в «Ат-Талхисе»: его слово «а-натавадда» с двумя «та» — это обращение к пророку ﷺ. Конец цитаты.
Я говорю: очевидным является то, что сказал Хафиз, ибо в риваяте Касима ибн Асбага в его «Мусаннафе» сказано: «Они сказали: о посланник Аллаха, ты совершаешь омовение из колодца Буда'а» — и далее хадис. («из колодца Буда'а») — с даммой над «ба» мувахада, допускается также кясра, и с буквой «дад» му'джама, передаётся также с «сад» мухмала. Это известный колодец в Медине, сказал Ибн аль-Малик. Ат-Тиби сказал, ссылаясь на ат-Турбишти: Буда'а — это дом рода Бану Саида в Медине, они являются одним из племён хазраджитов, а знатоки языка произносят это слово и с даммой, и с кясрой над «ба», однако в хадисе сохранилось произношение с даммой. («и это колодец, куда бросают тряпки от менструаций») — с кясрой над «ха» мухмала и фатхой над «я», множественное число от «хида» с кясрой над «ха» и сукуном над «я» — это тряпка, которая используется для крови менструации. («и мясо собак, и тухлое») — с фатхой над «нун» и сукуном над «та», допускается также кясра — это отвратительный запах, а здесь имеется в виду сама тухлая вещь, подобная нечистотам и мертвечине.
Ибн Раслян сказал в толковании «Сунан» Абу Дауда: следует произносить с фатхой над «нун» и кясрой над «та» — это то, что имеет отвратительный запах, от их выражения «натина-ш-шайу» с кясрой над «та», «янтану» с фатхой, то есть «натин». Конец цитаты.
Ат-Тиби сказал: смысл его слов «туда бросают» состоит в том, что колодец находился на пути стока из одной из долин, в которую могли спускаться жители пустыни, и эти нечистоты бросались во дворах их жилищ, а поток уносил их и заносил в колодец. Тот, кто это сказал, выразился так, что создаётся впечатление, будто бросание совершалось самими людьми из-за недостатка их благочестия, но это то, чего ни один мусульманин не допустит. Как можно предполагать такое о тех, кто был лучшим из поколений и наиболее праведным из них? Конец цитаты.
Я говорю: так же сказали и многие другие учёные, и это — явное и определённое значение. Его слово («вода — очищающая») означает: чистая, очищающая. Аль-Кари сказал в «аль-Мирка»: «Говорят, что определённый артикль (аль) здесь указывает на внешне известный (упомянутый) предмет, и тогда смысл таков: «поистине, вода, о которой вы спрашиваете» — то есть вода колодца Буда‘а. Ответ в таком случае соответствует именно этому случаю, а не является общим правилом для всех вод, как об этом говорил имам Малик»» — конец цитаты.
А если же артикль указывает на род (то есть на воду вообще), то хадис в таком случае ограничен по общему согласию учёных, как ты увидишь далее. Его слово («её не делает нечистой ничто») — из-за её обильности, ибо колодец Буда‘а был колодцем с большим количеством воды, во много раз превышающим два кулла, так что она не изменялась от попадания в неё этих вещей. А обильная вода не становится нечистой от чего-либо, пока не изменится (одно из её свойств).
Учёный Шах Валиуллах ад-Дехлеви сказал в «Худжат Аллах аль-балига»: «Слова Пророка ﷺ «вода — очищающая, её не делает нечистой ничто» означают, что источники воды не становятся нечистыми от соприкосновения с нечистотой, если она извлекается и удаляется и ни одно из свойств воды не изменяется, и нечистота не чрезмерна. Разве можно предположить о колодце Буда‘а, что в нём постоянно оседали нечистоты? Как это возможно, если у людей издавна принято избегать того, что подобно этому? Как же тогда Посланник Аллаха ﷺ мог брать из него воду для питья? Скорее, в него попадали нечистоты без намеренного их бросания туда, как это наблюдается и в колодцах нашего времени, а затем эти нечистоты выходили. Когда пришёл ислам, люди спросили о шариатской чистоте, превышающей то, что было у них прежде, и Посланник Аллаха ﷺ сказал: «вода — очищающая, её не делает нечистой ничто», то есть она не становится нечистой той нечистотой, о которой вы говорите» — конец цитаты.
Его слово («это хороший [хасан] хадис, и Абу Усама передал этот хадис в наилучшем виде») означает, что он передал его с достойным иснадом. Этот хадис признали достоверным Ахмад ибн Ханбаль, Яхья ибн Ма‘ин и Абу Мухаммад ибн Хазм, как об этом сказал аль-Хафиз в «ат-Талхисе», а в «аль-Бадр аль-мунир» добавлено, что также признали его достоверным аль-Хаким и другие из числа выдающихся хафизов-имамов.
Если ты скажешь: в иснаде этого хадиса есть Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Рафи‘ ибн Хадидж, а он «мастур» (то есть о его положении неизвестно достаточно), как сказал аль-Хафиз в «ат-Такрибе», — то как же этот хадис может быть достоверным или хорошим?
Я отвечаю: этот хадис признали достоверным Ахмад ибн Ханбаль и Яхья ибн Ма‘ин, а они оба — имамы в науке о критике и подтверждении надёжности передатчиков (джарх и та‘диль).
Кроме того, этот хадис признали достоверным аль-Хаким и другие, а Ибн Хиббан упомянул этого Убайдуллаха среди надёжных (сика). Тем самым установлено, что у этих имамов он не считался «мастуром», а решающим является слово того, кто знает, а не того, кто не знает.
Если ты скажешь: Ибн аль-Каттан сказал в своей книге «аль-Вахм ва-ль-ихам», что в его иснаде есть разногласие: одни говорят «Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Рафи‘», другие говорят «Абдуллах ибн Абдуллах ибн Рафи‘», некоторые говорят «Убайдуллах ибн Абд ар-Рахман ибн Рафи‘», некоторые говорят «Абдуллах», а некоторые передают «от Абд ар-Рахмана ибн Рафи‘», так что получается пять версий, и как бы то ни было, о его положении и личности ничего не известно, — так это приведено в «Тахридж аль-Хидая» аз-Зайла‘и.
Аль-Хафиз сказал в «ат-Талхисе»: «Ибн аль-Каттан подверг этот хадис критике по причине неизвестности передатчика от Абу Са‘ида и разногласия передатчиков в его имени и имени его отца».
Я отвечаю: что касается критики по причине неизвестности передатчика от Абу Са‘ида, то это не имеет значения, ибо если Ибн аль-Каттан не знал его, то Ахмад ибн Ханбаль, Яхья ибн Ма‘ин и другие знали его. А что касается критики по причине разногласия передатчиков в его имени и имени его отца, то это тоже не имеет значения, ибо разногласие передатчиков в иснаде или в матне не влечёт за собой слабости хадиса, кроме как при условии равенства всех версий разногласия. Когда же одна из версий оказывается более сильной, ей отдаётся предпочтение, и достоверное не подвергается критике на основании менее предпочтительного. А здесь версии разногласия неравны: напротив, версия ат-Тирмизи и других, в которой встречается «Убайдуллах ибн Абдуллах ибн Рафи‘ ибн Хадидж», является более предпочтительной, а остальные риваяты — менее предпочтительными, ибо основа этих риваятов восходит к Мухаммаду ибн Исхаку, а он в этом вопросе непоследователен (мудтариб), и эти риваяты приведены в «Сунан» ад-Даракутни. Итак, эта более предпочтительная версия имеет приоритет над теми менее предпочтительными версиями, и она не подвергается критике на их основании.
(«А в этой главе также передано от Ибн Аббаса и Аиши»): что касается хадиса Ибн Аббаса, то его привели Ахмад, Ибн Хузайма и Ибн Хиббан со словами «поистине, воду не делает нечистой ничто», а составители «Сунан» передали его со словами «поистине, вода не становится оскверняющей (не вызывает джанаба)», и в нём есть история.
Аль-Хазими сказал: «Он не известен в наилучшем виде, кроме как через хадис Симака ибн Харба от Икримы, а относительно Симака есть разногласие, хотя на него ссылался в качестве доказательства Муслим» — так приведено в «ат-Талхисе».
Что касается хадиса Аиши, то его привели ат-Табарани в «аль-Аусат», Абу Я‘ла, аль-Баззар и Абу Али ибн ас-Сакан в своих «Сахих» через хадис Шарика со словами «поистине, воду не делает нечистой ничто», а Ахмад передал его другим достоверным путём, но в виде маукуф (то есть остановленного на сподвижнике) — так приведено в «ат-Талхисе».
Я говорю: в этой главе также есть хадис от Джабира со словами «поистине, воду не делает нечистой ничто», и в нём есть история; его привёл Ибн Маджа.
В его иснаде — Абу Суфьян Тариф ибн Шихаб, а он слабый (даиф), оставленный (матрук), и относительно него есть разногласие у Шарика, передатчика от него.
Здесь есть некоторые полезные сведения, связанные с хадисом этой главы, и нам следует их упомянуть.
Первая польза: знай, что колодец Буда‘а был известным колодцем в Медине, а не прудом или водным путём к садам. Доказательство этому в том, что если бы он был прудом или водным путём к садам, его не назвали бы «колодцем» (би'р). В «аль-Камус» сказано: «Колодец Буда‘а — с даммой (на первой букве), а иногда произносится с касрой, находится в Медине, диаметр его отверстия — шесть локтей» — конец цитаты.
А в «ан-Нихая» сказано: «Это известный колодец в Медине» — конец цитаты.
Абу Дауд сказал в своих «Сунан»: «Я слышал Кутайбу ибн Саида, который сказал: я спросил смотрителя колодца Буда‘а о его глубине. Он ответил: наибольшая высота воды доходит до лобковой кости. Я спросил: а если уменьшается? Он ответил: тогда ниже места стыда». Абу Дауд сказал: «Я сам измерил колодец Буда‘а своим плащом, растянув его над колодцем, а затем измерив плащ; и оказалось, что ширина его — шесть локтей. Я спросил того, кто открыл мне дверь сада и провёл меня к колодцу: изменялось ли его строение? Он ответил: нет. И я увидел в нём воду с изменённым цветом»». Конец цитаты.
Что же касается слов автора «Аль-Хидая» о том, что вода колодца Буда‘а текла между садами, а также утверждения ат-Тахави о том, что колодец Буда‘а был путём для воды, ведущим в сады, — то это ошибка, не имеющая доказательства.
Хафиз аз-Зайла‘и сказал в «Насб ар-Рая»: «Слова автора книги о том, что вода его текла в сады, передал ат-Тахави в «Шарх аль-Асар» от аль-Вакиди, сказав: сообщил нам Абу Джафар Мухаммад ибн Абу Ахмад ибн Абу Имран от Абу Абдаллаха Мухаммада ибн Шуджа‘ ас-Салджи от аль-Вакиди, который сказал: колодец Буда‘а был путём для воды, ведущим в сады». Конец цитаты.
Это иснад слабый и обрывочный (мурсаль), и его указание на течение воды не является очевидным.
Аль-Байхаки сказал в «Аль-Ма‘рифа»: «Ат-Тахави утверждал, что вода колодца Буда‘а текла и не застаивалась, и что он был путём в сады, и передал это от аль-Вакиди. А на аль-Вакиди нельзя опираться даже в том, что он передаёт с иснадом, тем более в том, что он передаёт как мурсаль.
Состояние колодца Буда‘а известно среди жителей Хиджаза, и оно отличается от того, что он рассказал». Конец того, что в «Насб ар-Рая».
Хафиз Ибн Хаджар сказал в «Ад-Дирая»:
«Что же касается его слов о том, что вода колодца Буда‘а текла между садами, то это высказывание отвергнуто у того, кто его произнёс. Первым выдвинул это утверждение и категорически заявил об этом ат-Тахави, приведя от Абу Джафара ибн Абу Имрана от Мухаммада ибн Шуджа‘ ас-Салджи от аль-Вакиди, что тот сказал: колодец Буда‘а был путём для воды, ведущим в сады. Это иснад весьма слабый, и даже если бы он был достоверен, то из него не следовало бы то, что подразумевается, поскольку возможно, что имелось в виду перенесение воды из него на верблюде-водоносе (сания) в сады. А если бы это было текущим потоком, он не назывался бы колодцем»». Конец слов хафиза.
Я говорю: удивительно, что ат-Тахави передал это через путь Мухаммада ибн Шуджа‘ ас-Салджи от аль-Вакиди и категорически на этом утверждал, тогда как Мухаммад ибн Шуджа‘ ас-Салджи — лжец. Аз-Захаби сказал в «Аль-Мизан»: «Мухаммад ибн Шуджа‘ ас-Салджи, факих багдадский, Абу Абдаллах, автор сочинений». Ибн Адий сказал: «Он сочинял хадисы об уподоблении (ташбих) и приписывал их людям хадиса, порочя их этим». Аз-Захаби сказал: «Передано из разных источников, что он поносил Ахмада и его сторонников, говоря: что же совершил Ахмад?». Закария ас-Саджи сказал: «Мухаммад ибн Шуджа‘ — лжец, изобретавший уловки для отвержения хадисов в поддержку своего мнения (рай)». Конец слов хафиза аз-Захаби.
А аль-Вакиди — оставленный (матрук) передатчик, и сложился консенсус относительно его слабости. При этом он не застал ни времени Пророка ﷺ, ни эпохи сподвижников (да будет доволен ими Аллах), ибо он умер в 207 году, и не упомянуто, от кого он это взял. Как же можно принимать во внимание это его высказывание?
Более того, это высказывание аль-Вакиди противоречит другому его высказыванию: аль-Баладури передал в своей «Истории» от аль-Вакиди, что он сказал: «Колодец Буда‘а — семь на семь, и источников в нём много, так что он не иссякает от откачивания». Конец цитаты.
Вторая польза: хадисом главы воспользовались приверженцы захиритского толка для обоснования своего мнения о том, что вода абсолютно не оскверняется, даже если изменился её цвет, вкус или запах вследствие попадания в неё нечистоты.
Что же касается остальных, то все они ограничили это правило исключениями. Что касается маликитов, то они опираются на хадис Абу Умамы, восходящий к Пророку ﷺ: «Воистину, воду не делает нечистой ничто, кроме того, что превозмогло её запах, вкус и цвет», который вывел Ибн Маджа.
Их мазхаб состоит в том, что вода не оскверняется, кроме случая, когда изменился её цвет, вкус или запах. Что касается шафиитов, то они опираются на хадис о двух кулла (кувшинах), а это хадис достоверный, как ты узнаешь далее. Их мазхаб состоит в том, что если вода составляет две кулла, она не оскверняется, кроме случая, когда изменился её запах, вкус или цвет, а если она меньше двух кулла, то оскверняется, даже если ни одно из её свойств не изменилось. Что же касается ханафитов, то они опираются на самостоятельное суждение (рай), и у них в этом вопросе двенадцать мнений.
Первое: ограничение по колебанию (движению воды). Имам Мухаммад сказал в своей «Муватта» (с. 66): «Если водоём большой, так что если привести в движение одну его сторону, другая сторона не приходит в движение, то такая вода не портится ни от того, что зверь пил из неё лакая, ни от того, что в неё упала грязь, — кроме случая, когда это превозмогло запах или вкус. А если водоём малый, так что если привести в движение одну его сторону, другая сторона также приходит в движение, то если звери лакали из него или в него упала грязь, из него нельзя совершать омовение». Он сказал: «И всё это — мнение Абу Ханифы»». Конец его слов.
Я говорю: это мазхаб его древних сторонников. Второе — ограничение по замутнённости. Третье — ограничение по окрашиванию. Четвёртое — ограничение семью на семь (локтей). Пятое — ограничение восемью на восемь. Шестое — двадцатью на двадцать. Седьмое — десятью на десять, и это мазхаб большинства поздних ханафитов. Восьмое — пятнадцатью на пятнадцать. Девятое — двенадцатью на двенадцать. Автор «Ат-Та‘лик аль-Мумаджжад» сказал после упоминания мазхаба захиритов, мазхаба маликитов и мазхаба шафиитов, а также этих двенадцати мазхабов ханафитов, следующими словами: «И действительно…»
Я погрузился в пучины этих исследований и, чтобы установить истину, изучил книги наших [товарищей], то есть ханафитов, а также авторитетные книги других [школ]. И для нас прояснилось, какой из мазхабов является наиболее предпочтительным — им оказался второй, то есть мазхаб маликитов, затем третий, то есть мазхаб шафиитов, затем четвёртый — мазхаб древних наших товарищей и наших имамов, а остальные мазхабы слабы. Конец его слов.
Я говорю: четвёртый мазхаб, то есть мазхаб древних ханафитов, также слаб — на него не опирается достоверное доказательство.
Если ты скажешь: ведь имам Мухаммад приводил в пользу этого мазхаба то, что он передал по своему иснаду, а именно что Умар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) выехал в составе каравана, в котором был Амр ибн аль-Ас, и они дошли до водоёма. Амр ибн аль-Ас спросил: «О хозяин водоёма, приходят ли к твоему водоёму хищные звери?» Умар ибн аль-Хаттаб сказал: «О хозяин водоёма, не говори нам [об этом], ибо мы приходим к хищникам, а они приходят к нам». Ханафиты говорят, что цель Умара в его словах «не говори нам» заключалась в том, что если бы ты сообщил нам, то положение стало бы затруднительным, поэтому не говори нам, ведь мы приходим к хищникам, а они приходят к нам, и их приход нам не вредит при отсутствии у нас знания [об этом], и нам не обязательно расспрашивать об этом.
И если бы остаток от хищников был чист, то хозяин водоёма не был бы удержан от сообщения [об этом], ведь его сообщение не причинило бы вреда. Они говорят: водоём был маленьким, оскверняющимся от соприкосновения с нечистотой, иначе, если бы он был большим, [Амр] не стал бы спрашивать. Так как же вы говорите, что на четвёртый мазхаб не опирается достоверное доказательство?
Я говорю: возможно, что цель Умара в его словах «не говори нам» заключалась в том, что всё это для нас одинаково — сообщишь ты нам или не сообщишь, поэтому нет нужды в твоём сообщении. Именно так истолковали слова «не говори нам» маликиты и шафииты — [довод] не устоял. А когда появляется вероятность [иного толкования], довод рушится. Кроме того, это доказательство зависит от [признания] нечистоты остатка от хищников, а это не является предметом единого мнения — напротив, маликиты и шафииты считают его чистым.
И относительно этого пришли некоторые возведённые к Пророку хадисы.
Ибн аль-Асир в «Джами‘ аль-усуль» сказал: Разин добавил, [сказав]: некоторые передатчики добавили в словах Умара: «Поистине я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ говорил о ней: то, что она забрала в свои утробы [принадлежит ей], а то, что осталось — для нас чисто и является питьём». Конец.
Ибн Маджа передал от Абу Са‘ида, что Посланника Аллаха ﷺ спросили о водоёмах, что между Меккой и Мединой, к которым приходят хищники, собаки и ослы, и о совершении очищения из них, и он сказал: «Ей [принадлежит] то, что она унесла в своих утробах, а нам [принадлежит] то, что осталось — оно чисто».
Ад-Даракутни передал в своём «Сунане» от Джабира: было сказано: «О Посланник Аллаха, совершать ли нам омовение из того, что оставили ослы?» Он сказал: «Да, и из того, что оставили хищники». Эти хадисы подтверждают то, что сказали маликиты и шафииты, а именно что цель Умара в словах «не говори нам» заключалась в том, что всё это для нас одинаково — сообщишь ты нам или не сообщишь, поэтому нет нужды в твоём сообщении. Поразмысли над этим.
Итог таков: приведение слов Умара, о которых упомянуто, в качестве довода на четвёртый мазхаб не является правильным, тем более что в них нет ничего, что указывало бы на то, что содержится в четвёртом мазхабе относительно движения [воды] и его определения.
Если ты скажешь: как вы говорите, что четвёртый мазхаб также слаб, на него не опирается достоверное доказательство, тогда как ханафиты привели в его пользу доводы из Корана и сунны?
Автор «аль-Бахр ар-раик» сказал: Абу Ханифа приводил довод, как упомянул ар-Рази в «Ахкам аль-Куран», словами Всевышнего: «И запрещает им скверное» — а нечистоты, несомненно, относятся к скверному, и Аллах Всевышний запретил их запретом неопределённым, не различая между состоянием их смешения с водой и обособленности. Поэтому необходимо запретить всё то, в чём мы удостоверились в наличии части нечистоты, и сторона запрета от нечистоты предпочтительнее стороны дозволения, ибо основа [такова]: если сходятся запрещающее и дозволяющее, то запрещающее имеет приоритет. На это указывает из сунны его слово ﷺ: «Пусть никто из вас не мочится в стоячую воду, а затем не совершает в ней полное омовение от осквернения», а в другой формулировке: «и пусть не совершает в ней полное омовение от осквернения». И известно, что малое количество мочи в большом количестве воды не изменяет ни её цвет, ни вкус, ни запах. Также указывает на это его слово ﵊: «Если кто-то из вас проснётся ото сна, пусть омоет руку три раза, прежде чем опустить её в сосуд, ибо он не знает, где провела ночь его рука», — он повелел мыть руку из предосторожности от нечистоты, которая могла коснуться её в месте истинджа, и известно, что она не изменяет воду. И если бы она не была оскверняющей по существу, то повеление о предосторожности не имело бы смысла. И Пророк ﷺ постановил о её нечистоте в случае, когда собака пьёт [из сосуда], своими словами: «Очищение сосуда любого из вас, если в него попьёт собака, — это вымыть его семь раз», хотя она [вода] не изменяется. Таковы слова ар-Рази.
Итог таков: там, где преобладает предположение о наличии нечистоты в воде, недопустимо пользоваться ею согласно этим доказательствам, независимо от того, две ли это кулли [меры] или больше, или меньше, изменилась вода или нет — таков мазхаб Абу Ханифы. А определение [объёма] какой-либо мерой без другой требует ясного текста, а его не имеется. Конец слов автора «аль-Бахр ар-раик». Он также сказал: то, к чему мы пришли, свидетельствуют в его пользу и шариат, и разум. Что касается шариата, то мы уже привели относящиеся к этому хадисы.
Что же касается разума, то [довод таков]: если нет уверенности в отсутствии нечистоты на другой стороне, или если преобладает наше предположение [о её наличии], а предположение подобно уверенности, то ты, значит, воспользовался водой, в которой достоверно есть нечистота. А Абу Ханифа не определил это какой-либо мерой, но принял во внимание преобладающее предположение обязанного лица. Это разумный довод, подкреплённый вышеупомянутыми достоверными хадисами, поэтому действовать согласно ему становится обязательным. Конец.
Я говорю: все эти доводы не дают искомого результата.
Что касается довода из аята «и запрещает им скверное», то это потому, что данный аят указывает на запрет вкушения скверного, а не на запрет всякого использования его вообще, — с учётом того, что предшествует ему, а именно слов Всевышнего «и разрешает им благое». Ведь дозволенность и запретность в большинстве случаев употребляются применительно к съедаемому, поэтому толкователи Корана разъяснили «скверное» как мертвечину, кровь, свинину и тому подобное.
Смысл таков: дозволяет им есть благое и запрещает есть скверное. Стало быть, аят указывает лишь на запрет вкушения нечистоты, смешанной с водой, а не на запрет всякого использования такой воды вообще. А если даже допустить, что имеется в виду запрет всякого использования нечистоты вообще, то и это не даёт искомого, поскольку вода по своей природе текуча и превращает то, что с ней смешивается, в себя саму, если преобладает над ним. Так, если нечистота попала в воду и не преобладал её запах, цвет или вкус над водой, то возникает знание о том, что эта нечистота превратилась в природу преобладающей воды и нечистотой более не осталась. В таком случае следует совершать омовение этой водой, независимо от того, приходит ли одна её сторона в движение при движении другой стороны или нет, — в отличие от случая, когда преобладает её запах, вкус или цвет: тогда становится известно, что вода побеждена и нечистота осталась в своём состоянии, а потому омовение недопустимо.
Что касается довода из хадиса «пусть никто из вас не мочится...», то, даже допустив, что он указывает на запрет и осквернение, он указывает лишь на осквернение стоячей воды в целом, а не на осквернение всякой воды вообще. А если истолковать его как всеобщий, то из этого необходимо следовало бы и осквернение большого водоёма мочой, а такого мнения никто не высказывал. Так же обстоит дело и с доводом из хадиса о пробуждении ото сна: он указывает лишь на осквернение воды в целом, а не на всеобщность этого правила. Поэтому подобные доводы могут иметь силу лишь как возражение тем, кто безусловно утверждает чистоту воды, но не как подтверждение мазхаба Абу Ханифы. То же самое и с хадисом о питье собаки и подобными ему.
Что же касается свидетельства разума, то ему противостоит другое свидетельство — то, о котором говорилось выше, а именно что вода превращает [смешавшееся с ней] в саму себя. В итоге все эти доводы не устанавливают ограничения именно движением [воды].
Что же касается ограничения двумя куллями, то оно установлено самими словами Законодателя. Равно и ограничение изменением [свойств воды] или его отсутствием установлено словами Законодателя и подкреплено также свидетельством разума. А умозрительные аналогии и правовые выводы из неопределённых аятов и абсолютных по смыслу хадисов не могут противостоять этим ясно выраженным ограничениям. Так ответил автор «Ас-Си‘ая», глоссы к «Шарх аль-Викая», один из учёных ханафитского мазхаба.
Он превосходно и верно рассудил. Затем он сказал: я полагаю, что эти хадисы либо не дошли до имама Абу Ханифы, либо дошли до него, но он истолковал их в смысле, который представился ему верным; иначе он непременно принял бы их и не нуждался бы вовсе в самостоятельном выводе. А ввиду силы довода шафиитов и маликитов в этом вопросе наши товарищи допустили следование им в этом деле; более того, Абу Йусуф в некоторых случаях следовал им, хотя и был муджтахидом. А учёные прямо заявили, что муджтахиду запрещено таклиду, как об этом сказано в «ат-Тарика аль-Мухаммадийя» и её толковании «аль-Хадика ан-надийя». Наши имамы-ханафиты допустили в вопросах очищения принятие мазхаба другого, даже если бы принятие после совершения действия было бы недействительным согласно их собственному мазхабу, как передают, что Абу Йусуф совершил полное омовение в пятницу и вёл людей имамом в Багдаде, а затем в колодце, из воды которого он совершил омовение, была обнаружена мёртвая мышь. Когда ему сообщили об этом, он сказал: «Мы примем мнение наших братьев из числа жителей Медины», опираясь на хадис, переданный от Пророка ﷺ, что он сказал: «Если вода достигнет двух куллей, она не понесёт в себе нечистоты». Так сказано в «ат-Татарханийя» и других сочинениях.
И, быть может, запрет таклида для муджтахида ограничен тем случаем, когда то, чему он последовал, не является сильным решением, согласующимся с кыясом и входящим в явный смысл текста. Если же это решение слабое, противоречащее кыясу и не входящее в явный смысл текста, то муджтахиду запрещено следовать в этом другому муджтахиду. А в данном вопросе решение сильное, ибо отсутствие изменения при попадании нечистоты является доводом сохранения чистоты, что согласуется с кыясом и входит в явный смысл текста — а именно хадиса о двух куллях. Конец их слов вкратце.
На этом заканчиваются слова автора «Ас-Си‘ая».
Третья польза. Захириты опирались на хадис данной главы, утверждая, что колодец не оскверняется попаданием в него нечистоты, будь вода в нём малой или большой по количеству, изменился ли её цвет, вкус или запах, или не изменился. Но ты уже узнал, что хадис данной главы и подобные ему по смыслу не носят абсолютного и всеобщего характера, а ограничены другими достоверными хадисами.
Уместно здесь упомянуть и другие мазхабы относительно чистоты и осквернения колодца. Знай, что учёные разошлись во мнениях о том, если в колодец попала нечистота, оскверняется ли он или нет, — и это разногласие сводится к нескольким мазхабам.
Первый — мазхаб захиритов, который мы уже упомянули.
Второй — если изменился её цвет, вкус или запах, то вода оскверняется, а если нет — то нет. Это мазхаб маликитов, и они опирались на хадис: «Вода — очищающая, ничто не оскверняет её, кроме того, что изменило её цвет, вкус или запах», — а его иснад уже приводился ранее.
Третий (мазхаб): вода в колодце, если она менее двух куллей, оскверняется, а если она в размере двух куллей и более, то не оскверняется, кроме как если изменился её цвет, вкус или запах. Это мазхаб шафиитов, и они опираются на хадис о двух куллях. Это предпочтительный мазхаб, и по нему действовал имам Абу Йусуф в Багдаде, как известно, что Абу Йусуф совершил полное омовение в день пятницы и совершил молитву с людьми в качестве имама в Багдаде, а затем в колодце, из воды которого он совершил омовение, нашли мёртвую мышь. Когда его известили об этом, он сказал: «Мы принимаем слова наших братьев из жителей Медины», держась за хадис, переданный от Пророка ﷺ, что он сказал: «Если вода достигает двух куллей, она не несёт скверны». Так это приведено в «ат-Татархания» и других книгах.
Четвёртый (мазхаб): если это большой водоём, такой, что движение одного его края не передаётся движением другого, он не оскверняется, а иначе — оскверняется. Это мазхаб ранних ханафитов.
Пятый: если водоём составляет десять на десять (локтей), он не оскверняется, а иначе — оскверняется. Это путь большинства поздних ханафитов. Уже упоминалось во второй пользе, что у ханафитов относительно воды четырнадцать мазхабов, и все они применяются здесь.
И здесь есть ещё один мазхаб, добавочный к упомянутым, особый для колодцев: это то, что передаётся от Мухаммада, что он сказал: «Сошлись моё мнение и мнение Абу Йусуфа на том, что вода колодца по своему положению подобна текущей воде, поскольку она бьёт из его дна и берётся с его верха, так что он подобен бассейну в бане: вода вливается с одной стороны и вытекает с другой, и поэтому он не оскверняется». Так это передано в «аль-Гунйа», «Фатх аль-кадир» и других книгах.
Затем, если вода колодца осквернилась, очищается ли она вычерпыванием воды или нет? Бишр аль-Мариси сказал, что она никогда не очищается, потому что даже если вычерпать всю воду, что в нём, останутся глина и камни нечистыми, и тогда новая вода осквернится, так что нет пути к её очищению. Так это передали о нём Ибн аль-Хумам, аль-Айни и другие. А те из людей знания, кто не Бишр аль-Мариси, сказали, что колодец очищается вычерпыванием воды.
Ханафиты приводят в качестве доказательства осквернения воды колодца, даже если она превышает размер двух куллей, и её очищения вычерпыванием воды то, что передали ат-Тахави и Ибн Абу Шейба от Аты, что эфиоп упал в Зам-зам и умер, и Ибн аз-Зубайр велел вычерпать её воду, но вода не переставала (прибывать), и когда посмотрели, то оказалось, что есть источник, текущий со стороны Чёрного камня. Тогда Ибн аз-Зубайр сказал: «Довольно вам». Они говорят: иснад этого сообщения достоверен, и они отвергают этим хадис о двух куллях.
Я говорю: заранее (признано), что его иснад достоверен, но уже установлено, что достоверность иснада не подразумевает необходимо достоверность матна. И даже если признать достоверность матна, то возможно, что вычерпывание было из-за скверны, проявившейся на поверхности воды, или для успокоения душ и очищения воды для питья, ведь Зам-зам предназначен для питья, а не в силу шариатской обязательности. Это признал автор «ас-Сиайа» из ханафитов, где он сказал на странице 224: «То, что передано от них о вычерпывании, не указывает на осквернение, но допускает очищение и избегание неприятного», конец цитаты.
Что касается того, что сказал автор «аль-Джавхар ан-Наки», что рассказчик сделал причиной вычерпывания его смерть, а не преобладание его крови, поскольку он сказал «умер, и он велел вычерпать это», подобно тому как говорится «Маиз совершил прелюбодеяние, и был подвергнут забиванию камнями», конец цитаты, — в этом есть сомнение, ибо в этом нет доказательства, что смерть была причиной вычерпывания. В этом лишь (сказано), что негр умер в Зам-заме, и после этого было велено вычерпать её. А то, является ли причиной вычерпывания смерть или иное дело, на это не указывают слова «умер, и он велел вычерпать это», как сказал ат-Тахави в «Шарх аль-асар»: «В хадисе Абу-д-Дарды и Саубана «он вырвал, и прервал пост» нет доказательства, что рвота была для него причиной прерывания поста; в нём лишь (сказано), что он вырвал, а затем прервал пост», конец цитаты.
Шейх, учёный, мухаддис Индии Шах Валиуллах сказал в своей книге «Худжжат Аллах аль-балига» (том 1, стр. 142): «Люди затянули (рассуждение) о частных случаях смерти животного в колодце, о (мере) десять на десять и о текучей воде, но во всём этом нет ни единого хадиса от Пророка ﷺ вовсе. Что же касается сообщений, переданных от сподвижников и последователей, таких как сообщение Ибн аз-Зубайра о негре, сообщение Али о мыши, сообщения ан-Наха‘и и аш-Шааби о подобном коту, то они не из тех, которым мухаддисы свидетельствуют достоверность, и не из тех, на чём сошлось большинство людей первых поколений. А если предположить их достоверность, то возможно, что это было для успокоения душ и очищения воды, а не в силу шариатской обязательности, как упомянуто в книгах маликитов. И отрицание этой возможности — дело почти невозможное», конец его слов.
Хафиз Ибн Хаджар сказал в «ад-Дирая»: «аль-Байхаки передал через Ибн Уяйну: «Я был в Мекке уже семьдесят лет, и не видел ни малого, ни великого, кто знал бы хадис о негре, и не слышал никого, кто говорил бы, что Зам-зам вычерпывали». Аш-Шафии сказал: «Если это достоверно от Ибн Аббаса, то, возможно, его скверна проявилась на поверхности воды, или он вычерпал её для очищения», конец цитаты.
Аль-Байхаки сказал в «ас-Сунан аль-кубра» после приведения слов аш-Шафии, Ибн Уяйны и от Абу Убайда: «И также не подобает (принимать это), ибо сообщения пришли в её описании, что она не вычерпывается и не подлежит порицанию», конец цитаты.
Я говорю: эти сообщения также подрывают достоверность случая с вычерпыванием (нахождением) воды из зам-зама, ибо их достоверность противоречит его словам «она не вычерпывается» и точно так же противоречит его словам «её не хулят». Ведь какое поругание зам-зама может быть хуже, чем то, что вода его окажется нечистой и скверной?
Если ты скажешь: на это ответил автор «аль-Джаухар ан-накы», сказав, что в этих сообщениях нет указания на то, что Ибн Аббас и Ибн аз-Зубайр смогли полностью извлечь воду посредством откачивания (наДх), так что это противоречило бы сообщениям, которые привёл Абу Убайд. Напротив, в риваяте Ибн Абу Шайбы прямо сказано, что вода не прекращалась, а в риваяте аль-Байхаки — что источник одолел их, так что они забивали (яму) египетскими тканями и плащами. Конец цитаты.
Я говорю: автор «аль-Джаухар ан-накы» посчитал, что вычерпывание колодца (назх) бывает только при полном извлечении её воды, но это не так. В «Камусе» сказано: «наЗаХа аль-би’ра» — «вычерпывал её воду, пока она не иссякала или не уменьшалась». Конец цитаты.
Что же касается слов некоторых из них о том, что отсутствие знания у этих двоих не может служить доказательством, ибо они не застали то время, а между этим событием и ими прошло около ста пятидесяти лет,
то на это следует ответить, что падение зинджа в зам-зам, его смерть там, а затем вычерпывание колодца — из числа великих происшествий и грандиозных событий. Если бы это было достоверно, то оно не осталось бы в то время забытым настолько, что никто из жителей Мекки — ни малый, ни старый — не знал бы о нём, ибо крайне далеко от истины, чтобы подобное происшествие случилось в Мекке во времена Ибн Аббаса и Ибн аз-Зубайра — а оба они из числа младших сподвижников — а затем никто из жителей Мекки во времена Суфьяна ибн Уяйны, который относится к среднему поколению последователей (табиин), не знал бы о нём. И даже если признать достоверность самого случая вычерпывания зам-зама, это не указывает на то, что вычерпывание было вызвано нечистотой, как ты уже узнал.
9 — глава, содержащая ещё один [хадис] [67]
Его слово («от Мухаммада ибн Исхака») — это имам в области сир (военных походов), правдив, но практикует тадлис. Так сказано в «ат-Такрибе». Ибн аль-Хумам сказал в «Фатх аль-кадир»: «Что касается Ибн Исхака, то он надёжен без сомнения у нас и у выверяющих учёных хадиса». Конец цитаты. Аль-Айни сказал в «Умдат аль-кари»: «Ибн Исхак — из числа великих надёжных передатчиков по мнению большинства». Конец цитаты. Его биография была приведена ранее, в главе о дозволении обращаться лицом к кибле при испражнении или мочеиспускании, более подробно, чем здесь.
(«от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра») ибн аль-Аввама аль-Асади, надёжен. («от Убайдуллы ибн Абдуллы ибн Умара») ибн аль-Хаттаба, единокровного брата Салима, надёжен.
Его слово («и его спрашивали») в форме страдательного залога — предложение состояния. («о воде, находящейся в пустыне земли») — сказано в «Камусе»: «аль-фалат» — пустошь, или безводная пустыня, или обширная пустыня, множественное число: фала, фалават, фулий, фула. («и о том,
что случается с ней из хищников и животных») — соединено союзом с «водой». Говорят: «наба аль-макан» и «анабаху» — когда он посещался неоднократно, снова и снова. («Он сказал») ﷺ: «Если воды две куллы» — двойственное число от «кулла», разъяснение значения «кулла» будет дано далее — («она не несёт скверны (аль-хабас)») с двумя фатхами, означает нечистоту, то есть не осквернится от попадания в неё нечистоты. В одном из риваятов Абу Дауда: «если воды две куллы, то она не осквернится». А в формулировке аль-Хакима: «Он сказал: если воды две куллы, ничто не осквернит её».
Кади сказал: хадис по своему прямому смыслу указывает на то, что вода, достигшая двух куллей, не осквернится соприкосновением с нечистотой, ибо смысл «не несёт» — «не принимает нечистоту»,
подобно тому, как говорят: «такой-то не принимает гнёта (заима)», когда он отказывается принять его.
И это [действительно так], если она не изменилась; а если изменилась, то оскверняется. А по своему подразумеваемому смыслу (мафхум) он указывает на то, что если воды меньше, то она оскверняется от соприкосновения. И этот подразумеваемый смысл ограничивает (специфицирует) хадис «вода была создана чистой» — у тех, кто признаёт довод по мафхуму; а кто не признаёт его — применяет тот хадис в его общем виде, как Малик, ибо у него вода, мало её или много, не оскверняется иначе как изменением.
Хафиз сказал в «ат-Талхисе»: его слово («не несёт скверны») означает: не оскверняется попаданием в неё нечистоты, как разъяснено в другом риваяте, переданном Абу Даудом, Ибн Хиббаном и другими: «если вода достигла двух куллей, она не оскверняется», и подразумевается: «не принимает нечистоту, но отталкивает её от себя». А если бы смысл был в том, что она слишком слаба, чтобы её нести, то не было бы смысла в этом ограничении, ибо то, что меньше этого, было бы более достойно этого. И сказано также, что смысл его — «не принимает решения о нечистоте», как в словах Всевышнего: «Подобны тем, кому было дано нести Тору, а затем они не понесли её, подобны ослу, который несёт свитки», то есть не приняли её постановления. Конец слов хафиза.
Его слово («Мухаммад ибн Исхак сказал: «кулла» — это кувшины (аль-джирар)») — множественное число от «джарра» с фатхой на «джим», по-персидски «себу». В «Камусе» сказано: «аль-кулла», с даммой, — большой сосуд (аль-хубб) и большой глиняный кувшин, или общее название, или из обожжённой глины, а маленький кубок — противоположность этому, [по форме] как «сурад» и «джибаль». Конец цитаты.
А «аль-хубб» с даммой на «ха» — по-персидски «хумм». Аль-Джазари сказал в «ан-Нихая»: «аль-кулла» — большой сосуд, множественное число «кыляль», и он известен в Хиджазе». Конец цитаты.
Его слово («и это мнение аш-Шафии, Ахмада и Исхака; они сказали: если воды две куллы, ничто не оскверняет её, пока не изменится её запах или вкус») то есть или её цвет. Они опирались на хадис данной главы, а это хадис достоверный, приемлемый как доказательство. Некоторые сочли его слабым, но истина в том, что он достоверен. Хафиз Абу аль-Фадль аль-Ираки сказал в своих «Амали»: этот хадис признали достоверным огромное множество имамов-хафизов: аш-Шафии, Абу Убайд, Ахмад, Исхак, Яхья ибн Маин, Ибн Хузайма, ат-Тахави, Ибн Хиббан, ад-Даракутни, Ибн Манда, аль-Хаким, аль-Хаттаби, аль-Байхаки, Ибн Хазм и другие. Так сказано в «Кут аль-мугтади». А хафиз сказал в «Фатх аль-Бари»: его передатчики надёжны, и достоверным его признала группа учёных. Конец цитаты. Он же сказал там: разграничение по двум куллям сильнее по причине достоверности хадиса о нём, и это признал ат-Тахави из числа ханафитов. А в «Булуг аль-марам» сказано: достоверным его признали Ибн Хузайма и Ибн Хиббан. Конец цитаты.
В «Талхысе» сказано: аль-Хаким сказал: «Достоверный по условию их двоих (аль-Бухари и Муслима)», и они оба приводили в качестве довода всех его передатчиков. Ибн Манда сказал: «Его иснад отвечает условию Муслима». Ибн Маин сказал: «Хадис хорошего иснада». Ибн Дакык аль-Ыд сказал: «Этот хадис некоторые признали достоверным, и он достоверен с точки зрения методов правоведов, поскольку хотя его иснад и является неустойчивым (мудтариб), а в некоторых его словах имеются разногласия, на это даётся правильный ответ: возможно совмещение между риваятами». На этом заканчивается то, что сказано в «Талхысе».
Те, кто не принял хадис о двух кулла, разделяются: среди них есть признавшие его достоверность, но извинившиеся от следования ему по причине неопределённости значения слова «кулла».
Хафиз (Ибн Хаджар) сказал в «Фатхе»: «Мнение тех, кто учитывает лишь изменение [качеств воды] и его отсутствие, сильно, но разграничение по двум кулла сильнее, поскольку хадис об этом достоверен. Ат-Тахави из числа ханафитов признал это, но извинился от следования этому мнению тем, что слово «кулла» в обиходе применяется как к большому, так и к малому [сосуду], подобно кувшину (джарра), и в хадисе не установлена их мера, так что оно остаётся неопределённым (муджмаль) и не может применяться».
Ибн Дакык аль-Ыд усилил это мнение, но иные обосновали его иначе. Абу Убайд аль-Касим ибн Саллям сказал: «Имеется в виду большая кулла, ибо если бы имелась в виду малая, не было бы нужды упоминать число, поскольку малая по своей величине близка к одной большой. А относительно большой кулла следует обращаться к обычаю жителей Хиджаза».
Внешне видно, что законодатель ﷺ оставил её без точного определения ради облегчения, а известно точно, что он обращался к сподвижникам лишь тем, что они понимали, — тем самым неопределённость снимается». На этом заканчиваются слова хафиза.
Аз-Зайлаи сказал в «Насб ар-Рая»: аль-Байхаки сказал в книге «аль-Марифа»: «Кувшины Хаджара были известны у жителей Хиджаза, и ввиду их известности у них Посланник Аллаха ﷺ уподобил то, что он видел в ночь вознесения из плодов сидры крайнего предела, кувшинам Хаджара, сказав в хадисе Малика ибн Сасаа: «Я был вознесён к сидре крайнего предела, и вот листья её подобны ушам слонов, а плоды её подобны кувшинам Хаджара»». Он сказал: «Извинение ат-Тахави от полного оставления хадиса тем, что он не знает меры двух кулла, не является извинением у того, кто эту меру знает». На этом заканчивается его слово.
Хафиз сказал в «Фатхе» после приведения этих слов аль-Байхаки: «Если скажут: какая связь между этим уподоблением и упоминанием кулла в определении меры воды? — то ответ таков: привязка к ней в хадисе о вознесении указывает на то, что она была им известна настолько, что ею приводили пример в отношении величины, подобно тому как безусловная привязка обращается к привязке общеизвестной».
Аль-Азхари сказал: «Кувшины (кыляль) различны в селениях арабов, и кувшины Хаджара — самые большие из них. Кувшины Хаджара были известны своим изготовлением и определённой мерой. Слово «кулла» — общее (муштарак), и после того как оно отнесено к одному из своих известных значений — сосудам, — оно остаётся колеблющимся между большими и малыми. А доказательством того, что здесь имеются в виду большие, служит то, что законодатель установил меру числом, что указывает на то, что он имел в виду наибольшие из них, ибо не было бы никакой пользы определять её двумя малыми кулла, когда возможно определить её одной большой». На этом заканчивается его слово.
Я говорю: пришло в слабом хадисе уточнение двух кулла кувшинами Хаджара — это то, что передал Ибн Ади от хадиса Ибн Умара: «Когда вода достигнет двух кулла из кувшинов Хаджара, ничто её не осквернит». Хафиз сказал в «Талхысе»: «В его иснаде — аль-Мугира ибн Сикляб, а он передаёт отвергаемые хадисы (мункар аль-хадис)». Ан-Нуфайли сказал: «Он не заслуживал доверия в передаче хадисов». Ибн Ади сказал: «За ним не следуют в большинстве его хадисов». На этом заканчивается сказанное.
Я говорю: аз-Захаби сказал в «Мизане» в жизнеописании аль-Мугиры ибн Сикляба: Абу Хатим сказал: «Хадис его пригоден (салих аль-хадис)», а Абу Зура сказал: «В нём нет беды». На этом заканчивается сказанное.
Итак, извинение от следования хадису о двух кулла под предлогом неопределённости значения слова «кулла» — извинение слабое. А среди тех, кто не принял этот хадис, есть и те, кто извинился тем, что хадис слаб и его иснад неустойчив (мудтариб). Они говорят: Мухаммад ибн Исхак передаёт то от Мухаммада ибн Джафара от Убайдуллаха от Ибн Умара, как это передал ат-Тирмизи и другие, то от аз-Зухри от Салима от Ибн Умара, то от него же от Убайдуллаха от Абу Хурайры. Затем возникло разногласие относительно шейха Мухаммада ибн Джафара: иногда он говорил «от Абдуллаха ибн Абдуллаха» (с формой увеличения имени), а иногда — «от Убайдуллаха ибн Абдуллаха» (с формой уменьшения имени).
Я говорю: это извинение также слабое, ибо это разногласие не является порочащим, влекущим слабость хадиса, поскольку виды разногласия неравноценны. Правильный и сохранённый риваят — это риваят Ибн Исхака от Мухаммада ибн Джафара от Убайдуллаха от Ибн Умара, как передали его ат-Тирмизи и другие. Так же передала его большая группа от Ибн Исхака. Ад-Даракутни сказал в своём «Сунане»: его передали Ибрахим ибн Саад, Хаммад ибн Саляма, Йазид ибн Зурай, Абдуллах ибн аль-Мубарак, Абдуллах ибн Нумайр, Абд ар-Рахим ибн Сулейман, Абу Муавия ад-Дарир, Йазид ибн Харун, Исмаил ибн Айяш, Ахмад ибн Халид аль-Вахби, Суфьян ас-Саури, Саид ибн Зайд — брат Хаммада ибн Зайда, и Заида ибн Кудама, — от Мухаммада ибн Исхака от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Умара от его отца, от Пророка ﷺ. На этом заканчивается сказанное.
Ад-Даракутни сказал далее: его передал также Асим ибн аль-Мунзир ибн аз-Зубайр ибн аль-Аввам от Абдуллаха ибн Абдуллаха ибн Умара от его отца от Пророка ﷺ, — и в этом риваяте есть подкрепление риваяту Мухаммада ибн Исхака от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Умара от его отца. На этом заканчивается сказанное.
Что же касается риваята Ибн Исхака от аз-Зухри от Салима от Ибн Умара, то его основа зиждется на Абд аль-Ваххабе ибн...
Атаа — он мудаллис, и он передал это от Ибн Исхака посредством «ан‘ана» (без указания на способ получения), поэтому этот риваят слаб из-за подозрения в тадлисе, тем более что он противоречит всем товарищам Ибн Исхака.
Что касается его риваята от аз-Зухри, от Убайдуллаха, от Абу Хурайры, то он не является сохранённым (махфуз). Ад-Даракутни сказал: рассказал нам Абу Сахль Ахмад ибн Мухаммад ибн Зияд и Умар ибн Абд аль-Азиз ибн Динар, они сказали: рассказал нам Абу Исмаил ат-Тирмизи, рассказал нам Мухаммад ибн Вахб аль-Муслими, рассказал нам Ибн Айяш от Мухаммада ибн Исхака, от аз-Зухри, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Абу Хурайры, от Пророка ﷺ, что его спросили о колодце (аль-Калиб) — и далее хадис.
Ад-Даракутни сказал: так передал Мухаммад ибн Вахб от Исмаила ибн Айяша с этим иснадом, а сохранённым (махфуз) является риваят от Ибн Айяша, от Мухаммада ибн Исхака, от Мухаммада ибн Джафара ибн аз-Зубайра, от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Умара, от его отца. Конец цитаты.
Они также приводили в качестве извинения то, что матн хадиса противоречив (мудтариб): в некоторых версиях говорится «две кулли», в некоторых — «две кулли или три».
В одном мавкуф-риваяте говорится «сорок кулли», и точно так же в одном марфу‘-риваяте — «сорок кулли».
Я говорю: это извинение также несостоятельно (барид), ибо это разногласие тоже не является порочащим и не влечёт слабости. Ведь риваят о «сорока кулли», который является марфу‘, весьма слаб, поскольку в его санаде находится аль-Касим ибн Абдуллах аль-Умари. Ибн ат-Туркумани сказал в «аль-Джаухар ан-накы»: аль-Байхаки передал об аль-Касиме ибн Абдуллахе аль-Умари, что он был слаб и часто ошибался.
А в книге Ибн аль-Джаузи сказано: Ахмад сказал: он для меня ничего не стоит, он лгал и выдумывал хадисы, люди оставили его хадисы передавать. Яхья сказал: он ничего не стоит, а в другой раз сказал: закоренелый лжец. Ар-Рази, ан-Насаи и аль-Азди сказали: его хадисы оставлены (матрук). Абу Зур‘а сказал: он не стоит ничего, его хадисы оставлены. Конец цитаты.
Аз-Зайлаи сказал в «Насб ар-рая»:
Ад-Даракутни в своём «Сунане», Ибн Ади в «аль-Камиль» и аль-Укайли в своей книге передали от аль-Касима ибн Абдуллаха аль-Умари, от Мухаммада ибн аль-Мункадира, от Джабира ибн Абдуллаха, который сказал: сказал Посланник Аллаха ﷺ: «Когда вода достигнет сорока кулли, она не несёт в себе скверны». Конец цитаты.
Ад-Даракутни сказал: так передал аль-Касим аль-Умари от Ибн аль-Мункадира, от Джабира, и он ошибся в своём иснаде, ведь он был слаб и часто ошибался. Ему противоречили Рух ибн аль-Касим, Суфьян ас-Саури и Ма‘мар ибн Рашид, которые передавали это от Ибн аль-Мункадира, от Абдуллаха ибн Амра, как мавкуф (то есть остановленное на сподвижнике высказывание). А Аюб ас-Сихтияни передал это от Мухаммада ибн аль-Мункадира как его собственное слово, не возводя его выше него.
Затем он передал с достоверным иснадом от Руха ибн аль-Касима, от Мухаммада ибн аль-Мункадира, от Абдуллаха ибн Амра, который сказал: «Когда вода достигнет сорока кулли, она не оскверняется». Конец цитаты.
Таким образом, риваят о «сорока кулли», который является марфу‘, из-за сильной своей слабости не может сравниться с риваятом о «двух кулли».
Что касается риваята о «сорока кулли», который является мавкуф, то это слово Абдуллаха ибн Амра, и хотя это его слово достоверно с точки зрения санада, оно не может сравниться с риваятом о «двух кулли», который является словом Посланника Аллаха ﷺ.
Что касается риваята «две кулли или три», то аль-Байхаки сказал в «аль-Ма‘рифа»: его слово «или три» — это сомнение, возникшее у некоторых передатчиков. Конец цитаты.
Таким образом, риваят «две кулли или три» с сомнением возвращается к риваяту «две кулли», который свободен от сомнения.
Очевидно, что сомнение исходит от Хаммада ибн Саламы, ибо некоторые из его товарищей передают от него «две кулли», а некоторые — «две кулли или три».
Либо оно исходит от Асима ибн аль-Мунзира, ибо все, кто передавал этот хадис кроме него от Убайдуллаха ибн Абдуллаха ибн Умара, передавали его словами «две кулли» без сомнения. И Аллах Всевышний знает лучше.
Они также приводили в качестве извинения то, что хадис противоречив (мудтариб) с точки зрения смысла, ибо слово «кулла» является общим для головы человека, вершины горы, глиняного сосуда, бурдюка и прочего, и его значение не определено точно. А если под ним подразумеваются сосуды, подобные глиняному сосуду или большому сосуду, то не установлена их мера, хотя они очень близки друг к другу.
Я говорю: это извинение тоже ничего не стоит, ибо слово «кулла» в значении «голова человека» или «вершина горы» вообще не даёт определения (тахдид).
А цель хадиса — не что иное, как определение (тахдид), поэтому недопустимо, чтобы под словом «кулла» подразумевалась голова человека или вершина горы, отсюда определённо следует, что под словом «кулла» подразумеваются сосуды.
Поскольку сосуды (киляль) Хаджара были известны и знамениты, а их мера была известна арабам, и они часто упоминались в их поэзии, и по этой причине Посланник Аллаха ﷺ сравнил плоды сидры (набк) дерева Сидрат аль-Мунтаха с сосудами Хаджара — определённо следует, что именно они подразумеваются в хадисе. Ранее уже говорилось о том, что связано с этим — вспомни это.
Итог: хадис данной главы достоверен и годен для приведения в качестве доказательства, а всё, чем оправдывались, отказываясь применять его и придерживаться его, — отвергнуто.
Его слово («и они сказали, что это составляет около пяти бурдюков») — множественное число от «бурдюк» (кирба), то есть мера двух кулли близка к пяти бурдюкам, а это составляет около пятисот ритлей, как сказано в «ас-Субуль».
Аль-Джазари сказал в «ан-Нихая»: «кулла» — это большой глиняный сосуд, множественное число — «киляль», и они известны в Хиджазе. Отсюда хадис в описании Сидрат аль-Мунтаха: «Её плоды (набк) подобны сосудам Хаджара».
Хаджар — это селение, близкое к Медине, а не Хаджар аль-Бахрейн. В нём изготавливались сосуды, каждый из которых вмещал бурдюк воды. Он назван «кулла», потому что его поднимают и переносят (тукаллу, то есть поднимается). Конец слов аль-Джазари.
Шейх Мухаммад Тахир сказал в «Маджма‘ аль-бихар»: «кулла» — это большой глиняный сосуд, вмещающий пятьсот ритлей. Конец цитаты.
10 — (Глава о нежелательности мочиться в стоячую воду)
То есть стоячей, которая не течёт [٦٨].
Его слово («от Хаммама ибн Мунаббиха») — ибн Камиля аль-Ибнави ас-Санъани аль-Йамани, — передавал от Абу Хурайры (согласно достоверной версии), а также от Муавии и Ибн Аббаса и группы других, а от него передавали его брат Вахб и Мамар. Ибн Маин признал его надёжным (сика). Ибн Саад сказал, что он умер в сто тридцать первом году.
Его слово («пусть не мочится», ля йабуланна) — с фатхой на «лям» и с усиленной нун таукид. («В стоячей воде») — в риваяте аль-Бухари добавлено «которая не течёт», что является пояснением слова «стоячая» и разъяснением его смысла. («Затем совершает из неё омовение») — так в риваятах ат-Тирмизи, Ахмада, Абд ар-Раззака, Ибн Абу Шайбы и Ибн Хиббана.
А в риваяте обоих шейхов и других — «затем совершает в ней полное омовение (гусль)». Хафиз в «Фатхе» сказал: с даммой на «лям» согласно известному мнению. Ибн Малик же сказал, что допустим и джазм по сопряжению с «ля йабуланна», поскольку это слово по положению стоит в джазме из-за отрицающей частицы «ля», но было построено с фатхой из-за усиления его посредством «нун».
Аль-Куртуби запретил это, сказав: если бы имелось в виду именно запрещение (в форме джазма), то следовало бы сказать «затем пусть не совершает гусль» (ля йагтасиланна), и тогда оба действия были бы уравнены в запрете, поскольку место, на которое они оба воздействуют, — одно и то же, а именно вода. Он сказал: отход от этой формы указывает на то, что здесь не имелось в виду сопряжение (атф), но было указано на конечное положение дел. Смысл в том, что если он помочится в неё, то впоследствии она может понадобиться ему, и тогда использование её станет для него невозможным. Он привёл в пример слова Пророка ﷺ: «Пусть никто из вас не бьёт свою жену, как бьют рабыню, а затем спит с ней (юдаджиуха)», — ведь никто не передал это слово с джазмом, поскольку имеется в виду запрет побоев, так как впоследствии ему понадобится спать с ней, а она станет уклоняться из-за причинённого ей зла, и он не достигнет своей цели. И предполагаемая форма выражения: «затем он спит с ней», а в хадисе главы: «затем он совершает из неё гусль».
На это возразили тем, что из усиления одного запрета не обязательно следует, что к нему не может быть присоединён другой, неусиленный запрет, поскольку возможно, что усиление в одном из них имеет смысл, отсутствующий в другом.
Аль-Куртуби сказал: недопустима и форма насб (يغتسلَ), поскольку после «сумма» частица «ан» не подразумевается скрыто. Но Ибн Малик допустил это, придав «сумма» значение союза «уа» (и).
Ан-Навави возразил на это тем, что это требовало бы, чтобы запрещённым было именно сочетание обоих действий, а не совершение каждого из них по отдельности.
Ибн Дакык аль-Ыд ослабил это возражение тем, что вовсе не обязательно, чтобы одно выражение указывало сразу на несколько разных постановлений: запрет на сочетание обоих действий можно извлечь из этого хадиса при условии, что подтвердится риваят с насбом, а запрет на совершение каждого из них по отдельности можно извлечь из другого хадиса.
Хафиз сказал: и это то, что передал Муслим в хадисе Джабира от Пророка ﷺ, где сообщается, что он запретил мочиться в стоячую воду; и у него же есть от Абу ас-Саиба от Абу Хурайры версия со словами «пусть никто из вас не совершает гусль в стоячей воде, будучи в состоянии джанаба». А Абу Дауд передал запрет на оба действия в одном хадисе, и его формулировка: «пусть никто из вас не мочится в стоячую воду и не совершает в ней гусль от джанабы». На этом заканчиваются слова хафиза.
И всё, что было сказано относительно грамматического разбора слова «йагтасилю», распространяется и на слово «йатаваддау».
Хадис по своему внешнему смыслу указывает на осквернение стоячей воды безусловно, будь она малой или большой по объёму, однако он не понимается по своему внешнему смыслу единогласно. Аль-Айни в «Умдат аль-кари» сказал: этот хадис носит общий характер, поэтому необходимо его конкретизировать — по единогласному мнению — применительно к глубокой воде, у которой движение одного края не передаётся движению другого края; либо посредством хадиса о двух кулла, как считал аш-Шафии; либо посредством общих текстов, указывающих на очищающую силу воды, пока не изменилось одно из трёх её свойств, как считал Малик (да помилует его Аллах). Конец цитаты.
Хафиз в «Фатхе» сказал: нет разницы в отношении воды, которая не течёт, в упомянутом постановлении между мочой человека и мочой прочих существ, вопреки мнению некоторых ханбалитов, и нет разницы между тем, помочился ли он непосредственно в воду, или помочился в (другую) воду, а затем вылил её в неё, вопреки мнению захиритов.
Всё это относится, по мнению учёных, к малому количеству воды, хотя они и расходятся в определении границы малого количества. Ранее уже было приведено мнение тех, кто учитывает только изменение (свойств воды) или его отсутствие, и это мнение сильное, однако разграничение посредством (меры) двух кулла сильнее, ввиду достоверности хадиса об этом. Конец цитаты.
Я говорю: дело обстоит, по-моему, так, как сказал хафиз, а Аллах Всевышний знает лучше. Он сказал: и передаётся от Малика, что он истолковал запрет как относящийся к нежелательности (танзих) применительно к тому, что не изменяется, и таково же мнение остальных относительно большого количества воды.